Евгений Астахов – Император Пограничья 16 (страница 41)

Человек, который шантажирует Василису. Человек, чьи убийцы — если это были его убийцы — только что пытались убить Сигурда. По какой причине?.. И теперь тот же человек требует, чтобы раненый, отравленный, едва живой принц вышел против него на поединок.

Либо Герасим хочет опозорить Сигурда, заставив капитулировать перед сотнями свидетелей. Либо хочет добить его лично — законно, на дуэли, без вопросов и подозрений.

А может, и то, и другое.

И ведь он же только что уничтожил единственных возможных свидетелей. Случайность? Три случайности подряд?

Нет уж.

— Есть ещё один вариант, — произнёс я, и все взгляды обратились ко мне.

Строганов прищурился.

— Какой же, князь Платонов?

Я подошёл к лежащему Сигурду. Кронпринц был в сознании — бледный, с закушенной губой, но глаза смотрели ясно. Полина всё ещё держала ладони на его плече, поддерживая целительное заклинание.

— Дуэльный кодекс, — я присел рядом с ним, — позволяет дуэлянту выставить вместо себя представителя. Если он не способен сражаться сам.

Сигурд с трудом повернул голову.

— Представителя?..

— Меня.

Северянин моргнул. На его лице отразилось искреннее недоумение.

— Почему? — прохрипел он. — Я ведь должен… с вами драться. Вы мой… противник.

Я усмехнулся.

— А как вы собираетесь драться со мной, если вас сейчас убьют? — я покачал головой. — Нет уж, принц. Я хочу сделать это сам. Конечно, после того, как вы выздоровеете и встанете на ноги. Чтобы никто не сказал, что я победил раненого.

Сигурд смотрел на меня несколько секунд. Потом его губы дрогнули, и он рассмеялся — хрипло, с болью, но искренне.

— Хорошо, — кронпринц прикрыл глаза. — Я… принимаю. Вы — мой представитель.

Я поднялся и повернулся к Строганову. Тот стоял неподвижно. Его лицо было маской — ни единой эмоции. Но я видел, как напряглись его плечи. Как чуть дёрнулся уголок рта.

Он не ожидал этого. Рассчитывал на лёгкую добычу — раненого принца или позорную капитуляцию. А получил меня.

Я позволил себе улыбку. Не дружелюбную — хищную, злорадную, с обнажёнными зубами.

— Герасим Павлович, — мой голос разнёсся по притихшей площадке. — Вы ведь так хотели биться. Так настаивали, что честь требует ответа. Что ж…

Я положил ладонь на рукоять Фимбулвинтера.

— Вы готовы?

Глава 17

Мы встали друг напротив друга на расстоянии пяти шагов. Строганов держал саблю в классической стойке — клинок направлен на меня, локоть согнут под правильным углом. Школа. Хорошая школа, судя по постановке ног и балансу корпуса. Криомант, Магистр третьей ступени. На бумаге он превосходил меня на целую ступень.

Только вот бумага — это бумага. А я — это я. В этой толпе сейчас вряд ли бы нашёлся хоть кто-то, рискнувший поставить на победу моего оппонента.

Вокруг нас замерла толпа наблюдателей. Князь Голицын стоял чуть впереди остальных, его лицо было непроницаемым. Василиса рядом с отцом — бледная, с напряжённо сжатыми губами. Ярослава держала руку на эфесе своего эспадрона, готовая вмешаться при любом нарушении правил. Раненый Сигурд полулежал на траве, поддерживаемый своим секундантом, но глаза шведа были ясными — он не хотел пропустить ни мгновения.

— Знаете, граф, — произнёс я, не поднимая меча, — текущая дуэль — отличная возможность для нас побеседовать. Искренне и без обиняков.

Строганов моргнул. На мгновение в его глазах цвета мокрого сланца мелькнуло замешательство.

— Побеседовать? — переспросил он. — Вы шутите?

— Нисколько.

Я сосредоточился, направляя энергию в знакомое заклинание. Сфера тишины развернулась вокруг нас невидимым куполом. Снаружи наблюдатели видели, как мы стоим друг напротив друга, но не слышали ни слова.

— Что вы сделали? — Герасим напрягся, его сабля дрогнула.

— Создал зону магической тишины. Теперь нас никто не слышит. Можете кричать, признаваться в грехах, умолять о пощаде — ни одна живая душа не узнает.

Седые виски графа блеснули в утреннем свете. Тяжёлый подбородок выдвинулся вперёд.

— Я не намерен с вами разговаривать, Прохор Игнатьевич.

— Жаль, — скупо ответил я. — Тогда давайте по-плохому.

Противник атаковал без предупреждения. Воздух перед ним взорвался белым облаком. Температура рухнула мгновенно на десятки градусов. Влага в воздухе кристаллизовалась, образуя мерцающую взвесь, и из этого ледяного тумана вырвался град снарядов. Дюжина копий, каждое в руку длиной, с гранями острыми, как бритва. Они вращались, набирая скорость, и воздух вокруг них трещал от мороза.

