Евгений Аллард – Призраки прошлого (страница 45)

Ненавижу расспрашивать людей об их несчастьях, но я чувствовал - она хочет рассказать сама.

- Он хотел режиссёром стать, поступил в театральное, Щукинское училище. Но потом пришло время в армии служить. Он мог не пойти, но решил, я - мужчина, отслужу, - в конце её голос дрогнул, она отвернулась, пытаясь скрыть предательски заблестевшие глаза.  - Олежек, а ты в армии служил?

Я кивнул.

- Тяжело пришлось?

- Поначалу - да. Но меня дед успел научить многому, поэтому со мной сразу считаться начали.

- А отец? - осторожно поинтересовалась она.

- Ему всегда некогда было. Все по командировкам, поэтому дед и бабушка мною занимались.

В дверь постучали, и я услышал раздражённый голос Лифшица:

- Олег, ты где застрял? Быстрей дуй на площадку! Спишь что ли?

Я шёл по коридору, стараясь не думать о том, что придётся опять встретиться с Мельгуновым, вести с ним диалог, видеть его неживые, тусклые глаза.

Верхоланцев что-то объяснял Милане, она внимательно слушала, кивала. Я с трудом проглотил комок в горле. Представить, что мне придётся опять стрелять в неё.

- А, Олег, давай сюда. Сейчас задачу объясню, - сказал Верхоланцев, заметив меня. -

Слушай внимательно. Вот там стоит камера, за ней будет стоять человек и подавать тебе реплики Мельгунова, а ты будешь смотреть в камеру, словно ему в глаза. Понятно? Все, что перед этим репетировали, но без него.

Я с облегчением вздохнул. Верхоланцев хитро улыбнулся в усы и добавил:

- Да, не волнуйся ты так. Мы решили этого говнюка отдельно снимать. И ему так спокойней, и нам. Согласен? Ну, вот и хорошо. Юра, будешь реплики подавать.

Второй режиссёр кивнул, но по его виду я понял, что он не очень доволен поручением. Но послушно встал за камеру и начал листать сценарий. Стеклянный «глаз» камеры вначале сильно раздражал меня, но я отвлёкся, представил оловянные глаза Мельгунова, вспомнил слова мамы Гали о сделке с дьяволом, и на меня нахлынула такая злость, будто в реальности этот мерзавец стоял передо мной.

- Хорошо, - наконец, сказал Верхоланцев. - Перерыв полчаса. Потом будем снимать. Верстовский, грим поправь. У тебя все потекло.

Я вышел в коридор, и чуть не столкнулся с двумя ментами, которые важно прошествовали мимо, даже не взглянув на меня.

- Что случилось? - спросил я, входя в гримёрную.

Галя сидела перед зеркалом, утирая платочком кончики глаз. Напротив неё вальяжно развалился наш администратор, Виссарион Германович.

- А, Олежек, - пробормотала Галя. - Проголодался? Бутербродик с колбаской или сыром хочешь?

- Нет, Верхоланцев сказал, чтобы мне грим поправили.

- Садись, садись, я сделаю, - будто бы обрадовалась Галя.

- Так что случилось? - повторил я свой вопрос.

- Петрович преставился, - буркнул администратор. - Фокусник наш.

Я понял, что администратор имел в виду ассистента оператора по фокусу.

- Вот такой мужик был, - продолжил Виссарион со вздохом. -  С самим Барковским работал. Ну, пока тот его не задвинул. Куда Кириллу до Петровича нашего. А так, талантище был. Эх, уходят лучшие.

- И как это произошло? - спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально. - Что? Сердце?

- Да нет, - всхлипнув, пробормотала Галя. - Нашли в павильоне с переломанной шеей. Опять следователь приходил, допрашивал. А что толку. Никого так и не найдут.

Я нахмурился, ушёл в себя. Перед мысленным взором опять всплыла сцена - Мельгунов, прикованный к цепи, которую держит фигура в чёрном плаще.  Вдруг изображение в зеркале помутнело, будто стало темней, и где-то в дальнем углу я заметил мерцающую фигуру. Я резко обернулся, напугав гримёра, которая чуть не выронила большую кисточку.

