Евгений Аверьянов – Мёртвые души. Книга 1 и 2 (страница 46)

Я прошёл внутрь, через вторые ворота, и город открылся мне.

И я остановился.

Там, где я ожидал площадь, фонтаны, храмы, был…

мёртвый лабиринт.

Здания покосившиеся, двери выбиты или закрыты чем попало — щитами, обломками, костью. Улицы покрыты серой, твердой грязью, как будто по ним прошёл кислотный дождь. Все цвета — выцвели, даже красный кирпич стен стал пепельно-бледным.

С левой стороны валялась повозка — без колёс, с мёртвым животным, давно превратившимся в высохший комок кожи. Крыши некоторых домов были обрушены, окна — пустые глазницы.

Ни детей. Ни стариков. Ни птиц. Ни запахов еды, дыма.

Город дышал только гниением.

И главное — тишина. Абсолютная. Без фона. Без ветра.

Как будто даже воздух боится дышать в этих улицах.

Я шагнул дальше. Под ногами хрустнула кость. Я не посмотрел, чья.

За первым поворотом — тень, двинувшаяся на крыше. Я замер. Она замерла. Мы оба ждали. Потом она исчезла.

Не время.

Я вытер нож, хоть и не было смысла — грязь тут прилипала, как упрёк.

Дальше — центр города. Я чувствовал это. Где-то там — храм, ответ, цель.

Но путь туда лежал через мёртвое сердце Радорана.

И я сомневался — мёртвое ли оно на самом деле.

Я шагал по улице, как по кладбищу, только без могил. Каждый дом здесь — как надгробие. Камень на камне, мрак в окнах, сырость на стенах.

Тут когда-то жили люди. Я это чувствовал. Не по запаху — он давно выветрился. Не по голосам — тут их не было. А по отсутствию.

Как будто кто-то вырезал их из мира, оставив только пустую скорлупу быта.

Шаг. Скрип.

Я остановился — из переулка вышли трое.

Одеты в тяжёлые куртки, грудь прикрыта латами, серые плащи тянутся по земле.

Патруль.

Вампиры.

Но не как те — не высшие, не утончённые. Эти были грубее, приземлённее. Местные стражи. Видно было по телодвижениям — сейчас день, и силы у них на спаде. Они шли медленно, глаза прикрыты, будто щурятся от света, кожа бледная, в прожилках.

Я не стал скрываться.

Слишком далеко.

Когда они заметили меня — было уже поздно. Первый поднял руку, но я достал нож, метнул — прямо в горло. Он захрипел, отступил, оступился, упал. Остальные — рывком. Один прыгнул, второй — обошёл с фланга.

Я вошёл в поток.

Сначала удар коленом, потом захват, разворот — второй ломается о стену, и я вбиваю лезвие в висок. Последний был быстрее. Когти скользнули по ребрам — резануло. Не глубоко, но больно. Я поймал его руку, вывернул, слыша хруст, и забил рукоятью кинжала до тишины.

Я остался стоять посреди улицы, тяжело дыша, с кровью на лице — чужой и своей.

Вампиры не кричали, но смерть их была ощутима.

Будто воздух становился чуть теплее, когда они умирали. Как если бы сам город выдыхал.

Тени чуть отступили. На миг.

Я двинулся дальше.

Переулки сужались. Где-то вдалеке слышался металлический скрип. Ритмичный. Повторяющийся.

Как цепи.

Как колёса.

Я пошёл на звук.

Через три перекрёстка — угрюмое здание, почти без окон. Рядом стоял высокий забор. За ним — люди.

Я замер.

За проволокой — мужчины и женщины. Полуголые, исхудавшие, многие на четвереньках. Несколько — с ошейниками. Некоторые — с клеймом на груди.

Они не говорили. Не смотрели в мою сторону.

Как будто не верили, что кто-то может прийти снаружи.

Внутри — большой двор. Угол скинутых тел — не шевелящихся. Отдельная клетка — с ребёнком. Один ребёнок. Живой. Он просто сидел, качаясь, как маятник.

Я чувствовал, как во мне застывает кровь.

В первой крепости всё было иначе.

Там люди работали, имели дома, улыбались — пусть и под страхом. Там был договор.

Здесь — скотный двор.

Над воротами — эмблема. Три когтя, переплетённые с веной. Я запомнил.

Под ней — охранник. Вампир, в доспехах, с алебардой. Спал. Солнце било прямо в лицо, и он лениво прикрывался накидкой.

Я не стал атаковать.

Пока нет.

Я отступил назад в тень, сел на корточки.

Город говорил со мной через смерть.

Я чувствовал — этот вампир, что правит тут, не скрывается. Он не стыдится того, что делает.

Он считает это нормой.

Я вгляделся в людей за забором.

Они не дрожали.

Не просили.

Они просто… жили как могли.

А я — человек, посланный другим монстром, чтобы убить этого.

И сейчас, чёрт возьми, впервые не сомневался, что должен.

Внутри башни было тихо. Слишком тихо.