Евгений Астахов – Небеса Умоются Кровью 8. Воля Небес (страница 13)
Какой бы сложной ни была ситуация, мне нужно помнить — именно человечность делает нас людьми, а не просто орудиями на службе высшей цели. Если я предам эти ценности, значит, Император уже победил, исказив мою душу. Я должен найти решение, которое не запятнает мою честь.
В этот момент в моей памяти всплывает одно из тех воспоминаний детства, что одновременно тревожат и веселят. Однажды Лин, движимая детским любопытством, пробралась в святая святых нашей матушки — её землянку, полную загадочных трав и зелий. В этом царстве ароматов и тайн сестрёнка умудрилась опрокинуть одну из бесчисленных склянок искусной травницы, и воздух наполнился невидимой, но коварной пыльцой.
Последствия не заставили себя ждать: память сестры словно заволокло туманом, стерев всё, что случилось с момента пробуждения. Поначалу это казалось забавным — видеть, как Лин в растерянности оглядывается, не понимая, как очутилась в этом месте. Но наш смех быстро стих, когда на пороге возникла мать. Её взгляд мог быть суровее отцовской оплеухи, особенно когда дело касалось её заповедной обители.
Лишь позже я осознал, насколько близко мы тогда подошли к беде. Землянка матушки таила в себе не только чудеса, но и смертельные опасности. Нам повезло, что Лин не наткнулась на плоды того же растения — они могли не просто затуманить разум, но и ввергнуть в пучину безумия.
Датура — так звалось это растение, чужеродное для нашего языка. Его пыльца, казавшаяся нам тогда лишь источником веселья, на деле была коварным вором воспоминаний, способным украсть часы, а то и дни из жизни человека. Урок, преподанный нам в тот день, я запомнил навсегда: даже самые невинные шалости могут привести к необратимым последствиям.
Сконцентрировавшись, я чётко представил себе форму растения: широкие листья, длинные вытянутые лепестки.
Вспоминаю детство, когда после нагоняя матушка повела нас в лес, показывая цветы в живой природе и описывая их свойства. Поток Ки усиливается, я направляю его в созданные мной растения, усиливая их эффект. Они наливаются духовной силой.
— Наоки, помоги мне, — обращаюсь к возлюбленной, не отвлекаясь от дела.
Она кивает, понимая меня без слов, и окутывает головы Теней водной сферой. Со стороны наши действия всё больше напоминают казнь.
Тени начинают задыхаться, но я жестом прошу спутницу оборвать действие своей техники. Когда Наоки срывает их воздушную защиту, я усиливаю течение Ки. Цветки датуры разрастаются, вытягиваются и окутывают их головы. Пленники начинают падать один за другим.
— Ты их усыпил? — удивлённо смотрит на меня Наоки.
— Не только. Они забудут всё, что здесь видели, — уверенно отвечаю я.
— Точно? Это стоит проверить.
Подумав, соглашаюсь. Утаскиваю одного из Теней в здание и, приняв облик одного из его товарищей, оставшегося снаружи, привожу его в чувство. В ходе коротко расспроса выясняется, что он ничего не помнит, ни про Джихвэя, ни про события последних двух сток.
Моя задумка сработала.
Вырубив противника, возвращаюсь к друзьям. Вместе мы удаляемся от столицы в один из особняков, принадлежащих другу Кантора, который обещал временно укрыть звёздных детей, пока их не переправят ещё дальше.
В пути, когда Наоки отлучается угомонить расшумевшихся Юна и Лиу, ко мне на повозку подсаживается Текору.
— Рен, хочу с тобой поговорить, — произносит названый брат.
— В любое время, — тепло смотрю на него.
С соседней повозки слышатся крики Юна:
— Мастер, прошу! Я больше не буду, честно, это всё Дзен!
— Ты адепт Водного Дракона! — гремит строгий голос Наоки. — Вздумал детьми прикрываться⁈ Кто из вас виноват?
— Прости меня, брат, — голос Текору дрожит от едва сдерживаемых эмоций. — Я должен был поверить тебе сразу. Где-то в глубине души я чувствовал, что что-то не так, но… боялся увидеть правду. Просто не хотел… Цеплялся за привычную картину мира, словно утопающий за соломинку.
Я смотрю на Текору, видя в его глазах отражение собственных терзаний, и тяжело вздыхаю.
— Поверь, я прекрасно тебя понимаю. Когда истина впервые открылась мне, я тоже не мог принять её, — моя рука невольно сжимается в кулак при воспоминании о тех днях. — Для меня, выросшего на далёкой окраине Империи, Альдавиан был не просто правителем. Он был воплощением самого неба — вездесущим, всемогущим, непогрешимым.
Я делаю паузу, собираясь с мыслями.
— А теперь… теперь я знаю его как пожирателя невинных душ. Как убийцу моей сестры. Как чудовище, скрывающееся за маской благодетеля. Принять эту правду было… мучительно. Но ещё мучительнее было бы продолжать жить во лжи.
