Евгений Аверьянов – Мёртвые души. Книга 1 и 2 (страница 126)

Он не остановил, не предложил больше. Мы оба знали: выбор теперь — за мной.

В коридоре, прочь от его взгляда, я прижал ладонь к груди.

Три средоточия. Один скачок вверх. Слишком большая награда, чтобы сделать вид, что всё просто.

И слишком высокая цена, чтобы сделать это без сомнений.

— А в чём, по-твоему, ценность этих ядер для вас? — спросил я, когда уже почти дошёл до двери. — Неужели вы пытаетесь вырастить своего… бога?

Кайлер не сразу ответил. Он поднялся, прошёл к окну, откуда был виден далекий, покрытый пыльной дымкой горизонт. Несколько секунд он молчал, будто взвешивая слова. Затем, без оглядки, произнёс тихо:

— Если бы это было так… я бы сказал, что это не так.

Он обернулся. Его лицо, обычно собранное и спокойное, на этот раз показалось мне уставшим. Не физически — внутри.

— Но это действительно не так, — продолжил он. — Мы не выращиваем богов. Мы просто платим.

— Платите? Кому?

— Тем, кто находится выше. Над этим миром. Над нашими законами. Тем, кто считает себя вершиной эволюции. Кто считает нас… полезными. Пока мы полезны. Ядра — это наша дань. Плата за право жить.

Меня будто окатило холодной водой.

— Вы… закупаете себе жизнь?

Он кивнул.

— Раз в цикл — ядро. Или они приходят сами. И тогда никому не удаётся спрятаться. Ни за стенами. Ни под землёй.

Я молчал. Руки сжались сами по себе.

— А если не собрать?

— Тогда город исчезнет. Как исчезли десятки других. Мы держимся. Пока.

Значит, всё куда хуже, чем я думал…

Кайлер добавил уже совсем тихо:

— Если ты сможешь добыть ядро… это может стать не просто решением проблемы с разбойниками. Это может продлить жизнь тысяч. Но решать тебе. Никто не смеет требовать такого выбора.

Я кивнул. Медленно, глухо. Вышел.

На улицах было тихо. Слишком. Даже ветер не шевелил песок.

Я думал, играю против одной стороны. Оказалось — я на доске, где половину фигур уже пожрали. А игроки… совсем не здесь.

Теперь вопрос стоял иначе.

Не только: что я готов сделать ради родины?

А: что я готов сделать ради мира, который сам держится на поводке?

Я вышел из здания и неспешно зашагал в сторону стоянки. Местный песок скрипел под подошвами, но в голове было куда громче. Мысль об этих самых ядрах не давала покоя.

Если одно такое ядро может мгновенно наполнить три средоточия…

Я не мог игнорировать эту информацию. Это был не просто ресурс. Это была валюта. В чистом виде. Универсальная, как сам Абсолют. А значит — ценная в любом месте, где его интерфейс встроен в жизнь. А таких мест, как выясняется, немало. Места, где давно живут под контролем, где не мечтают вырваться, а просто пытаются выжить, соблюдая правила игры. Там эти ядра, скорее всего, используются как расчетные единицы. Или как инвестиция в развитие.

И если всё так, то передо мной открывается странная перспектива. Да, можно выследить одного из тех, кто управляет мертвецами, рискнуть, убить — если повезёт. А потом снова ждать несколько лет, пока подвернётся другой. Путь мучительно медленного роста.

Но… если это действительно “валюта” — может, стоит торговаться?

Скорее всего, у кого-то, где-то, есть избыток. А у кого-то — острый дефицит. И те, у кого дефицит, могут быть готовы отдать многое. Технологии. Информацию. Даже чужие жизни — если потребуется.

Вопрос в другом: что я могу предложить взамен?

Абсолютный военный гений? Нет.

Магия? Пока нет.

Уникальный статус? Возможно.

Свобода от проверок, доступ в миры, в которых большинству вход закрыт?.. Возможно, я — редкий ресурс. Если смогу понять, в чём именно моя ценность — то можно заключить сделку. И не одну.

Или же… всё оставить как есть. Ждать. Выслеживать. Убивать. Раз в пару лет — пополнение на уровень. Путь долгий, кровавый, но не зависящий от прихотей других.

Я посмотрел на небеса. Они были тускло-жёлтые, пыльные, как всё в этом мире. Путь к силе покрыт прахом и смертью. Но этот прах — удобрение. И вопрос не в том, пройду ли я по нему. Вопрос: сколько от меня останется на этом пути.