Одновременно по земле хлынула волна инея. Трава почернела и рассыпалась прахом. Почва под ногами схватилась коркой льда толщиной в ладонь, и эта корка росла, тянулась ко мне, норовя сковать ступни, подняться по голеням, превратить нижнюю половину тела в ледяной саркофаг.

Строганов нанёс удар вместе со своими снарядами — сабля рассекала воздух по идеальной дуге, целя в шею. Красивая комбинация: град сверху, капкан снизу, клинок в центре. Неплохо. Для обычного противника это было бы серьёзной проблемой

Я ответил камнем. Не щитом — стеной. Гранитная плита толщиной в локоть вырвалась из земли передо мной, приняв на себя ледяной град. Снаряды врезались в породу с грохотом, который поглотила Сфера тишины, и камень покрылся сетью трещин, но устоял.

Расплавленная пасть растопила бы эту ледяную дрянь под ногами за мгновение, но в пределах 500 километров от Москвы не имелось вулканической активности. Пришлось импровизировать.

Я создал металл из чистой энергии, мгновенно собрав его в тонкую пластину под моими подошвами. Секунда, и Кипящее прикосновение превратило железо в раскалённую докрасна плиту. Лёд зашипел, взорвался паром, и капкан Строганова обратился лужей талой воды.

Два заклинания вместо одного. Неэлегантно, зато работает.

Одновременно чужую саблю я отвёл Фимбулвинтером — клинки встретились, и от точки контакта во все стороны брызнули искры. Ледяные и огненные. Холод его стали против холода моего серебра.

Снаружи, за пределами Сферы, наблюдатели видели, как пространство вокруг нас подёрнулось белой дымкой. Как земля вспучилась каменными волнами. Как воздух между дуэлянтами превратился в арену столкновения двух стихий — льда и камня. Кто-то из дам вскрикнул, когда температура за границей купола упала настолько, что изо рта пошёл пар.

Герасим не остановился. Его лицо исказилось от напряжения, и он ударил снова — на этот раз сабля обросла ледяной коркой толщиной в два пальца, превратившись в подобие двуручного меча. Каждый взмах оставлял в воздухе шлейф ледяных игл, каждый выпад сопровождался облаком морозного дыхания.

Я парировал, уклонялся, изучал. Оппонент обладал немалой силой, будучи сильнее большинства магов в этом мире. Вот только управлялся он с нею как ребёнок с мечом отца. Строганов сражался как человек, который провёл тысячу часов на тренировочной площадке. А я — как человек, который провёл тысячу часов в настоящих битвах, где ошибка означает смерть.

Разница была заметна в каждом движении.

— Вы наняли создателя тех мертвецов, — сказал я спокойно, отбивая очередной удар. — Которые только что пытались убить шведского кронпринца.

Криомант замер на полушаге. Его лицо осталось непроницаемым, но я заметил, как дёрнулся мускул на его скуле.

— Бред, — отрезал он и снова бросился в атаку.

На этот раз сабля противника описала широкую дугу, и воздух вокруг клинка взорвался ледяным вихрем. Тысячи ледяных игл закружились в смертоносном танце, заполняя всё пространство внутри площадки.

Я поднял каменный купол над головой. Иглы застучали по граниту градом, выбивая каменную крошку. Некоторые пробивали породу насквозь — Строганов вкладывал в заклинание всю мощь Магистра третьей ступени.

Сквозь грохот ледяного града я услышал треск. Граф формировал что-то крупное. Внутренним взором, способным различать энергию, я видел, как из воздуха материализуется ледяная стена. Нет, не стена. Клетка. Прозрачные прутья толщиной в руку вырастали вокруг меня, смыкаясь над головой, отрезая пути к отступлению.

Ледяная тюрьма. Изящно.

Я ударил кулаком в землю, активируя Горный гнев. Гранитные колонны взметнулись из почвы, круша ледяные прутья, разрывая формирующуюся клетку изнутри. Осколки льда и камня брызнули во все стороны. Строганов отшатнулся, прикрывая лицо рукой.

Он тут же контратаковал саблей, но Фимбулвинтер встретил ледяной клинок. Звон. Искры — белые и голубые. Холод против холода, но разный: мёртвый лёд Строганова против живого серебра моего меча. Мы сошлись в ближнем бою, и наши удары сотрясали воздух внутри Сферы.

Герасим рубил яростно, вкладывая в каждый взмах не только силу мышц, но и магию. Там, где его клинок рассекал воздух, оставались белёсые шрамы — замёрзшая влага, висящая в пространстве призрачными лентами. Он пытался достать меня широкими размашистыми ударами, использовал преимущество в длине оружия.

Я парировал, уклонялся, отвечал короткими точными выпадами. Рукоять Фимбулвинтера привычно лежала в ладони, и я чувствовал каждую вибрацию, каждый отголосок вражеского удара.

Тысяча битв за плечами. Я сражался с врагами, которые не чувствовали боли. С мастерами меча, чьи клинки двигались быстрее глаза. С магами, способными испепелить человека одним взглядом. Герасим Строганов был силён — для Магистра мирного времени. Но он никогда не стоял на настоящем поле боя, где секундное промедление означает смерть.