Евгений Астахов – Аутсайдер (страница 18)

Ещё с тех пор, как Лёшка загнулся от передоза, я ненавижу всё, что изменяет сознание. Будь то наркота, психоделики или вот такие вот боевые коктейли. Поклялся, что никогда не притронусь к этому дерьму.

И вот теперь… сама судьба смеётся мне в лицо.

В голове всплывают картины из прошлого — те, которые я старательно запихивал в самые дальние уголки памяти все эти годы. Так старательно поднятые со дна Скульптором Грёз.

Мой непутёвый братишка. Умный, талантливый. Подающий надежды. И так бездарно просравший свою жизнь в погоне за дозой.

Я загнан в угол сворой озверевших тварей. Один против целой армии и вот-вот отброшу копыта задолго до того, как доберусь до Телепортариума.

— Блять, да ни за что… — шепчу я, сжимая в руке треклятый ингалятор так сильно, что он едва не трескается. — Лучше сдохнуть собой, чем…

Что он сказал бы сейчас? Если бы видел, в какой я заднице? Одобрил бы он моё решение откинуться, но остаться верным своим принципам? Или посоветовал бы плюнуть на всё и использовать любой шанс выжить?

Я сжимаю зубы так, что на челюсти проступают желваки. Мысли путаются, горечь и злость захлёстывают с головой.

И в этот миг я слышу голос. Его голос. Спокойный и ясный, как в лучшие годы.

«Сейчас нужно, братишка», — шепчет в моей голове Лёшка.

Я замираю.

Какого?..

Бред? Глюки от усталости? Вроде рановато ещё для этого. Мозг лихорадочно ищет объяснение.

На периферии уже слышен топот и рёв приближающихся врагов. Сердце колотится, как бешеное. Руки подрагивают.

А голос всё не унимается: «Ты не виноват. Ты должен жить».

— Ебись оно всё!..

Сжав зубы, подношу ингалятор к лицу. Рывком вдыхаю отвратительно пахнущий аэрозоль.

Действие Немезид мгновенно.

Боль испаряется, уступая место дикой, неестественной эйфории. Тело будто наливается силой, каждая мышца звенит от напряжения.

Я чувствую, как схожу с ума.

В висках стучит неистовый ритм: «Убей, убей, убей…».

Драгана не спускает глаз с него.

Егерь там один, но, кажется, с кем-то говорит?

На миг Драгане чудится, будто рядом с ним стоит призрачная фигура. Она моргает — виденье исчезло. Что за наваждение? Но тут её внимание привлекает иное.

Стрелок достаёт ингалятор. В его глазах решимость, смешанная с обречённостью. Зубы стиснуты, желваки ходят ходуном. Рывком поднеся ингалятор к лицу, он вдыхает содержимое.

— Ого! Ну и дела! — ахает комментатор. — Неужто это легендарный Немезид? Последний довод королей, — издаёт смешок ведущая. — А ведь стоимость всего одной порции может обеспечить обычному Войду безбедную жизнь в течение многих лет! И побочки — врагу не пожелаешь!

Драгана холодеет. Немезид? Она слышала об этой дряни. Боевая химия последнего шанса. То, на что идут, лишь когда выбора больше нет. Однажды мать использовала подобный препарат, столкнувшись с Новой из враждебного им Дома. И эта трата чертовски больно ударила по казне клана.

«Неужели, без этого никак?..» — думает дроккальфар с горечью.

А потом её глаза расширяются от ужаса. Немезид начинает действовать. Тело Егеря корёжит, словно в припадке. Отливающая металлом кожа темнеет, вздувается буграми мышц и вен. Глаза наполняются кровью.

Это уже не её Егерь. Это берсерк. Машина для убийства. Лишь где-то в глубине его расширенных зрачков все ещё тлеет упрямый огонёк. Искра, что делает его самим собой.

Держись. Я верю в тебя.

Верит. Но лишь звёзды ведают, что будет дальше.

Стремительным вихрем Стрелок Гилеада вылетает наружу и врывается в ближайшую группу врагов. В его глазах полыхает безумие боевого коктейля, губы кривятся в свирепой гримасе. Разум покинул тело, оставив лишь первобытные инстинкты, звериные рефлексы и исступление.

Он атакует с нечеловеческой скоростью и мощью. Выстрелы из револьверов сливаются в один непрерывный поток, разрывая плоть и круша кости. Плазма сжигает тела, превращая их в решето. Часть атак, усиленных особым образом, испепеляют энергетические щиты, оставляя противников беззащитными. Другие возникают сразу за преградами, перфорируя крепкую броню. Даже промахи рикошетят от любой свободной поверхности, возвращаясь к ближайшим врагам. Тем просто негде скрыться.

Это больше не бой — это бойня. Егерь — хищник, ворвавшийся в стадо травоядных. И он не ведает пощады.

Камера дополненной реальности приближается, являя жуткие подробности резни:

Вот Егерь хватает ближайшего врага за голову и на невероятной скорости скользит прочь, прижав чужое лицо к обшарпанной земле. Плоть моментально стёсывает, и крик застревает в глотке несчастной жертвы. Чужое тело подпрыгивает на неровностях, словно тряпичная кукла, пока камни и щебень сдирают кожу до кости, превращая лицо в кровавое месиво.

Набухшие силой пальцы лишь сильнее сжимаются на затылке, и человек продолжает движение, оставляя за собой багровый след на растрескавшейся земле, пока от головы его противника не остаётся ничего, кроме обнажённого черепа. Последний мощный удар о камень — и кости разлетаются осколками, превращая остатки головы в бесформенную кашу. Стрелок отбрасывает безжизненное тело в сторону, как надоевшую игрушку.

Удар сердца, и Егерь уже на другом конце улицы. С хриплым рыком едва не перерубает хребет иному противника взмахом ножа и тут же вонзает длинное лезвие прямиком в его глазницу. Остриё утоплено по самую рукоять. Ксенос булькающе хрипит, дёргается и обмякает.

Враг не дремлет. Плазменный заряд вспарывает бок Егеря, прожигая доспех. Сгусток магмы растворяет броню, обнажая лопатки. Даже эти чудовищные раны не способны остановить машину смерти.

Вспышка — и торс Новы, ведущего обстрел, разлетается на куски, когда детонирует граната с силой вбитая ему меж рёбер. Ошмётки опалённых внутренностей живописно украшают ближайшую стену.

А Багряная жатва уже делает своё дело — рана затягивается буквально на глазах, подпитываемая чужим страданием. Чем больше крови он проливает, тем быстрее регенерирует.

С рыком Егерь кидается на следующего противника. Ещё миг — и чужая голова разлетается, как переспелый арбуз. Мозги, осколки костей и зубы веером брызжут во все стороны.

Человек уже весь залит кровью — своей и чужой. Она медленно оседает в вакууме причудливым облаком: часть мгновенно вскипает и испаряется, часть замерзает кристаллами, смешиваясь с пылью из осколков брони и каменной крошки. Будь здесь воздух, он бы весь пропитался медным запахом.

Триединый залп снимает какого-то снайпера, оставляя после себя дымящиеся борозды в его плоти. Барабанный каскад превращает ближайшее тело в фарш, с каждым выстрелом всё сильнее разрывая плоть.

А Стрелок Гилеада всё не останавливается. Прёт вперёд, словно неуязвимый голем. Каждая рана, каждая царапина затягивается почти мгновенно, исцелённая чужой болью. Каждое его движение подчинено лишь одной мысли — убивать. Утолить ненасытную жажду смерти.

Даже в горниле такого ада Телепортариум уже близко. Егерь почти у цели. Но цена, которую он платит — за гранью человеческого.

Люди ли те, кто выживает в подобной мясорубке? Или нечто иное, далёкое от слабого, бренного естества?

Зрители на трибунах в шоке. Они ожидали зрелищного боя, но получили кровавую баню. Некоторые в ужасе отворачиваются, зажимая рты. Других выворачивает наизнанку прямо на месте.

— Что за мир породил этого монстра⁈ — ахает какой-то ксенос слева от дрокка.

— Должно быть, это настоящая преисподняя… — шумно сглатывает другой.

— Это не воин, это мясник…

Лишь Драгана смотрит, не отрываясь. В её глазах пляшут отсветы резни, губы беззвучно шепчут одно лишь слово:

— Живи…

Живи, мой безумный берсерк. Мой неукротимый зверь.

Живи назло всему.

Израненный, залитый кровью всех расцветок, Егерь наконец видит впереди сияющую громаду Телепортариума — цель своего безумного рывка сквозь орды врагов. Однако стоит ему сделать шаг на площадь перед древним порталом, как наперерез ему кидается новый противник — массивный широкоплечий Супернова в искорёженной покрытой кровью броне.

В руках у него чудовищный плазменный меч[2]. Широкое, как мясницкий тесак, лезвие тянется по земле, оставляя за собой расплавленную расщелину. Оно полыхает и разве что не потрескивает от заключённой в нём кипящей энергии.

Пустой, лишённый всяческих эмоций взгляд ксеноса за прозрачным забралом ясно даёт понять — перед Егерем собрат по несчастью, такой же безумец, чей разум выжжен дочиста боевыми стимуляторами.

— А вот и первоначальный фаворит этого Полигона — тянет комментатор. — Тот, на кого самые искушённые зрители поставили колоссальные суммы арканы. Посмотрим, оправдаются ли их надежды. Какое забавное совпадение, — Тремлин «Головоруб» Урд, очевидно, также под Немезидом. Это будет любопытно…

Два одержимых воина сталкиваются в последней схватке у порога спасения. Яростная, стремительная и беспощадная дуэль, в которой нет ни капли гуманности. Плазменный клинок, способный рассечь танковую броню, раз за разом обрушивается на израненного Егеря, пытаясь расчленить его, но тот многократно превосходит оппонента в скорости. Лишь изредка пылающее лезвие проносится рядом с бронёй, плавя её, прожигая плоть до кости. Больше проблем доставляют способности, бьющие по площади.

Но и сам Стрелок не остаётся в долгу, изничтожая противника всеми доступными способами, выворачивая реальность наизнанку аркановыми умениями.