Евгений Астахов – Император Пограничья 13 (страница 36)
Мы помолчали, глядя на собравшихся. Ярослава что-то доказывала Коршунову, размахивая руками. Матвей тихо разговаривал с Крыловом — два молчуна нашли общий язык. Захар подливал всем самогон с невозмутимым видом дворецкого, разливающего коллекционное марочное вино.
— Сабуров не дурак, — внезапно сказал Ракитин. — Он понимает, что проигрывает не тебе — времени. Старый мир уходит. Мир выродившейся знати, которая правит по праву крови, но забыла о долге перед народом. Где беспринципный интриган живёт лучше честного воина. Ты же напоминаешь, что власть — это долг, а не привилегия. И князь будет драться до последнего, потому что в новом мире ему места нет.
— Место найдётся тем, кто разделяет мои принципы, — согласился я. — Но Сабуров слишком привык к старым порядкам. Таких придётся убирать — не из жестокости, а из необходимости.
Боярин кивнул:
— Старая знать этого не поймёт — для них любое изменение равно поражению.
— Пусть. Главное — защитить тех, кто здесь, и построить что-то стоящее.
Руслан поднял кружку:
— За перемены, — молодой боярин поднял кружку. — Чтобы после завтра мир стал чуть лучше, чем был вчера
Мы молча чокнулись. Два воина, связанные присягой и общей мечтой о лучшем мире
Я откинулся на спинку стула, наблюдая. Началось всё с попытки выжить в чужом мире. Стать сильным, чтобы не дать себя убить. А превратилось… во что-то большее.
Император не должен привязываться — это делает уязвимым. Но человек во мне уже привязался. К этим людям, к их мечтам, к их вере в лучшее будущее. Я верю, что в этом и есть моя настоящая сила. Не в магии, не в боевом опыте прошлой жизни, а в том, что вокруг меня собрались те, ради кого стоит сражаться.
Завтра будет битва. Кто-то из сидящих за этим столом может не вернуться. Но сегодня, сейчас, в этот момент перед бурей, мы — семья. Странная, разношёрстная, собранная судьбой, но семья.
Посиделки продолжались до раннего утра.
В какой-то момент я ощутил лёгкое прикосновение к плечу. Коршунов наклонился, его дыхание обожгло ухо:
— Армия Владимира выдвинулась. Разведка только что доложила.
Я замер, не отрывая взгляда от собравшихся. Смех Ярославы, улыбка Полины, воодушевлённые лица — всё это вдруг стало пронзительно хрупким.
Значит, завтра наступило раньше, чем я думал.
Глава 15
Ранним утром армия Владимира начала выдвижение из города. Колонна растянулась на несколько километров — впереди шли грузовики с пехотой и артиллерией, за ними легковые машины наёмников, далее боярское ополчение верхом на лошадях, а замыкали процессию телеги с провиантом и немагическими вспомогательным силами знатных родов.
В последний момент к армии присоединились два десятка бойцов капитана Ибрагимова — бывшего командира одного из отрядов ратной компании «Алые Витязи». По наёмным компаниям разлетелась информация, что он ушёл из Витязей после конфликта с командованием и забрал с собой желающих повоевать и отомстить Платонову за унижение их товарищей. Эти люди шли мрачной группой, ни с кем не общаясь, жаждая крови.
Генерал Хлястин, восседавший в головном внедорожнике, методично поправил белые перчатки и взглянул на карту. Рядом полковник Ладушкин нервно теребил жидкие русые волосы.
— Темп движения неудовлетворительный, — констатировал генерал. — Телеги тормозят всю колонну.
— Прикажете машинам уйти вперёд? — предложил Ладушкин водянистым голосом.
Хлястин кивнул. Вскоре моторизованные части оторвались от основной массы, оставив конницу и обозы далеко позади.
Первые проблемы начались через полчаса марша. На узком лесном участке дорогу перегородили поваленные деревья — стволы вековых сосен лежали крест-накрест, образуя непроходимый барьер. Чингис, жилистый командир, подъехав к препятствию, лишь процедил сквозь зубы проклятие. Пришлось вызывать сапёров с бензопилами.
Пока расчищали завал, из леса донеслись выстрелы. Снайперы Угрюма методично выбивали передовых разведчиков. Капитан Плещеев из ратной компании «Булат» потерял троих дозорных за четверть часа.
Не успели расчистить первый завал и продолжить движение, как раздался взрыв. Легковая машина наёмников взлетела на воздух, наехав на мину. Обломки и багрово-сизые части тел разлетелись в стороны. Генерал приказал проверять каждый метр дороги миноискателями. Семён Кривоносов из Неукротимых только сплюнул в дорожную пыль, пробормотав, что дело пахнет дерьмом.
Темп движения упал до скорости пешехода. Колонна растянулась ещё сильнее, когда начались атаки на арьергард. Маги-аэроманты Угрюма налетали на хвост колонны, обрушивали атаки и исчезали. Геоманты атаковали из-под земли, создавая провалы и каменные шипы.
Боярское ополчение, которое должно было в теории оберегать войско от таких магических угроз, реагировало медленно. Изнеженные аристократы не привыкли к настоящей войне. Приходилось разворачивать всю армию к противнику, но пока разворачивались, атакующие уже отступали. Это повторялось снова и снова — три, четыре раза за день.
Проблемы усугублялись разнородным составом армии. Боярское ополчение считало себя выше наёмников и отказывалось выполнять приказы их командиров. Наёмные компании постоянно спорили о порядке движения и распределении трофеев. Княжеская гвардия под командованием Ладушкина держалась особняком, игнорируя всех, кроме прямых приказов Хлястина. Усиленные бойцы Гильдии Целителей вообще не вступали в контакт с остальными, двигаясь отдельной колонной.
К полудню, когда машины удобно встали перед новыми завалами на дороге, снайперы Угрюма прострелили колёса у трёх грузовиков и двигатель внедорожника. Пришлось останавливаться, менять покрышки под постоянной угрозой обстрела. Некоторые бойцы дрожали, загривком чувствуя холодное дыхание смерти. Нажмёт невидимый стрелок на спусковой крючок, или выберет более важную цель?..
Особенно болезненной стала атака на обозы. Группа диверсантов забросала телеги с провиантом зажигательными гранатами. Огненные маги добавили жару, превращая фураж в пылающие факелы. Пока наёмники Рустама из «Иноходцев» гасили пламя, половина припасов превратилась в пепел.
Психологическое давление усиливалось. Впереди головного дозора внезапно возникла иллюзия — сотни воинов в лесу, готовых к атаке. Хлястин приказал остановиться и готовиться к бою. Потеряли час, выясняя, что это мираж, созданный иллюзионистами Угрюма.
В следующий раз, когда дозорные приняли движение в лесу за очередную иллюзию, это оказались реальные бойцы. Шквал пуль и огненных шаров обрушился на расслабившуюся колонну. Погибло семнадцать человек, ранено вдвое больше. После этого любое шевеление в лесу вызывало панику и остановку всей армии.
Взрывные руны на дороге пугали лошадей боярского ополчения. Кони вставали на дыбы, сбрасывали седоков, вносили хаос в движение. Молодые бояре, привыкшие к парадным выездам, а не к боевым маршам, паниковали при каждом взрыве. Многие подумывали о поиске благовидного предлога для того, чтобы вернуться домой.
Путь до границы Пограничья, который в нормальных условиях отсутствия снежных завалов и наличия конницы занял бы три-четыре часа быстрым маршем, растянулся на весь световой день. Солнце уже клонилось к закату, когда измотанная, деморализованная армия наконец пересекла заветную черту. То, что планировалось как стремительный бросок, превратилось в мучительное ползание под постоянными ударами.
Наёмники оживились — впереди маячила перспектива богатой добычи. «Война кормит себя сама», — злорадно проговорил кто-то из людей Кривоносова, представляя, как будет шарить по домам, пока хозяева будут лежать на улице с перерезанными глотками.
Первая деревня встретила их гробовой тишиной. Дома стояли нетронутыми, но абсолютно пустыми. Ни людей, ни скота, ни зерна в амбарах. Колодцы были сухими — явно не обошлось без магии.
Молодые бояре недоумённо переглядывались. Хлястин лишь мрачно констатировал очевидное — население эвакуировали, всё ценное вывезли. Методично, без спешки, по заранее отработанному плану.
Следующие две деревни оказались в том же состоянии. Наёмники, рассчитывавшие пополнить припасы грабежом, злобно ругались. Кадровые части Владимира тревожно переглядывались — без местного снабжения кампания усложнялась. Особенно, если не удастся с наскоку взять Угрюм.
В последней деревне обыск принёс единственную находку — несколько бочек крепкого самогона, спрятанных в подвале.
— Хоть что-то, — хмыкнул Чингис, но в его голосе не было веселья.
Генерал Хлястин смотрел на опустевшие дома, поправляя белые перчатки. Тактика выжженной земли в сочетании с постоянными налётами превращала быструю карательную операцию в изматывающую войну на истощение. И это было только начало.
Получив от Коршунова доклад о концентрации войск во Владимире, я немедленно принял решение о тотальной эвакуации. Тысяча бойцов — это была не очередная вылазка наёмников, а полноценная карательная экспедиция, намеренная стереть Угрюм с лица земли. Защитить все деревни Пограничья с имеющимися силами от настолько масштабных сил противника я не мог. Оставалось единственное решение — лишить врага возможности кормиться за счёт местного населения.
Военное положение объявили в тот же день. На главной площади Угрюма я обратился к собравшимся жителям, не скрывая серьёзности угрозы. Реакция была предсказуемой — страх, недоверие, ропот. Многие не верили, что князь пойдёт на открытую войну против собственных подданных.