- Олежек, что-то увидел? - поинтересовалась Галя, совершенно не рассердившись на мои подпрыгивания.

- Да, показалось, кто-то вошёл, - смущённо объяснил я, оборачиваясь к зеркалу, которое вновь приняло прежний вид. Видимо, я спугнул призрака. - Скажите, а были другие э...э ...э несчастные случаи?

- Были, - буркнул Виссарион Германович. - Но это так по пьяни, электрик один. Назюзюкался в дупель, начал провода шуровать, его током и шибануло. Потом кто-то из осветителей на себя софит уронил... Как свеча сгорел...

- Олег, а что у вас случилось только что? - осторожно поинтересовалась Галя. - Игорь Евгеньевич пробежал по коридору и кричал: «Меня хотели убить! Меня хотели убить!»

- Мне кто-то револьвер подменил, с боевыми патронами. Я должен был выстрелить в Мельгунова, а Милана закрыть его своим телом.

- Боже! - выдохнула Галя. - С Миланой все в порядке?

- Да, царапина.

- У, мазила. Стрелять не умеешь, - ядовито проворчал администратор.

Я бросил на него снисходительный взгляд, но ничего не ответил. Объяснять, что я отлично стреляю, мне совсем не хотелось. Пришлось бы объяснять, что мне помешало убить женщину, которую я люблю.

- Ну, все, Олежек, готово, - проговорила удовлетворённо Галя, проведя мягко по моим волосам. - Иди.

- Спасибо, - сказал я, вставая.

На душе кошки скребли, я направился к павильону. Мимо почти пробежал тощий, высокий парень в синем комбинезоне, когда он поравнялся со мной, я услышал еле слышный заговорщицкий шёпот:

- Поговорить надо, третья дверь налево.

Я не успел возразить, парень сделал несколько шагов и скрылся в двери. Я подошёл ближе, огляделся, на двери виднелись наполовину стёртые буквы: «Душевая». Я усмехнулся, все походило на дешёвый, шпионский фильм, прикрыл дверь и вопросительно взглянул на парня. Он подошёл к кабинкам и включил на полную мощь воду. Отведя меня в сторону, тихо проговорил:

- Влада хотят из игры вывести. Помоги. Пожалуйста.

Я изумлённо воззрился на него, не понимая, о чем он говорит.

- Казнить его хотят. Влада, с которым ты в шоу работаешь, - буркнул раздражённо парень. - Понимаешь?!

- А я тут при чем? - ошарашено поинтересовался я.

- Только на тебя надежда осталась, - пробормотал парень, устало опираясь на грязную стенку с облупившейся грязно-жёлтой плиткой.

- Откуда ты знаешь-то об этом?

- Я монтажёром работаю, на шоу.

- А чего сам не спасёшь?

- Не могу я! Не имею права входить туда, на территорию! А ты можешь и входить и уходить! Ты - единственный, кто может!

Я тяжело вздохнул. Вляпываться в ещё одно безнадёжное дело мне совершенно не хотелось.

- Как звать-то  тебя?

- Михаил. Ну что? Хочешь, я заплачу тебе? Ну, сколько смогу.

- А чего ты так за него переживаешь? Он тебе кто?

- Дядя он мой. Он мне заместо отца. Меня в это шоу и привёл. Только раньше все иначе было. Просто представление, театрализованное. А потом превратилось в мочилово. Настоящее!

- А чего тогда к ментам не пошёл?  В прокуратуру?

- Черт! Неужели ты не понимаешь?! Они же все завязаны, замараны, сверху донизу?! - в отчаянье воскликнул он.

- Ладно, Мишаня,  расскажи мне все, что знаешь.

- Зачем? - бледнея, промямлил Михаил. - Ты собрался к ментам идти? Ты что?! - схватив меня за ворот, вскрикнул он. - Всем каюк будет! Или ты сам мент?

- Журналист я. Из Москвы. У меня кое-какие связи наверху имеются. Я должен все выяснить. Понимаешь? Все, что здесь творится. Не волнуйся, о тебе никто не узнает.

- Да что рассказывать-то?

- Кто владелец этого аттракциона? Розенштейн?