Евгений Астахов – Император Пограничья 6 (страница 10)

Глава 4

Утром я поднялся раньше обычного. Вчерашняя подготовка рунического круга заняла больше сил, чем я ожидал, но некоторые вещи стоят любых усилий. В подходящем помещении, выбранном Василисой, уже приготовили всё необходимое для ритуала: круглый стол, застеленный тёмной тканью, несколько стульев у стены и открытое пространство в центре, где будут стоять дети.

Разложив пергамент с руническим кругом, я аккуратно разместил белый кристалл во внешнем контуре — его энергии хватит на десяток детей, а один голубой — в центре. Он покажет предрасположенность к стихии и силу дара. Когда я влил в схему первые капли магической энергии, руны засветились мягким серебристым светом, а затем погасли, впитав силу.

Дверь открылась, и в комнату вошли Василиса и Полина. Голицына выглядела особенно воодушевлённой — для геомантки возможность найти новые таланты была настоящим праздником. Следом за девушками появился Леонид Карпов — седобородый маг-теоретик, которого мы освободили из лаборатории Терехова. Его решили привлечь, потому что опыт профессора, на практике преподававшего в Муромской академии, сегодня мог оказаться бесценным.

— Всё готово? — синеглазая княжна осторожно наклонилась над руническим кругом, не касаясь его.

— Да, — я кивнул, поправляя пергамент. — Ничего особенного — ребёнок встаёт в центр, я активирую круг, и через несколько секунд мы увидим результат.

Леонид Карпов подошёл ближе, с профессиональным интересом разглядывая руническую схему.

— Удивительная работа, — произнёс он, поглаживая бороду. — Эти потоки… никогда не видел подобной конфигурации.

— Да, это уникальная разработка, — уклончиво ответил я, не вдаваясь в подробности о Труворе.

Дверь снова открылась, и Василиса ввела первую группу детей — шестнадцать учеников младшей группы. Количество учеников выросло после недавних вливаний новых людей в острог. Их любопытные глаза расширились при виде светящегося круга. Мальчики и девочки жались друг к другу, некоторые с опаской, другие с нескрываемым восторгом.

— Ничего страшного, — улыбнулась Белозёрова, успокаивающе гладя по голове маленькую девочку с косичками. — Сейчас воевода проверит, есть ли у вас способности к магии.

Полина держалась с детьми уверенно и мягко. Гидромантка обладала особым даром находить общий язык с малышами, что всегда вызывало моё невольное уважение.

— Давайте начнём, — я поманил пальцем первого мальчика, русоволосого крепыша лет шести. — Как тебя зовут?

— Степан, — пробормотал он, нерешительно приближаясь к кругу.

— Встань в центр, Степан, прямо над голубым кристаллом, — я указал нужное место. — И стой спокойно.

Когда мальчик занял позицию, я активировал схему, влив ещё пятнадцать капель энергии. Руны вспыхнули ярче, и нас окутало мерцающее сияние. Все замерли, наблюдая за кругом. Сегменты оставались тёмными, лишь слабый отблеск пробежал по внешнему контуру.

— Магического потенциала нет, — тихо произнёс я, выключая круг. — Спасибо, Степан, ты молодец.

Мальчик, казалось, даже не расстроился — вероятно, в таком возрасте отсутствие магии ещё не воспринимается как недостаток. Следующей была девочка с веснушками, затем близнецы с соломенными волосами. Пятеро детей прошли проверку без результатов, пока на круг не встала маленькая черноволосая девочка.

Как только Аглая, так её звали, коснулась центрального кристалла, один из сегментов засветился слабым терракотовым светом.

— У нас первый результат! — воскликнула Голицына, хлопнув в ладоши. — Посмотрите, земляная стихия!

Леонид Карпов наклонился над кругом, внимательно изучая светящийся сегмент.

— Да, бурый свет действительно указывает на связь с землёй, — подтвердил теоретик, — но свечение очень слабое. Потенциал есть, но начальный.

— Поздравляю, Аглая, — я улыбнулся девочке. — У тебя есть магический дар. Не очень сильный, но мы научим тебя им пользоваться.

Глаза малышки расширились от восторга, и, выйдя из круга, она бросилась к подругам, возбуждённо шепча им что-то на ухо. Среди младшей группы мы обнаружили ещё троих детей с магическим потенциалом — двое с начальными уровнями земляной стихии и один с огненным. Это не удивляло: земля была самой распространённой стихийной предрасположенностью в Пограничье.

— Четверо из шестнадцати, — подсчитала Василиса, когда последний ребёнок покинул круг. — Это больше, чем обычные пятнадцать процентов среди простолюдинов.

— Возможно, близость Угрюма к местам силы влияет на вероятность пробуждения дара, — предположил Карпов. — В моих исследованиях я замечал подобную закономерность.