— Сейчас, когда я услышал всё собственными ушами, весь мой мир рассыпался, словно высохший тростник, — Текору тяжело вздыхает, его взгляд устремляется к облакам, будто ища там ответы. — Каким же наивным глупцом я был.
Он на мгновение замолкает, погружаясь в воспоминания. Его голос, когда он продолжает, звучит тише, словно эхо из прошлого:
— В детстве, когда мой отец ещё был жив, он рассказывал мне истории о незыблемом Императоре. В его словах Альдавиан представал воплощением всех добродетелей, к которым должен стремиться каждый адепт. Хранитель Империи. Справедливый правитель. Несокрушимый страж нашей родины, оберегающий каждого от внутренних угроз и демонов, штурмующих наши границы.
Текору вновь умолкает, его грудь тяжело вздымается, словно каждый вдох даётся с трудом. Я молча кладу руку ему на плечо. В этот момент нам не нужны слова — мы оба прошли через горнило этого болезненного прозрения. Наше молчание красноречивее любых речей.
Лишь монотонный стук колёс наших повозок по неровной дороге нарушает тишину. Даже извечное баловство Юна давно утихло под строгим надзором Наоки. Мир вокруг нас кажется застывшим в момент, когда рушатся старые истины и рождаются новые.
Я нарушаю затянувшееся молчание, мой голос звучит тихо, но уверенно:
— Знаешь, брат, пусть Альдавиан и оказался недостойным своей легенды, но наш мир не лишился света. В нём всё ещё достаточно по-настоящему достойных людей. — Я делаю паузу, позволяя словам впитаться. — Некоторых из них, увы, уже нет с нами. Капитан Эйрин, например… Но мы сохраним память о нём в наших сердцах.
Мой взгляд теплеет, когда я продолжаю:
— А некоторых, вроде Кариссы, ты знаешь лично. Ты служишь с ними прямо сейчас. И таких людей, Текору, гораздо больше, чем мы можем представить. Они есть в каждом уголке нашей Империи. Вспомни патриархов секты Водного Дракона, поддержавших нас в последней битве. — Я слегка улыбаюсь. — Да что далеко ходить — один из таких людей едет сейчас прямо со мной.
Собеседник горько усмехается, качая головой:
— Не говори чепухи. Я был слеп…
— Хватит, Текору, — мои пальцы на мгновение впиваются в его плечо, глаза пронзительно смотрят в его. — Даже если сейчас ты считаешь себя недостойным, ты можешь им стать. Ты
Мой голос смягчается, но в нём звучит непоколебимая уверенность:
— Я ведь служил с тобой в Гвардии и видел, как другие бойцы равнялись на тебя. Истинное величие не в безупречности, а в способности признать свои ошибки и стать лучше. По крайней мере, я так считаю.
Наша беседа прерывается Лиу. Юная девушка приближается к нашей телеге и бросает:
— Братец Рен, мы подъезжаем к назначенному месту. Может, нам с Юном отправиться на разведку?
— Он ещё жив? Наоки там не убила его? — хмыкаю я.
— Что-то его давно не слышно. Жалко будет, конечно, закапывать этого олуха. Мастер меня выгнала и проводила беседу среди звёздных детей вместе с Юном о важности дисциплины, — смеётся Лиу. — Ну ты же знаешь её.
Я улавливаю странное ощущение. До меня доносится поток Ки, словно принесённый ветром, а с ним в сознание врывается голос. Спокойный и размеренный, как листья опадающей сакуры в безветренную погоду.
— Рен, нам нужно встретиться. Это дело крайне важное и не терпит отлагательств.
Глава 8
Лиан просит меня о встрече, не вдаваясь в подробности. Его послание, принесенное ветром, достигло меня благодаря нашей связи с Сакурой. Понимаю, что должен отправиться к другу, хоть и не хочется покидать Водяных Драконов, названого брата и, особенно, Наоки. Моя возлюбленная готова пойти со мной, разделить любые опасности, но сейчас риск слишком велик.
Наше расставание проходит без лишнего драматизма. Друзья воспринимают мою отлучку как нечто неизбежное.
— Брат, с твоей силой ты точно не пропадёшь, — говорит Юн. — А мы пока займемся молодыми адептами. Покажем, на что способна наша секта, может, даже новых учеников завербуем.
Лиу на прощание, словно младшая сестра, быстро чмокает меня в щеку, слегка краснея, и с опаской смотрит на Наоки, своего мастера.
— Надеюсь скоро увидеться вновь. Возвращайся живым, брат, — говорит она, обнимая меня на прощание.
Последней ко мне подходит Наоки. Наше прощание скупо на слова, но красноречиво в жестах и взглядах. Мы смотрим друг на друга с теплотой, я беру её руки в свои.