Евгений Астахов – Пробуждение Силы. Том II (страница 35)

Стоянку украшают звёзды, выжженные в земле. Следы какой-то техники, что остались после трусливого побега главы клана с его прихвостнями. Ну как главы… брехуна. В воздухе до сих пор витает лёгкий запах гари. Недалеко их техника перенесла. К месту стоянки удрали, а отсюда уже верхом.

По словам селян путь до города займёт минимум три дня, и это на лошади. Пешком ещё дольше. Надеюсь, тренированное тело практика сгладит эту разницу. Пропуская волну энергии по телу, разминаюсь вспоминаю слова старика Хвэя.

«Как дойдёшь до большака, там легче станет. Указатели на распутьях подскажут дорогу».

Я перехожу на лёгкий бег под палящим солнцем. Огненный диск взбирается всё выше, и вскоре уже моя одежда липнет к вспотевшей спине, а по щекам бегут солёные капли. Путешествовать так — сомнительное удовольствие. Да и окружающий пейзаж не радует разнообразием или живописными видами. Сплошь бурая земля и редкие чахлые кусты.

У тех, с кем мне довелось схлестнуться, явно необычные лошади. Ступая по их следам, ощущаю остаточные вибрации Ки. Богатый клан может позволить себе духовных скакунов. Такие заметно быстрее обычной клячи и стоят целое состояние, оплаченное кровью простых людей.

Хвэй предупредил меня, что в деревнях клана Алой Сакуры больше всех боятся и ненавидят Валкора. Он всегда ведёт себя крайне жестоко и может сорваться из-за любой мелочи. Так что жители охотно поделятся информацией, если видели его.

Хоть и бегу непрерывно, но всё же я неизбежно отстаю. Следы на дороге заметают злые степные ветра, несущие пыль и песок. В первой же деревне встречаю последствия недавнего визита господ. В центральных воротах зияет рваная дыра, а рядом с ними лежит пара обгоревших тел. Местные настолько запуганы, что даже побоялись их сразу убрать. А вдруг клановые в скором времени вернутся?

Рядом с одним из мертвецов безутешно рыдает вдова. На заднем дворе какой-то хибары тоскливо воет собака.

От этого зрелища только сильнее сжимаются кулаки.

Неужели Валкор совсем сбрендил от проигрыша? Должна же у воина оставаться хоть какая-то честь. Вымещать злость на случайных людях… За такое ему по меньшей мере следует навсегда разрушить ядро, лишив доступа к Ки. А надёжнее сразу закопать ублюдка живьём в эту бесплодную жёсткую землю.

Три десятка небольших домов на одной улице прячутся за стенами из брёвен и глины. Единственное украшение в поселении — парочка колодцев. На некоторых постройках до сих пор видны свежие следы от огненных техник. Жирная копоть на дверях и стенах бедняцких жилищ заметна издали. Очередное подтверждение вспыльчивого и вздорного характера мнимого лидера клана.

— Есть здесь кто-нибудь? — громко спрашиваю я, постучав в дверь уцелевшего дома.

Внутри него пара слабых источников Ки — обычные люди.

Ответа нет, и я подхожу к другой халупе.

— Не бойтесь! Я вас не трону.

— Кто ты, дядя? — из переулка между двух домов выглядывает чумазый мальчишка.

— Где взрослые? — стараясь не напугать его, интересуюсь я.

Мальчуган болезненно худой, кажется, его вот-вот переломит ветер. Стоит босой на горячей земле, переминаясь с ноги на ногу.

— Сынок, — между двух домов к нему подбегает мужчина и хватает ребёнка на руки. — Простите его, он вам ничего худого не сделал!

— Так если ничего не сделал, зачем тогда извиняться? — уточняю с лёгким недоумением.

— Вы разве не из клана Алой Сакуры? — отец ребёнка проходится по мне удивлённым взглядом.

— Нет, — качаю головой. — Я всего лишь путник. Расскажи, что случилось возле ворот? Да и вообще, как обстоят дела в деревне?

— А то ты сам не видишь! — не сдержавшись, взрывается мужчина. — Господин со своими душегубами… Они убили Зетта и Цура. За что дерзили или иначе как-то оскорбили⁈ — на его лице играют желваки. — Нет! За то, что вода оказалась недостаточно холодной, — опомнившись, он прячет ребёнка за спину. — Я думал, что вас послали разобраться с нами. Наша деревушка столь мала, что никто и не заметит её исчезновения. Наши жизни ничего не стоят… Наши смерти ничего не изменят… Два покойника или пятьдесят, для них нет никакой разницы.

Так и беседую с ним, а также ещё парой жителей, которые не испугались подойти ко мне. По ним видно, что я вызываю у них трепет. Говорят осторожно, но крепких слов в адрес Красной Сакуры сдержать не могут. Похоже, некоторые из них дошли до черты, за которой цепляться за жизнь уже нет смысла.

Живут они бедно. Терять особо нечего, а местному клану и причина не нужна, чтобы учинить очередное зверство. Косой взгляд, неуместно сказанное слово, да что угодно вызывает господский гнев. Нередко доходит до смерти.