Я снова стоял у линии передовой, недалеко от чёрного обелиска, за которым начиналась мертвая пустота. Там, в тени портала, кишели мертвецы. Не просто разложившиеся тела, а нечто иное — сшитые из боли, инерции и упрямства встать, даже когда все связи с жизнью уже оборваны. От них не пахло гнилью. Они не кричали. Они просто шли.

Я сделал шаг вперёд и активировал боевой режим Абсолюта. Он молчал, как и последние дни, но интерфейс всё ещё работал: подсказывал слабые места, фиксировал траектории, отмечал цели.

В симуляторе всё было проще. Там ты знаешь, что тебя не убьют, что это всего лишь код и скрипты. Здесь… одно неверное движение — и ты станешь одним из них.

Я вырвался вперёд, двигаясь по дуге, чтобы избежать прямого столкновения. Два зомби, один с раздутыми руками, как у мертворождённого бойца, другой — с костяным наростом на позвоночнике, бросились в атаку. Первый удар я принял на предплечье, сгладил инерцию шагом назад, а затем врезал точно под челюсть. Кости треснули, голова откинулась назад, тело рухнуло.

Но… он начал вставать.

— Ещё один… — прошептал я и перехватил клинок пониже рукояти.

Прямо в основание шеи, мощным толчком. На этот раз он остался лежать.

Я перевёл дыхание. Вторая цель уже была на мне, и её когти прочертили по наплечнику длинную дугу. Металл выдержал, но тело отозвалось глухой болью. В ответ я всадил локоть в бок, развернул противника, и ударом колена обрушил на землю. Затем — добивающий, быстрый, хлёсткий.

Некоторые оживают. Надо отрезать голову. Или раздробить позвоночник. — отметил я мысленно, запоминая.

Десятки таких боёв. Каждый раз немного сложнее. Я уже не считал, сколько тел лежало позади. И всё ещё — ни капли энергии. Абсолют молчал. Словно наблюдал. Или ждал чего-то большего.

Я встал, прислонился к обломку, вонзив лезвие в песок.

— Даже с симулятором — это всё равно изматывает, — пробормотал я. — Хотя и втягивает.

Здесь, у портала, я чувствовал себя нужным. Не героем, не спасителем — просто инструментом. И, возможно, однажды, на этот инструмент обратит внимание тот, кто за всем наблюдает.

А пока — бой. Практика. Поиск предводителя. И, если повезёт — добыча ядра.

Он появился почти беззвучно — словно и не вышел из портала, а просто был здесь с самого начала, и только теперь решил показаться.

Высокий. Тощий. Кожа — почти меловая, с синеватым отливом, будто внутри всё давно остановилось. Ни раздувшихся вен, ни гнили, ни швов. Волосы белёсые, глаза серые и пустые. Ни тени ярости или боли. Он не казался мертвецом. Он был… покойником, осознавшим свою смерть и решившим остаться.

Я выпрямился, выдернул клинок из песка.

Он не спешил. Просто шагнул вперёд и мгновенно оказался рядом. Удар — низкий, хлёсткий. Я успел парировать, но руки затряслись от точности удара. Без бравады, без шума — он бил, как часы. Раз, два, три — с разными углами, с неожиданной ритмикой. Я отбивал, отступал, отвечал, но… его каждое движение словно было заранее просчитано.

Он тренировался. Он не просто ходячий труп — он солдат. Возможно, когда-то был человеком. Или кем-то очень похожим.

Я сделал обманный шаг, ушёл в сторону, сблизился, дал колено в корпус. Он подался назад, но тут же метнулся вперёд. Лезвие едва не достало мне горло — я ушёл вбок, зацепив его плечо краем клинка. Ни звука. Ни капли крови. Только ещё больше хлада в его движениях.

Хороший. Очень хороший. Но не лучше меня.

С каждым обменом ударов я чувствовал, как тело откликается, вспоминая движения из симулятора. Я учился — и побеждал одновременно. Рефлексы крепли. Расчёты ускорялись. Он был как экзамен, как чистая практика — без лишней болтовни, без эмоций. Только бой.

В какой-то момент я поймал темп. Он начал отставать — всего на полшага, но этого хватало. Парировал, нанёс скользящий удар по бедру, развернулся, ударил в основание черепа — почти добил. Ещё серия. Один рывок.

Удар сверху — и он застыл.

Медленно, почти по-человечески, он опустился на колени. Потом рухнул на бок. Никаких слов. Никакой агонии.