Голицына отвела младшую группу и скоро вернулась со старшими учениками. Девятнадцать детей от двенадцати до шестнадцати лет выглядели куда серьёзнее своих младших товарищей. Они понимали значимость происходящего — обладание магией могло полностью изменить их жизненный путь.

— Кто первый? — спросил я, перезаряжая руническую схему.

Вперёд вышел высокий подросток с решительным лицом. Его звали Егором, сын кузнеца Фрола. Когда он встал на круг, мы все затаили дыхание. Рунический круг засветился, и два сегмента окрасились в насыщенный серебристый цвет.

— Металл! — взбудораженно воскликнул Карпов. — И весьма сильный потенциал для необученного.

— Неудивительно, — заметила Полина. — Он с детства помогает отцу в кузнице. Постоянный контакт с металлом мог усилить предрасположенность.

Следующие несколько подростков показали разные результаты: двое без магического потенциала, одна девочка с лёгким даром воздуха, мальчик с неопределённой стихийной склонностью.

— А теперь Матвей, — Василиса подтолкнула вперёд худощавого подростка с тёмными волосами и задумчивым взглядом.

Полина сказала, что он месяц назад сорвался с крыши, но каким-то чудом почти не пострадал. Матвей неуверенно подошёл к кругу и встал в центре. Активировав схему, я с интересом наблюдал за реакцией рун.

Эффект превзошёл все ожидания. Сегмент, отвечающий за водную стихию, вспыхнул ярко-синим, почти ослепляющим светом. Голубой кристалл в центре словно наполнился жидкостью, пульсируя в такт с биением сердца мальчика.

— Невероятно! — выдохнула Белозёрова, подаваясь вперёд.

— Сильнейший потенциал гидромантии, который я когда-либо видел у необученного ребёнка, — согласился с ней я.

— Падение могло стать катализатором, — предположил Леонид Карпов. — Сильный стресс часто пробуждает скрытый дар. Судя по интенсивности свечения, у него потенциал Подмастерья первой ступени, если не выше.

Я внимательно изучал яркость свечения сегмента. Карпов был прав, но его формулировка могла ввести в заблуждение несведущего. В этом мире любой маг теоретически мог достичь высоких рангов — вопрос лишь в количестве поглощённой Эссенции и затраченном на это времени. Аристократы доминируют в магии не из-за какой-то особой крови, а потому что благодаря своим деньгам имеют доступ к драгоценным кристаллам Эссенции с самого детства.

Потенциал — это совсем другое. Это врождённая эффективность использования магической энергии. И у Матвея эта эффективность была поразительной. При равном количестве Эссенции его заклинания станут мощнее, чем у обычного мага. Его магические конструкции будут стабильнее, не рассыпаясь в критический момент. Он сможет формировать их быстрее — бесценное преимущество в бою, где счёт часто идёт на доли секунды.

Ещё более важно, что Матвей будет тратить меньше энергии для достижения тех же эффектов, а истощённый резерв восстановится быстрее. По сути, энергия текла сквозь его магическую систему беспрепятственно, словно через идеально подогнанный канал, тогда как большинство магов вынуждены проталкивать её сквозь узкие, извилистые тропы.

Поэтому утверждение Карпова означает, что даже без обучения и поглощения Эссенции врождённая сила Матвея уже соответствовала тому, что обычно демонстрируют обученные маги ранга Подмастерья первой ступени.

То, что сын простого крестьянина обладал таким талантом, было настоящей редкостью. Подобное я видел лишь у детей древних магических династий, где поколениями отбирали сильнейших. Прямо как в моей семье…

Если бы мальчик родился в аристократической среде, он уже получал бы лучшее образование во Владимирской или Московской академии. А в Пограничье такие самородки обычно гибнут, не узнав о своей силе, или в лучшем случае становятся деревенскими знахарями, едва царапая поверхность своих возможностей.

— Матвей, ты… — я внимательно посмотрел на ошеломлённого подростка. — Ты обладаешь исключительным даром. Полина будет лично заниматься с тобой.

Проверка остальных учеников заняла ещё час. В итоге из девятнадцати старших учеников пять обладали магическим потенциалом: один сильный гидромант, один средней силы металломант, слабый аэромант, парень со слабым потенциалом сразу в трёх стихиях и один с неопределённой предрасположенностью.

Когда последний ребёнок покинул комнату, мы остались вчетвером, подводя итоги.

— Девять из тридцати пяти, — подсчитал я. — Почти 26%. Это значительно превышает среднюю статистику.

— Угрюм действительно особенное место, — кивнул Леонид.

— Каков план, воевода? — спросила Полина, собирая записи с результатами.

— Сначала создадим две учебные группы, — я начал расхаживать по комнате, формулируя план. — Первая — основы теории магии для всех одарённых. Вторая — практические занятия по стихиям. Василиса и Вельский возьмут землю, ты, Полина, — воду, Тимур может обучать огню. Для воздуха привлечём Надежду Кронгельм.