Покидаю деревушку с надеждой, что у них всё наладится, а я постараюсь этому помочь. Ведь если убрать больную овцу, у стада появится шанс.

За холмом, что попадается на пути, разворачивается широкая равнина. Бесконечные серые просторы сливаются с горизонтом. Необъятная пустота и… свобода. Есть в этом зрелище своя дикая красота.

Поля стелятся бурыми гигантскими плитками. Крестьяне в степях выращивают стойкие к пыльным бурям хозяйственные культуры. Пасутся небольшие стада, поедая серо-жёлтую степную пшеницу.

По дороге встречаю несколько пышных деревьев в полтора моих роста — Алые Сливы, чьи ветви пригибают к земле налитые соком спелые плоды. В легенде говорилось и о них. Ещё одно порождение Кровавой Сакуры, способное покинуть лес. Эти фрукты не так могущественны, как Кровавая Вишня. Ки в себе не фокусируют, но позволяют быстро восстановить потраченные силы, утолить жажду и голод.

Вода в этих краях встречается редко. Одиноким ручейкам приходится бороться за выживание с бурями и палящим солнцем. Поэтому и растениям нужно быть особенно стойкими с длинными корнями, уходящими до залегающих на глубине артезианских вод.

Грунтовую дорогу накрывает каменная, мощённая грубыми неровными плитами. Деревушек становится больше, но их я обхожу стороной. Всё равно говорят там одно и тоже, а чем ближе к городу, тем больше вероятность, что здесь есть шпионы из клана или добровольные осведомители. Вообще стараюсь избегать лишних встреч, насколько это возможно в открытой степи. Моя гигантская фигура легко привлекает к себе внимание.

К вечеру следующего дня меня встречает один из клановых прихвостней. Его, как и меня, заметно издали. В степи не так уж много укромных мест. Это я проверил лично, когда вставал на ночлег. Да он и не пытается скрываться, а словно сам призывает к сражению, взобравшись на холм.

Выжженное солнцем лицо подобно степной земле. Сухое и безрадостное. Обветренные губы и взъерошенные тёмные волосы. Глаза на выкате, как у той рыбы. Я запомнил его. Зовут Лим. Догонял пленников и в битве не участвовал.

— Обезьяна так далеко убежала от своего леса? Не страшно? — хорохорится он и пытается походить на своего господина даже словами. — Впрочем, не важно, какое ты животное. Станешь ступенькой для моего роста и кормом для нашей степи.

Он сжимает кулаки, занимая боевую стойку, и по его телу пробегает дрожь. Явно сам не верит, что сможет одолеть меня, но что-то заставляет его так рисковать. Неужели обещание плодов Кровавой Сакуры так затмевает его рассудок? Или же страх господского наказания? Небось, Валкор свалил собственное поражение на него и велел принести мою голову, иначе Лим лишится своей.

— Не хочется даже руки марать о такую шваль, как ты. Однако же придётся, иначе вы продолжите изводить невинных людей, — я разминаю кулаки, долгой беседы не будет.

— Невинных? — взмахнув рукой, противник закручивается вокруг себя камни. — Это смерды, идиот. Их участь — страдать и пахать, пахать и страдать! Своей никчёмностью они подписали себе смертный приговор! Теперь подохнут от голода, ведь свой урожай сами и просра…

Закончить он не успевает. Миг. И уже катится кубарем по земле от моего удара. Кулак с хрустом вонзился ему в грудь, вызвав болезненный вскрик. Лим сразу же вскакивает, выдёргивая из-за пазухи охапку свитков. Его Ки сжигает пергамент, и в воздухе загорается несколько печатей.

Забавно. До этого не встречал тех, кто действительно использует эти одноразовые техники, положенные на бумагу.

Лёгкий Шаг ускоряет, превращая мой рывок в единое скользящее движение. Навстречу мне вздымается каменный вал. Разгоняюсь и тараном прошибаю эти стены. Их к тому же украшают шипы, вылезающие со всех сторон, но мне они навредить не могут. Крепче Камня стойко выдерживает давление.

Ломаю стену за стеной, создавая горы крупных обломков и мелкого щебня. Чужая аура мечется неподалёку, постоянно смещаясь в попытках уклониться от моей атаки.

Шиш тебе.

Выныриваю из вороха каменных осколков, как рыба из воды. Оплетающий Побег опутывает ноги врага, мешая бежать. Мои кулаки точно находят его слабые места — акупунктурные точки. Барабанным ритмом нарастают удары, и его мотыляет из стороны в сторону. Однако корни не дают ему упасть.

Ядро силы, расположенное в груди, трещит под моим напором. Врага охватывает зеленоватый свет, и он стрелой отлетает прочь. Помогает себе встать с помощью выстреливших из земли каменных столбов, но выглядит уже крайне паршиво.

Ноги Лима подкашиваются. Распахнутая одежда обнажает ушибленное тело: по бокам расцветают тёмные кровоподтёки, на сломанных рёбрах запеклась густая алая корка. Лицо опухло и неузнаваемо: глаз заплыл, разбитая бровь заливает его юшкой, нос свёрнут набок.