Евгений Астахов – Пробуждение Силы. Том II (страница 46)
Меня сносит хвостом, а Гу, не в силах справится с корнем, отрывает собственную конечность. Нет. Бежать ублюдочная многоножка не намерена. Она мчит ко мне. Уже не так шустро, но его скорости хватает, чтобы впечатать меня в ствол. Я двигаюсь гораздо медленнее и просто не успеваю увернуться.
В этот раз зубы со скрежетом проходятся по окаменевшей коже, лишь царапая её. От удара о дерево на миг прояснилось сознание, позволив использовать защитную технику.
Так же быстро, как просветлело, сознание вновь затуманивается. Я рву тело врага, и больше ничего не имеет значения.
Хлёстким ударом ломаю второе жвало. Следующий заставляет гроздь глаз лопнуть и отбрасывает существо назад. Оно корчится, силясь подняться на своих многочисленных лапах.
Силы из него… нет, нас обоих стремительно утекают, и я кидаюсь в последнюю атаку. Почувствовав беду, Гу пытается свернуться и обнимает меня.
В меня бьёт ещё одна кислотная струя, совсем тонкая, но и её хватает, чтобы сломить мою защитную технику.
Боль от десятков уколов и порезов по всем телу, наконец, догоняет меня. Накрывает с головой. Ярость гаснет, но мои руки уже смыкаются на пульсирующем ядре. Рывком выдёргиваю его, обрывая связь с телом Гу.
И чудовищная туша мгновенно заваливается на бок, закручиваясь в кольцо, как дохлый жук. Судороги сокращающихся мышц. Неподвижность. Тишина.
Я роняю ядро, не в силах удержать его. Жгучая ядовитая жижа сочится из мутной сферы. Сознание бешено пляшет. Тело поверженного врага, то становится чётким, то превращается в зелёное месиво.
Талисман тянет меня куда-то в глубь тела гусеницы. Качаясь, ползу по земле и не сразу поднимаюсь на ноги. Кастеты с каждым ударом крошат мёртвый хитин, но сила слабеет. Уже почти падая, я проламываю броню и тут же руки погружаются внутрь склизкого мяса.
Картинка мутнеет. Шум леса стихает. Глаза застилает зелёной пеленой.
А потом приходит тьма.
Где-то в ней я сжимаю что-то круглое размером с мой кулак. Талисман на шее перестаёт тянуть и замирает. Это последнее, что я помню чётко. Мысленным усилием посылаю неведомый предмет в кольцо. Пальцы подрагиваю во внутренностях Гу.
Из тьмы до меня долетает надрывный рёв. Ядро моей силы вздрагивает, словно откликаясь на него. Кажется, я лечу?.. Тело отрывается от земли. Меня уносят. Кто или что? А главное, куда?
Лишь бредовые лихорадочные образы скачут перед глазами.
Среди на Лин. Она кружится на месте в своём платье цвета можжевельника. Кружится и смеётся.
— Не говори глупости, братик, — слышится её детский голос. — Ты же всё можешь, ведь так?
Её пронзительный голосок крепнет, обретая звучание той взрослой Лин, что когда-то покинула Лесные Холмы. Она внимательно смотрит на меня своими большими лазурными глазами. В них только тепло и сожаление.
— Помнишь, как говорил Мастер Вэнг? Воля — это то, что отличает практика от того, кто хорошо машет ногами. Воля — это то, без чего на Пути не получится сделать ни единого шага.
— Тогда ты знаешь, что в нашей семье, может, я и получила всю красоту, — она беззаботно смеётся, — но вся воля досталась тебе. Вставай, Рен. Ты можешь всё!
— Не всё! — безумный хохот, как фальшивая нота, нарушает гармонию.
Из пустоты появляется Тень, мой убийца, и со всей силы вбивает в меня раскрытую ладонь.
В грудь вспыхивает пожар.
Ядро разгорается.
Тело, которое я едва ощущаю, отправляется в полёт.
Новый удар. Плеск. Прохлада со всех сторон. Приятная и мокрая.
Грудь инстинктивно делает первый вздох. Слабость отползает в самый дальний угол, как нашкодившая кошка.
Ядро…
Ядро продолжает пылать.
Глаза резко распахиваются. Вода. Со всех сторон. Я тону.
Тону и я едва могу разглядеть круглое окошко откуда пробивается далёкий свет. Тянусь к нему, но двигаюсь с большим трудом. Израненное тело начинает исцеляться, но та ядовитая дрянь так просто не отступает. Моя регенерация усиленная чудодейственными водами, борется с едкой слюной твари. Медленно, но всё же я начинаю побеждать. Тянусь вверх, заставляю руки и ноги работать. Вперёд, Рен. Вперёд! Рано помирать. Ты ещё не выполнил обет!
