Евгений Аверьянов – Мёртвые души 11. Финал (страница 26)

Стража перестроилась. На первой волне они работали «по людям», по группам и ритму. Сейчас приходилось бить монстров. Тяжёлые копья из камня и уплотнённой энергии били в суставы, в шеи, в места соединения пластин. Клинки стражей входили глубже, чем должны были входить в обычную плоть — словно внутри этих тварей уже оставили слабые места, чтобы ими можно было управлять.

Монстры упрямо лезли вперёд.

Один, самый широкий, дошёл до стены и попытался вцепиться когтями в камень. Его сбили вниз ударом сверху, как гвоздь. Второй прыгнул, зацепился за край площадки, потянулся к бойнице — и получил в морду узким лучом, который прожёг ему глазницу насквозь. Тварь рухнула, зацепив плечом ещё двоих, и вся связка повалилась на песок.

Я увидел, как поводырь дернул энергию, пытаясь поднять их обратно.

Стража это почувствовала раньше, чем я успел понять. Один из моих «командиров» на стене поднял руку — и по поводырю ударили сразу двое. Первый пробил ему защиту, второй разорвал связку, обрубив контроль. Монстры на секунду замерли, будто забыли, что делают, и этого оказалось достаточно. Их добили быстро, не давая возможности вернуть контроль.

Купол продолжал дрожать.

Дрожь стала шире, глубже. Словно кто-то проводил пальцами по натянутой мембране, проверяя, где она даст слабину. Я держал канал, слушал отклик реакторов и отмечал расход. Щит выдерживал, но с каждой новой тушей он принимал удар, который стоил мне энергии.

Половину монстров убили у стен.

Остальные начали отступать. Не все сразу — волной, кусками, кто как смог. Некоторые пытались развернуться и уйти под прикрытие меченных. Другие пятились, продолжая рычать и биться, пока поводья не потащили их обратно. Пара тварей просто осела в песок, как будто их отключили.

Я не вмешивался.

Пока. Я смотрел на отступление и чувствовал, как накапливается злость — не на них, на сам подход. Они проверяли купол, как стучат по двери ногой, когда не хотят ждать. Они хотели увидеть реакцию, выманить меня.

Я сжал ладони на камне башни и собрал энергию.

Реакторы откликнулись сразу. Поток пошёл вверх, тяжёлый, густой. Я стянул его ближе к телу, чтобы не расплескать. Доспех снова заискрился, но уже привычно, без паники. Система питания работала на меня, и это ощущалось, как чужая рука на затылке — давит, подталкивает, заставляет не расслабляться.

Вторая волна отступала.

Я вдохнул глубже и дал им возможность отступать.

Пока.

Глава 12

Когда расстояние стало достаточным, я поднялся с места.

Собрал поток в груди, распределил по каналам и сделал шаг к краю стены.

Монстры отступали группами.

Песок под ними был истоптан, пропитан кровью и остатками магии. Поводырей вокруг стало меньше — часть легла у стен, часть отошла дальше, зацепив своих тварей, как груз.

Я мог оставить всё так.

Мог ждать третью волну и сохранять запас. Но они уже проверили купол. Значит, им нужно было показать, что купол — не единственное, что скрывает замок.

Я выдохнул и выпустил вихри.

Огонь вышел первым — плотный, тяжёлый. Он не растекался по воздуху, он крутился, втягивая в себя кислород, заставляя песок темнеть и слёживаться. Вслед за ним пошёл ветер — резкий, режущий, он не просто толкал пламя, он вытягивал его по траекториям, превращая огонь в хлысты.

Я добавил воду.

Не волну и не дождь — вязкий поток, который лег на землю и сразу начал тянуть вниз. Песок размок, стал липким, тяжелым, и там, где секунду назад можно было бежать, появилось болото. Твари, привыкшие к сухой почве, начали вязнуть. Их ноги уходили глубже, чем позволяла масса, они рывками вытаскивали конечности и теряли ритм.

Земля пришла следом.

Я прижал структуру грунта, уплотнил кромки, сделал яму чашей. Болото стало ловушкой, а не просто мокрой полосой. Монстры пытались вырваться — и скользили обратно, потому что поверхность держала их, как ладонь, которая не хочет отпускать.

Потом — свет.

Короткими импульсами, вспышками, не сплошной стеной. Свет бил по глазам, по датчикам, по любым чувствительным точкам. Монстры начинали метаться, поворачивать головы, кусать воздух. Поводырям приходилось тратить внимание, чтобы удерживать контроль, а внимание уходит быстрее энергии.

И последней легла тьма.

Тьма не закрывала всё. Она сбивала ориентацию. Поглощала контраст, ломала привычные линии. Там, где монстр видел путь, появлялась пустота. Там, где поводырь держал повод, он внезапно терял точку привязки. Вихри начали усиливать друг друга: ветер разгонял огонь, огонь подсушивал края болота, превращая их в корку, по которой монстр пытался выбраться — и проваливался обратно. Свет бил в момент рывка, когда тварь открывала пасть и поднимала голову. Тьма сбивала направление, и монстры лезли не туда, всё сильнее погружаясь в болото.

Они не умирали мгновенно.

Я видел, как один из крупных монстров рванулся, почти вытащил себя, и тут же попал под порыв ветра — его развернуло боком, и он снова ушёл в грязь. Второй загорелся по пластинам: огонь не сжигал его сразу, он выгрызал стыки, заставляя металл нагреваться, а плоть — дымить. Третий потерял контроль, потому что поводырь слишком поздно понял, что связка сместилась. Монстр топнул, взвыл, ударил по своему же — и оба ушли глубже.

Поводырей накрыло следом.

Не всех. Часть успела отступить, часть пыталась погасить вихри своими печатями. У них не получалось удержать сразу всё. Вода тянула вниз, огонь выжигал воздух, свет резал по восприятию. Им пришлось выбирать, и каждый выбор стоил им монстра.

Я удерживал конструкцию на вдохе и выдохе.

Доспех снова искрил, но держал. Реакторы давали поток, и я не экономил, потому что в этом ответе был смысл: показать, что я могу тратить и оставаться на ногах.

Через пару минут поле впереди стало тише.

Кто-то ещё дергался в грязи, кто-то пытался ползти, оставляя борозды, кто-то просто лежал, дёргая лапами. Вихри не остановились сразу. Я снял их постепенно, по слоям, чтобы не дать остаткам контроля собраться в один импульс.

Когда я погасил последний вихрь, воздух пах озоном, мокрым песком и гарью.

Я стоял у края стены и смотрел, как остатки второй волны откатываются обратно, таща то, что ещё можно утащить.

Слова не просились.

Мне и так было ясно: это не финал и даже не середина. Это разогрев. Проверка.

Я вернулся к стене, вдохнул глубже и поймал в себе ту самую мысль, которая всегда приходит первой, когда всё начинает становиться по-настоящему большим: это только начало.

Фон сломался сразу, без предупреждения. До этого мир шумел, порталы чесали пространство, реакторы гнали подпитку ровно — привычная, почти рабочая грязь. А сейчас в груди стало тесно, будто воздух вдавили внутрь вместе с песком.

Горизонт впереди поплыл. Не миражом. Линия, по которой глаз цепляется за горизонт, начала вести себя как ткань на ветру: то натягивалась, то провисала. И вместе с этим пришёл гул. Не звук — ощущение.

Я поднялся выше на стену, чтобы видеть. Враги выстроились далеко, за границей, где мои стражники ещё могли стрелять и кидать заклинания, но смысла не было. Там стояла толпа, и толпа сейчас не решала. Решали двое.

Высшие не вышли вперёд. Не сделали жест «смотрите на нас». Остались за линиями, за телами, за дисциплиной армии, как за привычным щитом. И всё равно их было видно лучше, чем тысячу людей.

Один поднял руки одновременно со вторым. Движение совпало по времени, но не по форме. У одного ладони ушли выше, пальцы разошлись, будто он держал невидимый обруч. Второй сделал наоборот: локти прижал ближе, кисти повёл вниз, как будто размечал землю, ставил точки.

Массовое заклинание не возникло как шар или копьё. Сначала появился каркас. Я это почувствовал по тому, как купол моего замка отозвался — словно по нему провели ногтем. Где-то вдалеке пространство натянули на ребра, и эти ребра начали стягиваться друг к другу.

Потом пришло наполнение. В том месте воздух стал гуще, песчинки зависали на долю секунды и падали иначе, под другим углом. Вражеские ряды не шевелились, но у многих над головой мелькали короткие отблески: кто-то отдавал энергию, кто-то держал контуры, кто-то просто был частью схемы. У Высших всё работало, как механизм.

Стабилизация прошла как щелчок. Внутри этой массы появилось ощущение завершённости. Всё заняло своё место. Лишнее исчезло. Сила перестала быть «силой» и стала решением. В таких вещах нет эмоций и нет спешки. Есть факт: сейчас это полетит, и вопрос только в том, выдержит ли моя защита.

Я не вмешался сразу. Слишком рано — значит подарить им дополнительные варианты. Я сидел на стене и смотрел, как собирается чужая геометрия. По моему щиту пробежала мелкая дрожь, как по стеклу от далёкого удара. Купол держал форму, но я уже видел линию, по которой он может треснуть.

Крепость я строил под осаду, волны, стаю, монстров, Меченных, младших богов, даже их массовые связки. Но не под такие решения. Да и не построил бы, если честно, без тех четырёх реакторов, которые сейчас кормили меня, как печь углём.

Я сжал зубы и начал готовить встречную атаку заранее. Мне требовалось успеть вставить клин, пока их снаряд ещё не вошёл в фазу падения, пока его можно повернуть. Не победить. Сместить. Вырвать угол. Откусить часть давления.

Энергия из реакторов шла ровно, но тяжело. Доспех отозвался сухим звоном по внутренним рёбрам, как будто предупреждал: нагрузка растёт.