Евгений Аверьянов – Мёртвые души. Книга 1 и 2 (страница 22)
Я почувствовал, как внутри начинает просыпаться холод.
И понял — это только начало.
— А теперь иди, — голос Старшего стал жёстким, будто и не было той сдержанной «доброжелательности» минутой ранее. — Время не ждёт. Инструктор оценит, с чем мы имеем дело.
Он сделал ленивый жест рукой, и в дверях почти сразу появился силуэт — коренастый, с сутулой спиной и угрюмым лицом. Тот смерил меня взглядом, словно уже пожалел, что пришёл.
— Это и есть новый претендент? — пробурчал он, скривившись, будто я пахну хуже местного трапезного зелья.
— Да, — ответил Старший, не глядя на него. — Сделай из него что-нибудь. У тебя есть три недели.
Инструктор застыл.
— Три… что?
— Ты всё правильно услышал. Три недели.
— Он же… Видно же, что у него слабые средоточия, ещё и не все! Да он сдохнет на втором же дне, я тебе клянусь! Чтобы стать хоть кем-то — нужны месяцы, годы… А ты мне — три недели?! Да он не оборотень даже!
Старший посмотрел на него медленно. Очень медленно. И в этом взгляде было столько давления, что инструктор споткнулся о собственное дыхание.
— Три. Недели. — повторил Старший.
— …Да будет так, — буркнул инструктор, уже избегая взгляда. — Но потом не жалуйся, если он развалится у тебя на глазах.
Меня он схватил за плечо и буквально вытолкал за дверь. Прошли молча — за дом, потом вниз по дорожке, дальше через тесные деревянные постройки, мимо костров, где сидели такие же полуголые, заросшие и молчаливые «ученики». Некоторые смотрели на меня, но в их взгляде не было ни злобы, ни интереса. Скорее… ожидание. Как будто они уже знали, чем всё закончится.
Мы добрались до небольшого амфитеатра, вырезанного прямо в склоне холма. В центре — грубо вытоптанная арена, обнесённая заострёнными кольями. Инструктор обернулся, хрустнул шеей.
— Три недели… — пробормотал. — Хрен тебе, а не три недели, придурок. Ты даже не знаешь, как кулак правильно сжать. С такими, как ты, обычно не церемонятся.
Он плюнул на землю и посмотрел мне прямо в глаза:
— Надейся, что умрёшь быстро. Это будет твоей самой большой победой.
Я стоял, молча. Словно слова перестали иметь смысл. В голове всё ещё пульсировало эхо:
Три недели.
Чёрт. Я ведь надеялся, что попал сюда лишь на пару дней. Максимум неделю. Что мир просто… треснет, как старая плёнка, и я проснусь у себя дома. Может, даже с головной болью — но дома.
Но теперь… теперь стало ясно.
Никто меня не спасёт. Никакое чудо не случится.
Через три недели здесь произойдёт что-то важное. Судя по взглядам, это либо посвящение… либо бойня.
И я не был уверен, к чему из них готовиться.
Инструктор гнал меня кругами по пыльной арене до тех пор, пока лёгкие не начали гореть огнём, а колени не дрожали от изнеможения. Я несколько раз падал, но вставал, потому что он не останавливался. Даже не смотрел — просто шёл рядом, как будто проверяя не выносливость тела, а силу желания выжить.
— Слаб, — наконец бросил он. — Но, может, ещё не совсем безнадёжен.
Я упал на одно колено, вытирая пот с лица. Инструктор протянул мне флягу. Горло пересохло настолько, что я глотал воду, не чувствуя вкуса.
Он присел рядом, хрустнув суставами.
— Раз ты ещё жив, значит, хоть какое-то средоточие получил, — сказал он, в упор глядя на меня. — Простое, наверняка. У всех новичков так. Одно из трёхуровневых.
Я кивнул. Нехотя, будто признал это с неохотой. Хотя на самом деле — соврал. Масштабируемое. Я до сих пор не до конца понимал, что это значит, но нутром чувствовал — это не то, что здесь у всех. Что-то редкое. Может, слишком редкое.
И потому — опасное. Знание об этом легко могло оказаться смертным приговором.
Инструктор продолжал:
— Чтобы развить его, тебе придётся драться. Каждый день. Без остановки. Ты будешь выходить на охоту. На бездушных. Они тупые, но опасные. Без жалости. Идеальны для тренировки, если хочешь выжить. Или умереть быстро.
Глава 7
Он встал, закладывая руки за спину.
— Разума тебе не дадут. Поглощение разума доступно только элите. Те, кто убивает разумных существ, получают не только силу, но и знание. Но ты… — он окинул меня взглядом, — …ты не из их числа.
