Евгений Астахов – Император Пограничья 1 (страница 11)

Заплетающимися пальцами девушка придержала сползающий тулуп. Рукав куртки задрался, обнажая худенькое запястье. Поперёк бледной кожи пролегла красная борозда, явственно оставленная чем-то вроде грубой верёвки. Похоже, сегодняшнее нападение было не первой её бедой.

Я прищурился, мысленно пробуя ауру незнакомки на вкус. Среди общей слабости явственно ощущался отголосок магического дара — такой знакомый, напоминающий о сыром чернозёме после дождя. Землица, надо же! Не частый талант, но полезный.

— Как вас зовут? — склонившись ближе, я постарался смягчить голос.

Ни к чему давить на того, кто только что едва не встретился со смертью.

Губы девушки дрогнули. Заговорила она еле слышно, медленно роняя слово за словом:

— В-василиса. Василиса Ольховская. Мегесса… Магичка… — она запнулась, словно одёргивая себя. — Из простых. М-можно просто Вася, — добавила девушка, и эта простецкая форма имени явно далась ей с трудом.

Я невольно приподнял бровь, отметив эти странности.

— Что вы здесь делали, Василиса? Как наткнулись на Бездушных?

Ответ прозвучал сбивчиво, прерываемый судорожными вздохами:

— Ехала с конвоем в Покров… На машине, — начала она размеренно, но тут же спохватилась, — только она того… сломалась посреди дороги, проклятая. Охрана, значит, поворчала и решила, пускай, мол, починят и догонят…

Она зажмурилась, явно борясь со слабостью. Я покосился на стоящего чуть поодаль Могилевского. Тот хмурился, всем своим видом выражая недоверие. Что ж, я его понимал.

Василиса тем временем продолжила:

— Как только обнаружила присутствие… — она осеклась. — В смысле, как почуяла этих тварей, спряталась в кустах. Думала, авось пронесёт, но они выследили, напали… — она поморщилась. — Дальше не помню толком. Как в тумане всё.

Она вдруг распахнула глаза, вперив в меня пронзительный взгляд:

— Моя сумка… то есть котомка моя! Там, в лесу осталась. Найдите её! — она впилась в меня взглядом, резко и требовательно. — Это жизненно важно!

Последнюю фразу девушка почти выкрикнула, вложив в слова неожиданную властность.

К первой вскинутой брови добавилась и вторая. Полумёртвая бедолага, только-только с того света вытащенная, приказывает толпе неизвестных мужчин. О да, простолюдинка, определённо…

Не успел я ничего ответить, как Василиса со стоном откинулась обратно на дно повозки. Веки её затрепетали и сомкнулись. Похоже, разговор отнял последние крохи сил.

Я мотнул головой Захару, безмолвно веля заняться спасённой. А сам отошёл к Могилевскому, уже маячившему в сторонке.

— Ну и как тебе эта история, а, сержант? — осведомился вполголоса, сверля его пытливым взглядом.

Тот лишь крякнул, почёсывая в затылке:

— Брешет девка, Платонов. Почитай, с начала и до конца брешет.

Я согласно кивнул. Уж больно нескладно звучал рассказ. Немудрено, когда разум после нападений Алчущих едва способен связно мыслить.

— Заметил её одежду? Простая, а манеры выдают барышню благородных кровей. К тому же на запястьях следы от верёвок. Здесь что-то нечисто.

Могилевский сплюнул под ноги:

— Верно мыслишь. Какая охрана в здравом уме бросит женщину в лесу? Тем более магичку? Во-первых, в бою с тварями от неё был бы толк. А во-вторых, за такую потом спросят, если пропадёт или покалечится.

На мой невысказанный вопрос он прищурился и многозначительно добавил:

— Обучение-то магическое недёшево обходится. Академии полновесным золотым рублём берут, да столько, что не все аристократы могут себе позволить. И уж точно простолюдину не по карману будет. Тут либо семья богатая, купеческая, либо покровитель знатный. А ну как эта Василиса кому-то из сильных мира сего приглянулась? Вот он и платит, чтоб дар ейный гранили-наставляли.

— Ничего, может, и выясним правду о нашей новой знакомой, если случай подвернётся…

Мы с Могилевским после битвы в лесу плавно перескочили в разговоре на «ты», и я этому был только рад. Первое время я воспринимал происходящее словно со стороны, как постановку с актерами.

Я привык думать и действовать отстраненно и холодно, как монарх, от слова которого зависят жизни тысяч людей.

Но я больше не король, восседающий на троне и повелевающий армиями. Здесь мне придётся заново заручаться расположением и верностью тех, кто рядом. Собирать вокруг себя единомышленников, помощников, соратников. По крупицам создавать род, а затем империю.

И начинать стоит прямо сейчас. Тем более что судьба свела меня с достойными людьми — прямым как клинок Могилевским и искренне преданным Захаром. Пожалуй, пора отогреть сердце, закованное в броню императорской надменности.

— Должен отметить, Демид Степанович, — произнёс я, меняя тему, — твои люди показали себя достойно. Чёткое взаимодействие, грамотный выбор позиций, уверенное владение оружием и никаких потерь. С такими тварями не каждый регулярный отряд справится, а вы действовали весьма слаженно.

