Евгений Астахов – Пробуждение Силы. Том I (страница 20)
Шквал ударов набирает скорость. Костяшки трещат, покрытые кровью. Противник теряет силы, пропуская всё больше атак.
В какой-то момент ему удаётся вслепую достать меня. Могучий Учжицу хватает моё тело, поднимает и старается выжать, как мокрую тряпку. Боль прокатывается от головы к ногам. Мышцы, напитанные Ки, на пределе и вот-вот лопнут. Хрустят кости. Скорее инстинктивно, чем осмысленно, я вонзаю пальцы в ослепший глаз обезьяны. Тот ревёт от боли, захват ослабевает, и я вырываюсь, падая на землю.
Бой продолжается. Живым отсюда уйдёт только один.
Сердце лупит набатом. Смерть кладёт руку мне на плечо, но я сбрасываю её костлявые пальцы ударом по морде свирепого хищника. Боль внутри подпитывает потоки энергии, что несутся сейчас через акупунктурные точки. Наконец, я чувствую, Ки двигается именно так, как надо.
Сил на уклонение и манёвры не остаётся. Я рублюсь с вожаком лицом к лицу, словно два измождённых оленя, сцепившихся рогами. Удар за ударом, никакого изящества, только сила и ярость, щедро окрашенные болью и кровью. Кто кого переупрямит на этой границе между жизнью и смертью?
Убийственный ритм нарастает барабанной дробью в висках. Ещё несколько секунд, и я отключусь
Что-то внутри твердеет и нарастает. Моё ядро потрескивает, но его оплетают листья стали. Тело становится подобным доспеху. Мои удары крепчают, а вражеские — слабеют. Слышен хруст, но хрустят не мои кости, а его свиное измочаленное рыло. Для меня он просто ещё одна ступенька на пути в столицу.
Уже пройденный этап.
Мой рёв подобен грому. Всё вокруг меня застывает, стихают животные крики. Сотни горящих глаз смотрят не на человека, а на страшного зверя и, чуя скорую гибель вожака, пускаются в бегство.
Моего оппонента не устраивает подобный исход боя. Он с трудом поднимается и ковыляет ко мне нетвёрдой походкой. Учжицу — истинный лидер, даже не будучи человеком. Он готов биться за своё место под солнцем на вершине могучего древа, что степенно наблюдает за этим лесом уже сотни, а может, и тысячи лет.
Вдохи отдаются болью. Под сердцем что-то колет, но сейчас мне откровенно плевать. Грудная клетка хрустит и стенает. Я вбираю в себя всё больше сладостного запаха леса, отчасти родного, но всё ещё нового, что дарит мне этот момент прорыва на новый этап.
Каменный Карп выпрыгнул из реки в небеса, обернувшись Железным Журавлём.
Мы сходимся с могучей тварью в последний раз. Теперь я равен ему или даже сильнее. Кожа на костяшках уже висит лоскутами, но каждый мой удар заставляет голову обезьяны откидываться назад.
В ядре мерцают жалкие крохи Ки, и я вкладываю их в один финальный удар.
Возможно, мне кажется, но кулак охватывает свечение, когда он влетает в искалеченную морду зверя. Слышен хруст, череп Учжицу сминает, и, как поваленный дуб, ослепший зверь опрокидывается на спину, чтобы уже не подняться.
Мир опять стихает, а ещё предательски меркнет. Начинаю заваливаться навстречу поверженному вожаку, но меня спасает выставленное вперёд колено. Погребальный саван падает мне на плечи. Костлявая подступает, как никогда близко, но не в силах забрать в свои объятья.
Сегодня у неё будет лишь одна сильная добыча.
Меня стремительно уносит и погружает в хаос воспоминаний. Внутренним взором вижу разрозненные картины из нашего безмятежного детства. Я несу на спине маленькую сестрёнку, чтобы показать сотни блестящих рыб, идущих на нерест вверх по реке. Она заливисто смеётся и хлопает в ладоши. Я присматриваю за ней, когда отец уходит на вырубку, а мать — за травами. Лин размазывает кашу по лицу. Я наблюдаю, как она демонстрирует удар, которому её научил Мастер. Сестрёнка светится от гордости за проделанную работу, и я разделяю с ней это чувство.
— Аранг всемогущий! Он прорвался на новый этап! — слышу знакомый и одновременно чуждый голос.
Ему нет место в моих грёзах. Стараюсь отогнать его, но настойчиво звучит уже другой.
— Это даже лучше, чем мы могли себе представить.
— За это надо обязательно выпить! — до меня доносится третий.
Что для меня значат эти имена? Почти ничего, когда сейчас я вижу драгоценное детство и любимую сестру. Однако какое-то липкое, обволакивающее чувство прорывается в мои грёзы, а странные обрывки фраз лишь подкрепляют его.
Кашляю. Что-то льётся мне в глотку. Накатывает приятная истома, что слегка гасит пламя боли, к которому я уже привык.
— Ты что творишь? — рычит, по-моему, Бэй. — Он стал сильнее и так выживет.
— А вдруг нет? — отвечает, вроде бы, Риго. — Искать нового⁈
— Ладно, но только немного! Пока он слаб, надо всё успеть! Такой возможности может больше и не выпасть.
Пытаюсь вернуться в сознание. Опять чувствую, как что-то льётся мне в глотку. Кашляю, плююсь жидкостью, но мне крепко сжимают щёки. Вкус фруктового вина и едкая нотка в его глубине. Сопротивляюсь, но почти нет сил.
Возвращаюсь на несколько мгновений в сознание и понимаю, что связан очень крепкой верёвкой. Меня качает, как в материнской люльке.
— Братец, сам Мастер Вэнг пригласил меня в ученики! Представляешь⁈
Стараюсь остановить сестру, но это всего лишь наваждение. Далёкое и сладостное, а не такое горькое, как моё текущее положение. Даже в грёзах понимаю, что меня предали.
Остаётся только сконцентрироваться на новых ощущения от прорыва. Даже в таком состоянии могу ощутить крупицы восстановившейся Ки. С каждым новым вдохом начинаю латать себя. Медленно и неуверенно направляю потоки к нужным точкам. Тело неохотно заживляет внешние и внутренние раны, но благо времени у меня достаточно.
Вокруг русла реки расположена непролазная чащоба. Я прекрасно чувствую её, но при помощи
Мы плывём бесконечно долго, а потом меня несут как поклажу. Две пары рук, кряхтя, поднимают меня. Поверх старых пут крепят новые, притянув к древесному стволу. Даже с закрытыми глазами ощущаю спиной умирающее дерево.
При плотном контакте с шершавой корой
Попросив у бессловесного гиганта прощения, начинаю вытягивать остатки его живительной силы, залечивая собственные раны и пополняя запас Ки.
— Снимите повязку, — прямо передо мной звучит голос Бэя.
С меня болезненно сдирают ткань вместе с засохшей кровью и бровями. Морщусь от слепящего света. В глазах пляшут блики серебристыми точками. Сначала вижу очертания, а потом уже медленно вырисовывается неприятная картина.
— Рен, — на меня смотрит лидер группы Солнечных Воронов. — Жалко, что придётся отнять твою жизнь. Честно. Для самоучки ты слишком силён. Если врал нам, тогда получается, мы квиты. Ну, а если нет… — он пожимает плечами.
— Не повезло, — ухмыляется Риго.
Они с Ферином чертят что-то вокруг дерева.
— Не отвлекайся, — ворчит тот, — мы не должны ничего напутать.
— Знаю, — скалится в ответ Риго и опускает голову к причудливому узору.
Я привязан к умирающему гиганту посреди опушки в зарослях леса, но это уже не джунгли. Мы успели уплыть оттуда. Меня окружает сложный рисунок в виде сотен мелких символов, замысловатой вязью исчертивших сухую почву. На крупных иероглифах, обведённых кругами, стоят длинные чёрные свечи. Их пламя качает лёгкий ветер.
— Что здесь происходит⁈ — впиваюсь глазами в лидера Солнечных Воронов, пытаясь сдержать злость, сейчас ей здесь не место.
Если хочу выбраться из этой западни, мне необходимо сохранять спокойствие и постараться… Едва пошевелившись, чувствую, как путы впиваются, словно проволока. Ещё чуть-чуть и прорежут плоть.
— Не дёргайся, — хмыкает Бэй, наклоняя голову. — Даже с Ядром Железного Журавля у тебя мало шансов. Ты слаб после битвы, а эти узы хорошо сдерживают течение Ки.
— Раз я всё равно умру, можешь объяснить хотя бы для чего?
— Не надо, — почти синхронно отрываются от своего занятия Риго и Ферин. — Это…
— Заткнитесь и закончите уже своё дело! — гаркает Бэй, так что свечи вокруг колыхаются сильнее. — Выражу дань уважения нашему, хоть и недолгому, но товарищу. Он ведь и ядро нам подарил вожака этих тупых обезьян.
Ловлю едва уловимое движение головой, под деревом на краю полянки в кучу свалены наши вещи. Там и моя заплечная сумка, чему я безмерно рад, но сейчас она мне не помощник.
— Есть практики, такие, как ты, которые способны легко шагать по ступеням.
Хмыкаю от его слов.
— А что не так? — поднимает выше голову Бэй и говорит снисходительно. — Ладно. Поясню самоучке. Есть такие, как мы, которым это даётся сложнее. Намного сложнее. Знаешь во скольких битвах, подобных твоей, я участвовал?