Я молчал. Не было смысла спорить. Убеждать. Он и так решил, кто я есть. И в каком-то смысле был прав — пока.
— Есть десять уровней развития у средоточий. Простые — до третьего уровня. Их большинство. У меня — редкое, до пятого. Легендарные — до седьмого. И у самого Старшего — эпическое. До десятого.
Я с трудом сдержал внутреннюю дрожь. Значит, если я и правда получил масштабируемое, оно может быть чем-то даже большим?
— Говорят, Старший убил существо равное по силе трем наполненным средоточиям редкого уровня всего через пару дней после появления. Сам. На второй охоте.
Его голос прозвучал с уважением и страхом одновременно.
— Ты завтра выйдешь на охоту. Один. Вернёшься — продолжим. Не вернёшься — никто плакать не будет.
Он отвернулся и пошёл прочь, не дожидаясь ответа.
Я остался лежать на спине, глядя в темнеющее небо.
Масштабируемое средоточие. Я не знал, как далеко оно способно меня завести. Но знал точно — если кто-то узнает, пока я слаб и один, меня просто прирежут. Или отдадут на что-то, что хуже смерти. Здесь каждое преимущество надо прятать за маской беспомощности. Иначе тебя съедят свои же.
Инструктор был прав в одном: слабость — это не приговор. Только если ты умеешь молчать.
— У тебя три недели, — инструктор сунул мне под рёбра деревянной палкой. — Не для того, чтобы выжить. А чтобы довести своё средоточие до потолка. Выжить — это само собой. Но если ты не выжмешь из себя всё за это время, на турнире тебя порвут.
— Каком турнире? — выдохнул я, вставая, чувствуя, как в боку всё горит.
— Ты же претендент, — фыркнул он. — Думаешь, тебя просто так в живых держат? У нас мало времени. Потому хватит бегать как подстреленная курица.
Он махнул кому-то, и через минуту мне поднесли снаряжение: длинное копьё из странного светло-серого металла — лёгкое, но острое как бритва. Даже просто сжав его в ладони, я почувствовал, что с этим оружием надо быть осторожным.
Следом — щит. Небольшой, но с плотным утолщённым краем. Как будто предназначен не только для защиты, но и для того, чтобы ломать чужие кости при прямом ударе.
— Привыкай. Это твоё, пока не сдохнешь или не разочаруешь Старшего. — Инструктор сунул мне копьё в руки и сделал шаг назад. — А теперь попробуй нанести удар. По вон той кукле.
Кукла была из плоти. Точнее, из какой-то замотанной шкурой туши, закреплённой на толстом шесте. Пахло от неё мерзко. Я сжал копьё, чуть отступил, выставил ногу — как помнил из пары фильмов про спартанцев — и ткнул.
Неловко. Угол неправильный, копьё соскользнуло, даже не пробив верхний слой.
Инструктор усмехнулся.
— Да ты убийца, конечно. Прямо бог охоты. — Он щёлкнул пальцами. — Ещё раз. И не размазывай силу. Вложи вес. Вот так.
Он сам взял другое копьё и показал: короткий шаг, лёгкий разворот корпуса, и железо вошло в тушу почти по самое древко. Без усилия. Чисто. Эффективно.
— Ты не дерёшься за стиль. Ты дерёшься, чтобы выжить. А теперь — тыкаем, пока руки не отвалятся.
И я начал. Удар за ударом. Первый десяток — мимо. Следующий — уже лучше. Потом я начал чувствовать инерцию, вес, как балансировать щитом, как шагать, чтобы не терять равновесие. Но всё равно двигался неуклюже, как будто управлял чужим телом.
— У тебя движения, как у пьяной козы, — буркнул инструктор, не скрывая насмешки. — Но ладно. Коза, если упорно долбит, и в стене дырку сделает.
Я снова ткнул. Потом отбил условную атаку щитом. Потом ещё. Руки болели, пальцы сводило. Ноги дрожали. Но я продолжал. Потому что альтернатива — смерть. Или то, что хуже.
И где-то глубоко внутри я знал: лучше быть живой костью для насмешек, чем мёртвой легендой без шанса на второй раунд.
Далее инструктор решил, что я готов для первой охоты. Или не готов, но ему некогда нянчиться с каждым новоприбывшим.
Я не знал, чего ждал от первой охоты. Может, визга, клыков, потерь органов. В моей голове всё рисовалось куда кровавее, чем оказалось в реальности. Но, когда мы вышли за периметр, где кончалась убогая ограда из кольев и острых костей, мир стал другим — тише, злее. Трава здесь была жёсткой, почти колючей, в воздухе висел металлический привкус, и каждый куст будто смотрел.