Сержант выпрямился, в его глазах промелькнула гордость за своих бойцов, но он сдержанно ответил:

— Благодарю за оценку, боярин. Стараемся не посрамить мундир. Справедливости ради, твоя помощь оказалась весьма кстати. Без неё тот Бздых мог и девицу досуха выпить, но не успел.

— Опыт приходит со временем, — я пожал плечами. — Главное, что вы не дрогнули и выполнили свой долг. С таким отрядом не стыдно встать в один строй.

Последняя фраза заставила Могилевского приосаниться.

— Если забыть, конечно, о том лежебоке, что убийц прозевал, — я ухмыльнулся, показывая, что не пытаюсь его задеть.

Собеседник тяжело выдохнул и помахал рукой. Давай, мол, глумись-глумись.

— Никогда, если честно, не видел такого Таланта, как у тебя — оружие из материи создавать. Об артефакторах слышал, но то процесс долгий и мудрёный, ресурсы ценные нужны, а чтоб вот так… касанием.

— Каждый Талант уникален, — примирительно заметил я. — Исход битвы решает не сам дар, но искусство им распорядиться. Ладно, прочешите поблизости от места схватки лес. Если пожитки нашей загадочной барышни найдутся, будет неплохо. Возможно прольют свет на её историю.

— Озадачу своих хлопцев, — кивнул Демид, — но долго возиться не будем. И двигаться надо, чтобы новые Бздыхи на нас не вышли, и шансы на успех минимальные. Мало ли где девица своё добро растеряла.

Могилевский удалился к бойцам, а я обдумывал его слова.

Интересные подробности вскрылись. Выходит, в этом мире магом стать может только представитель знатного рода или крайне обеспеченный простолюдин. В моём было иначе, уж о том я позаботился.

Плохо. Чертовски плохо. Война с Алчущими не потерпит такой недальновидности. Армии нужны полноценные чародеи, и не важно какая у них специальность, и какая Грань. Пригодятся и боевые маги, и артефакторы, и лекари, и даже травознатцы. В конце концов, кто-то должен выращивать урожаи для прокорма солдат.

С девицей определённо что-то стряслось. Возможно, убегала от кого-то или вляпалась в опасную передрягу. По-хорошему меня это не касается. Ну хочет беречь свои тайны, пускай. До Угрюмихи ещё не меньше суток, может, и сама расколется. Всеотец знает, иногда жизнь подкидывает и более невероятные сюрпризы.

— Барин, — позвал меня бочком подошедший слуга, — как же хорошо, что вы целы. У меня аж сердце в пятки ушло, когда увидел тех Бздыхов. А вы ещё и на того уродца кинулись, будто у вас семь жизней, как у кошки.

Я обернулся к старику, невольно смягчаясь от его искренней тревоги.

— Твоя преданность достойна уважения, Захар, но поверь, я знаю цену своей жизни не меньше, чем ты. И не стану рисковать ею понапрасну. Скажи лучше, что думаешь насчёт нашей новой спутницы?

— А что тут думать, барин… — старик замялся, почёсывая лысеющий затылок. — Вроде и под простую косит, а только руки у неё не те. Ни мозолей тебе, ни заусениц, белые да холёные. Да и говорит чудно — вроде как нашим языком, а будто книжки читает. Слова выбирает, ровно боится ошибиться. Ну и… — он понизил голос до шёпота, — когда я ей тулуп подавал, она руку так отдёрнула, будто я прокажённый. Не по нраву ей, что холоп к ней прикоснулся. Не простая она, барин, как пить дать не простая.

Стражники, тем временем, обшаривали поляну, и вскоре один окликнул меня, указывая на заросли ежевики. Приблизившись, я увидел в ветвях походный саквояж из потёртой кожи. Подняв его, ощутил тяжесть и характерный звон стекла внутри.

Боец потянул за застёжки, намереваясь изучить содержимое, но я жестом пресёк его порыв:

— Дама имеет право на свои секреты.

Ратник смущённо отдёрнул руки.

Да и магическая аура, исходящая изнутри, намекала — там не пустяки дорожные, а нечто поинтереснее. Артефакты, не иначе.

Могилевский меж тем вернулся с разведки, хмурый, как туча. Доложил сухо:

— Ни машины, ни следов колёс, ни попутчиков живых или мёртвых. Похоже, девица брешет напропалую.

Я невесело хмыкнул. Не то чтобы удивился, слишком уж дырявой казалась история Василисы.

— В путь, — скомандовал отрывисто. — Нечего мешкать.

И сам подал пример, запрыгнув в телегу. Тело скрипнуло, словно ржавые петли, напоминая о своём бедственном состоянии. Увы, Платонов до моего появления явно не уважал физические нагрузки. Кожа да кости, силёнок — кот наплакал.

Нет уж, будем ковать из этого тела острый меч. Магу без тренировки — грош цена в базарный день.

Спрятав саквояж под сиденье телеги, я подтянул к себе созданный недавно молот-клевец. Копьё-то моё не пережило близкого знакомства с Бездушным, так хоть этим грузом помашу. Одним усилием воли придал оружию нужные пропорции.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь