Евгений Астахов – Император Пограничья 11 (страница 53)

— Я люблю ремесло. Люблю создавать вещи своими руками. Но также хочу защищать Угрюм, быть полезным в бою. Разве нельзя совместить и то, и другое?

— Можно и нужно, — кивнул я. — Лучший воин — тот, кто понимает своё оружие. А кто поймёт его лучше того, кто способен выковать? Твой путь, Егор — это путь воина и ремесленника. Днём ты будешь создавать, а когда придёт нужда — защищать созданное.

Парень улыбнулся с явным облегчением.

— Спасибо, наставник. За всё. За обучение, за веру в меня, за разговор с отцом.

— Это моя обязанность как учителя. А твоя — не подвести моё доверие. Иди домой, отдохни. Завтра начнём осваивать новые техники и заклинания. И Егор… помни о нашем разговоре про друзей. В ближайшие дни многие захотят проверить твою новую силу. Не дай втянуть себя в глупые споры и показательные поединки.

— Понял, наставник. До завтра!

Я смотрел, как он уходит — усталый, но с гордо расправленными плечами. В нём было то упорство и честность, которые делают из обычных людей настоящих мастеров.

После этого я вернулся в дом и достал из сейфа три средних кристалла Эссенции. Парень хорошо справился с прорывом, но теперь настала моя очередь. Как показала атака на Алтынкалу мой ранг Мастера уже не соответствовал растущим вызовам. Нужно было брать следующую вершину.

Через пять минут я сел во дворе, положив кристаллы перед собой. Процедура была отработана до автоматизма — энергетические спирали, правильное дыхание, постепенное втягивание силы. Первый кристалл вошёл легко, второй потребовал усилий, третий жёг изнутри, расширяя магические каналы.

Когда последняя капля энергии усвоилась, я почувствовал изменение. Резерв вырос до 1387 капель. Граница с рангом Магистра была близка — оставалось пройти испытание — Разрушение внутренних оков, как называли его в моём времени. Нужно выбрать день и подготовиться к испытанию, которое либо возвысит, либо уничтожит.

Внезапно по телу прокатилась волна холода. Не обычного — некротического. Мёртвая энергия била откуда-то с севера, где находилась шахта. Я вскочил и бросился в кабинет, где лежал мой магофон. Тот уже заходился на столе истерическим звоном.

— Воевода! Воевода! — голос Никиты Вершинина сорвался на крик. — На шахте! Мы пробили нижний пласт и…

В трубке раздался грохот, чей-то крик, затем связь оборвалась. Я выбежал из кабинета, на ходу отдавая приказы. Что бы ни скрывалось под Сумеречной сталью, оно только что проснулось. И судя по силе некротического выброса — это было что-то древнее и очень злое.

Заключение! Старт нового тома!

Я выбежал из кабинета, на ходу отдавая распоряжения. Через минуту по всему острогу зазвучали колокола — три удара, пауза, три удара. Режим повышенной боеготовности. Не полная тревога, но на ступень ниже. Люди выскакивали из домов, хватали оружие, занимали позиции на стенах.

— Борис! — крикнул я начальнику дружины, который уже бежал навстречу. — Собери боярский спецназ. Немедленно. У нас проблемы на шахте.

— Что случилось, воевода? — на ходу спросил он, разворачиваясь и свистом подзывая бойцов.

— Некротический выброс. Сильный. Вершинин успел только крикнуть, что пробили нижний пласт, — я схватил со стойки свою глефу. — Евсей! Михаил! Ярослав! За мной!

Трое лучших бойцов материализовались из толпы дружинников словно по волшебству. В глазах — готовность к бою, руки уже на оружии. Гаврила тоже рванулся вперёд, хватая автомат, но я остановил его, положив руку на плечо:

— Нет, Гаврила. Ты ещё не восстановился.

— Воевода, я могу… — начал он, но взгляд его дёрнулся, руки мелко задрожали.

— Это приказ.

Боец хмуро кивнул, понимая, что сейчас не время и не место для споров.

— Василиса! — окликнул я геомантку, которая спешила к нам от дома. — С нами. И где Черкасский?

— Здесь, — Тимур выскочил из казармы, натягивая на ходу бригантину. В руках — боевой жезл пироманта.

Вскоре мы неслись вскачь к шахте всей группой. С каждым метром становилось хуже. Сначала появился едва заметный холодок в воздухе, хотя день был тёплый. Потом трава под ногами начала терять цвет, словно из неё высасывали жизнь. На полпути к шахте я вскинул руку.

— Чувствуете?