Евгений Аверьянов – Мёртвые души. Книга 1 и 2 (страница 121)
Теперь было ясно: я лишь на пороге того, что возможно. И что меня ждёт дальше — никто не может сказать.
Но я точно знал одно. Если такие как он существуют, мне нельзя останавливаться.
Я сижу, глядя на тусклый свет одного из старых терминалов. Экран дрожит, будто колеблется от веса самой информации, которую только что выдал. Половина мира — стёрта одним существом, что решило наполнить свои средоточия. А ведь оно было точно таким же пробудившимся. Просто шагнуло дальше.
А что, если это и есть финал этого пути?
Обретение силы — не ради защиты, не ради свободы, а ради… ещё большей силы. И ради неё — поглощение всего живого вокруг. Я — на том же пути.
Пока мои средоточия наполняются, сила растёт. Да, сейчас я стал в два, в три раза сильнее, чем прежде. Но плата за это — экспоненциальная.
Два миллиарда единиц. За один уровень.
И с каждым шагом эта цифра будет только расти.
А ведь это только этап средоточий.
После — будет следующее. И ещё. И каждый новый рубеж будет отбирать у меня больше — времени, ресурсов, может, даже самого себя.
Я сжал кулаки.
— Получается, пока я наполняю одно средоточие, те, кто шагнули дальше, уже строят города из энергии и сносят миры силой воли?
Сила, которую я получил, — ничто рядом с тем, что ждёт впереди. Я по-прежнему уязвим перед теми, кто хотя бы на пару ступеней выше. Не говоря уже о тех, кто перешагнул саму природу развития.
Значит, у меня два пути.
Либо я остановлюсь — и стану добычей.
Либо шагну дальше — и рискну стать тем, кого сам бы когда-то считал чудовищем.
И всё же… я не тот ящер или кем он там был.
Я не собираюсь сжигать мир ради силы.
Но если кто-то попробует сделать это снова —
я должен быть достаточно силён, чтобы его остановить.
…Однако, как бы я ни пытался сохранять моральную дистанцию — факты остаются фактами.
Я уже уничтожил город.
Не какой-то аванпост или лагерь мародёров. Настоящий город.
С его шумными улицами, голосами, мыслями.
С его грязью, жестокостью… и жизнью.
Почти пятьдесят тысяч разумных существ исчезли в песчаной волне.
И всё, что я ощутил — лёгкий прилив удовлетворения от хорошо выполненного плана.
Без мук совести, без раскаяния, даже без злорадства.
Пугающе спокойно.
Я мог бы оправдаться — сказать, что это был превентивный удар.
Что иначе бы они устроили резню на Земле.
Что я лишь опередил врага, лишив его шанса убивать.
И это всё — правда. Но не вся.
Где-то внутри я чувствую: если завтра встанет вопрос — уничтожить столицу или нет…
я, скорее всего, уничтожу.
А если встанет вопрос — стереть всё это вырожденное, полуразложившееся общество,
которое некогда было великой расой, но теперь лишь остаток —
может, я и это сделаю.
И ведь мысль о том, что это может быть милосердием,
что я словно врач, отключающий аппарат от умирающего,
тоже лезет в голову.
Но кого я обманываю?
Геноцид остаётся геноцидом.
А причина — лишь форма, в которую мы оборачиваем жестокость,
чтобы не задохнуться от собственной человечности.
Я сижу в тени купола тренировочного зала и смотрю в пустой экран.
Он больше не дрожит. Не пульсирует.
А может, это я — стал холоднее, чем сам терминал.
Нужно идти дальше.
И чем дальше — тем меньше шансов на обратный путь.
Я долго смотрел на карту, всплывшую в воздухе над консолью. Пыльные контуры, сеть маршрутов, едва различимые точки — остатки прежней цивилизации. Удивительно, что архивы вообще сохранились. Но с момента большой войны — никто не обновлял данные.
Всё, что я вижу — карта мёртвого мира.
Осколки когда-то великой расы.
Теперь — просто территория, где царят песок, голод и беззаконие.
И всё же…
Я хочу понять.
Я не верю, что всё это когда-то было построено исключительно на разбое и рабстве.
Я ведь сам видел того одного — разумного, который мог меня убить или продать, но не сделал ни того, ни другого.
Он просто отпустил.
Без объяснений. Без требований.
Как будто знал, что так будет правильнее.
Так что, я начну с карты.
Отметил самые крупные города — те, что могли пережить войну.
Некоторые, по данным, были промышленными узлами, другие — центрами управления или храмами.
Найду — проверю.