Грудь жжёт от внутренней энергии и недостатка воздуха.
Вытягивают левую руку, и на ране, оставленной жвалом Гу, пробиваются ростки водорослей. Длинные побеги устремляются ввысь. Энергии хватает лишь зацепиться за край водоёма. Тяну себя руками к спасительному свету.
Вода, бурля, взрывается брызгами, выпуская меня из своих целебных и почти смертельных объятий.
Уцепившись за край резервуара, подтягиваюсь, и моё лицо почти сразу встречается с мохнатой стеной. Практически вплотную ко мне находится клыкастая морда. Она принадлежит нависшему надо мной лесному великану. Гигантскому, демоны его задери, медведю! Зверь ревёт, обдавая меня слюной и своей мощью. Чуть не срываюсь обратно в воду.
Та переливается ярким зелёным мерцанием, словно подсвеченная изнутри. Диковинный бассейн…
Медведь распахивает пасть, но вместо очередного рёва, я слышу… голос. Низкий, хриплый, вибрирующий от сдержанной мощи голос.
— Человечишка, ты, что, не знаешь, что не стоит лезть в овраг к старому Ху и его мелким собратьям? В твоей голове совсем пусто?
— А? Что? Кто ты такой?
Даже близко не могу определить его. Это не Серебряный Богомол, и уж тем более не Железный Журавль.
— Урсар. Так называла меня
Немигающие янтарные глаза взирают на меня с мудростью ушедших эпох.
— Урсар, значит… Почему ты спас меня?
— Ты вёл себя достойно, когда столкнулся с одним из моих потомков. К тому же, я чувствую в тебе добро, породившее этот лес. Быть может, ты сумеешь вернуть ему первозданный вид, — он поднимается на задние лапы.
Меня накрывает невиданной мощью. Я читал о яогуаях в библиотеках Академии и Феррона, но чтобы встретить такого лично… Становится тяжело дышать. Пальцы начинают разжиматься, трава ускользает из них.
— Почему ты сам не разберёшься со злом, отравляющим лес? — с вызовом кричу я. — Ты же гораздо сильнее меня.
С грохотом зверь опускается на передние лапы.
— Люди, — усмехается он, — это из-за вас лес стал таким. Вот вы и должны его вылечить. А я… я не могу попасть в его сердце. Больше не могу. Этим придётся заняться тебе!
Он разворачивается и уходит, сотрясая деревья каждым шагом. На прощанье разворачивается и издаёт свирепый рёв:
— Я верю в тебя, человечишка!
— Моё имя — Рен! — срываю голос в крике.
— Рен, помни, в тебе есть частичка этого леса! Ты един со своей стихией, а стихия — с тобой!
Я остаюсь один, но не спешу вылезать. Яд ещё не излечен. Пока целебная вода приводит меня в порядок, могу оглядеться.
Отсюда видно всего лишь часть озера, а остальную покрывает кровавый пар. Красная тягучая жижа сталкивается с целебным водоёмом, но не в силах его победить. С шипениям Кровь Леса растворяется. Вокруг этого удивительного бассейна лес немного отступает. Солнце до сих пор светит в небесах. Его лучи разгоняют мрак.
Жив… Я всё ещё жив!
На полное исцеление уходит много времени. Когда я в первый раз выбираюсь из воды, яд, оставшийся внутри, вновь разливается по телу. Прыгаю обратно и погружаюсь с головой. Приходится провести ночь прямо здесь.
Утром делаю ещё попытку покинуть спасительные воды. Тело полностью восстановилось. Мясо наросло на изуродованную руку и теперь там румяная тоненькая кожа.
Наскоро поискав в окрестных кустах обнаруживаю куст малины, вполне безобидный на вид, а также несколько знакомых мне грибов. Завтра так себе, но всё лучше, чем голодать.
Закончив с этим, мысленно обращаюсь к кольцу. В руке материализуется странный шарик размером с мой кулак. Это и есть таинственный ключ, за которым шла такая охота?..
Мысленно возвращаюсь к телу убитого Гу. А ведь в нём осталось ядро, несмотря на то, что животные, поражённые Кровью Леса, духовных ядер не имеют. По крайней мере, так говорил Текору. Либо лучник соврал, либо уродливая гусеница оказалась каким-то исключением. Может, этот ключ от формации так повлиял на жука? Частично уберёг от испорченной крови, позволив ему сохранить ядро.