Евгений Астахов – Император Пограничья 16 (страница 44)

Василиса стояла у одного из окон, спиной ко входу. Её силуэт чётко вырисовывался на фоне залитого солнцем стекла — прямая спина, напряжённые плечи, руки, сцепленные перед собой.

Дверь за моей спиной тихо щёлкнула, отрезая нас от остального мира.

— Строганов больше не угроза, — продолжил я без предисловий. — Шантаж окончен. Тема с Еленой закрыта навсегда.

Василиса замерла. Секунда, другая. Потом медленно повернулась.

— Что? — Её голос прозвучал глухо, недоверчиво. — Как это — «закрыта»?

— Именно так. Мы договорились.

Княжна смотрела на меня широко раскрытыми глазами. В них плескались страх и надежда.

— Что ты ему сказал? — Она сделала шаг ко мне. — Откуда ты вообще узнал про…

— Детали неважны, — я мягко оборвал её. — Важен результат.

Василиса стиснула пальцы так, что побелели костяшки.

— Что он потребовал взамен?

В её голосе звучала уверенность человека, который знает: за всё в этом мире приходится платить. И чем крупнее услуга, тем выше цена.

Я позволил себе лёгкую усмешку.

— Ты же хорошо меня знаешь, Василёк. Требуют не у меня. Требую я у других.

Княжна моргнула. На мгновение в её взгляде мелькнуло замешательство, но оно тут же сменилось настороженностью. Она ждала подвоха. Скрытого упрёка. Условий, которые я непременно должен был выставить.

— Я не просила тебя о помощи, — её голос стал резче, словно она защилась.

— И тебе никогда не придётся, — ответил я спокойно. — Друзей просить не нужно.

Пауза. Василиса замерла, словно не расслышала. Или не поверила тому, что услышала.

Я сделал несколько шагов вглубь оранжереи, остановившись у кадки с апельсиновым деревом. Сорвал яркий плод, покрутил в пальцах, разглядывая, и начал медленно чистить. Дал княжне время переварить мои слова.

— Почему ты не пришла ко мне сама?

В моём голосе не было обиды, лишь искреннее непонимание. Я действительно хотел знать. Василиса отвела взгляд. Её пальцы теребили кружево на рукаве — жест, который я замечал за ней, когда она нервничала.

— Строгановы слишком опасны, — она произнесла это, как заученный урок. — У них сотни дружинников. Банки. Связи в половине княжеств Содружества. Я не хотела втягивать тебя в свои проблемы.

— А у меня, по-твоему, врагов мало?

— Вот именно! — вспыхнула она. — У тебя и так хватает. Гильдия Целителей, Шереметьев, Терехов, бояре…

— Это мне решать, во что втягиваться.

Моё замечание повисло в воздухе. Василиса закусила губу. Обычно она огрызалась, спорила, выплёскивала эмоции наружу. Сейчас что-то удерживало её.

Я проглотил дольку апельсина и повернулся к ней.

— Это ведь не настоящая причина. Верно?

Молчание.

— Василиса.

Что-то в моём голосе — не приказ, но и не просьба — заставило её вскинуть голову. В её глазах блеснула влага, но она тут же яростно моргнула, не давая слезам пролиться.

— Я и так задолжала тебе слишком много! — слова полились потоком, словно прорвало плотину. — Каждый раз прихожу с новой проблемой, как побирушка. Ты спасал меня от Бездушных, от отца, вытащил из Стихийного погружения, когда я чуть не растворилась в камне…

Она осеклась, сглотнула.

— Я сама создала эту проблему, когда убила Елену. Моё решение, мои последствия. Хотела справиться сама хоть раз в жизни. Доказать, что я не… не беспомощная дурочка, которая только и умеет, что создавать неприятности.

Голос княжны дрогнул на последних словах.

— И потом… — она отвернулась к окну, — мы ведь не… ты выбрал Ярославу. Я приняла это. Но тогда какое право я имею бегать к тебе со своими проблемами? Как будто пытаюсь удержаться подле тебя через жалость…

Вот оно. Настоящая причина, скрытая под слоями рационализации.

Я подошёл ближе, остановившись в двух шагах от неё.

— Василёк, — произнёс я мягко, — посмотри на меня.

Она неохотно повернула голову. Глаза покраснели, но слёз на щеках не было — слишком гордая, чтобы плакать.

— Мне не нужно быть с тобой в романтических отношениях, чтобы хотеть тебе помочь, — я говорил спокойно, размеренно, давая каждому слову время достичь цели. — Дружба — это не утешительный приз для тех, кого отвергли. Ты — часть моего круга. Моих людей. Я всегда защищаю своих.

Княжна смотрела на меня, не мигая. В её взгляде читалось недоверие — но уже не ко мне. К самой возможности того, что мои слова правдивы.

— Ты думаешь, что постоянно берёшь, — продолжил я. — А я вижу девушку, которая прошла со мной Мещёрское капище, Гон и войну со Владимиром. Рисковала головой десяток раз в самых разных стычках. Помогала наладить работу шахты, построить Угрюм, осушить болота. Учила детей в школе. Спасала жизни во время обороны.

Я чуть наклонил голову, ловя её взгляд.

— Ты давно расплатилась, Василёк. Просто не заметила.

Долгое молчание. Княжна отвернулась к окну, и я видел, как дрожат её плечи. Не от рыданий — от напряжения, которое наконец начало отпускать.

Солнечный свет падал косыми лучами, расчерчивая пол оранжереи золотистыми полосами.

— Знаешь, — я заговорил негромко, почти задумчиво, — у меня никогда не было сестры.

Василиса чуть повернула голову, прислушиваясь.

Братья — были. На миг передо мной мелькнули их лица: рассудительный Трувор, бесстрашный Синеус. А сестры — нет.

— Мне нравится думать, что ты могла бы ею быть.

Княжна замерла. Медленно обернулась, глядя на меня с выражением, которое я не мог до конца прочитать. Удивление. Что-то тёплое, незнакомое.

— Брата не нужно просить о помощи, — добавил я. — И сестре не нужно доказывать, что она достойна защиты. Это просто есть. Как воздух.

Тишина. Только журчание фонтана и далёкое пение птиц за стеклом.

Когда Василиса заговорила, её голос звучал иначе. Тише. Мягче.

— Мне не приходилось быть младшей. Давно. С тех пор как мама умерла.

Она помолчала.

— Для Мирона я всегда была старшей сестрой, которая должна быть сильной. Для отца — наследницей, которая всегда должна соответствовать титулу, и одновременно неразумным дитя, с чьим мнением можно не считаться. Для слуг — госпожой.

Её пальцы снова потянулись к кружеву на рукаве, но на этот раз жест казался скорее задумчивым, чем нервным.

— Это странное чувство, — она чуть улыбнулась уголками губ. — По-хорошему странное.

— Привыкай, — я позволил себе лёгкую усмешку.

Княжна фыркнула — почти смешок. Напряжение, державшее её всё это время, наконец отпустило.

— Спасибо, — произнесла она тихо, — что снова спас меня. Я этого никогда не забуду.

Я кивнул, принимая благодарность без лишних слов. Затем чуть изменил тон, добавив иронии:

— К слову о тех, кто хочет тебе помочь. Шведский принц сегодня получил три пули, защищая человека, которого считал твоим обидчиком.