Евгений Аллард – Олег Верстовский — охотник за призраками (страница 98)

— Ах, ты сука! — завопил он. — Мразь! Ты всё слышал!

Выставив руки, я пытался увернуться от ножа, мощных ударов в грудь, ломающих ребра. В сознание билась мысль, что я уже где-то видел квадратную челюсть и ледяные глаза. В моем сне! Он приподнялся надо мной, сделал резкий замах, пронзила мучительно острая боль в области горла, я захлебнулся кровью. Перед глазами вырвался ослепительный веер искр, словно от газовой сварки и упала тьма.

Сознание возвращалось как будто нехотя, словно я медленно поднимался из глубокой морской впадины, преодолевая сопротивление толщи плотной воды, которая постепенно светлела, становилась чище, яснее. Наконец, я разомкнул набрякшие, тяжёлые веки, пропустив внутрь частичку света. Не удержавшись, застонал. Метнулась тень, я увидел в висящем перед глазами ржаво-коричневом мареве женское лицо.

— Милана? — попытался сказать я, но из горла лишь вырвался звук, похожий на клёкот.

Вздохнув, я собрал все силы и открыл глаза. Контуры помещения просматривались с большим трудом. Небольшая квадратная комната метра два на два, стены, выкрашенные в ровный тёмно-голубой цвет. Рядом с кроватью столик с мерно попискивающим допотопно выглядевшим аппаратом с облупившейся светло-стальной эмалью, пара стульев, и высокая белая стойка с капельницей, от которой в мою вену на левой руке уходила полупрозрачная трубочка. Окна тщательно были закрыты жалюзи, так что разглядеть решётку я не смог. Вытянутая колба абажура на окрашенный в зелёный цвет металлической ножке, закреплённый в стене, давала мягкий золотистый свет. Бил в нос стойкий запах медикаментов и какой-то особенной стерильной чистоты.

Дородная немолодая медсестра в белоснежном накрахмаленном халате и шапочке, закреплённой на аккуратно уложенных тёмных волосах, наклонилась ко мне, бросив взгляд на приборы, проверила уровень жидкости в капельнице и выплыла из палаты. Вскоре она вернулась с доктором, невысоким плотным мужчиной средних лет с круглым добродушным лицом, с ямкой на подбородке, совсем не похожего на нашего «доктора Менгеле», как мы прозвали главного врача тюремной больницы, о котором поговаривали, что он проводит опыты по заказу вояк на смертельно больных заключённых. Врач снял со спинки кровати планшет, и присел рядом на стул.

— Как ваше самочувствие, мистер Стэнли?

Его предупредительность вызвала оторопь. Я совершенно не мог понять, почему лежу в такой роскошной одноместной палате, а не в задрипанном лазарете с облупленными стенами, где в два ряда стояли унылые металлические койки с другими несчастными, с окнами, закрытыми частыми решётками. Несколько раз я побывал в таком, после кровавых разборок.

— Нормально, — прошептал я, каждый слог давался с большим трудом, отдаваясь тупой болью в горле. — Сколько я был без сознания?

— Почти два месяца, — ответил врач. — Вы потеряли много крови, впали в кому. Откровенно говоря, мы не думали, что вы сможете из неё выйти.

Два месяца, вычеркнутые из жизни. Впрочем, меня это устраивало. Я подумал, что хорошо бы всю жизнь вот так проваляться, как овощ и потом сразу переехать на тюремное кладбище под безликую плиту с табличкой с номером. Больше всего меня раздражали эти скачки сознания, напоминавшие пружину, которая то сжималась, возвращая в Россию двадцать первого века, то разжималась, швыряя обратно в начало пятидесятых в США. События в обоих мирах я ощущал абсолютно ясно и осязаемо реалистично и лишь боялся, что просто сойду с ума, перестав различать, где кошмар, а где реальный мир.

— А как Люк Стоун? — собрав последние силы, проговорил я.

— С ним все в порядке, он не пострадал. У вас есть какие-то жалобы, просьбы?

Добрый доктор раздражал до такой степени, что захотелось его задушить. Какие просьбы могут быть у заключённого? Подольше побыть в этом лазарете и не возвращаться к тюремным ужасам.

— Хорошо, — не услышав ответ, сказал он. — Надеюсь, через недельку мы сможем вас выписать домой.

«Домой»? Перед глазами пронеслись видения, как в таком ослабленном состоянии я вернусь в тюрьму, где стану лёгкой добычей для любого мерзавца и передёрнулся. А что я хотел? Отдыхать здесь, как на курорте всю жизнь?

Когда доктор вышел, я закрыл лицо рукой, меня душили бессильные слезы, сочившиеся сквозь пальцы. Я размазывал их по лицу, вытирал краем одеяла, и не мог остановиться. Лишившись последних сил, я провалился в тяжёлую вязкую дрёму, когда, кажется, что бодрствуешь, но тело, словно закутано в плотный кокон и не можешь двинуть ни рукой, ни ногой.

Очнулся я под утро, вновь увидев над собой чисто выбеленный потолок. Все повторилось, медсестра, внимательный до приступа тошноты доктор.

Ближе к полудню, когда я мысленно перебрал в сто сорок первый раз все способы самоубийства в этой проклятой больницы, в палату прошёл «Айболит» в сопровождении Ричарда Фокса с таким одновременно мрачным и таинственным выражением на лице, что мне стало не по себе. Душа мгновенно сжалась до состояния мячика для гольфа.

— У вас пять минут, — строго предупредил врач. — Он ещё очень слаб. Не волнуйте его.

Фокс плавно приблизился к моей кровати, протянув лист гербовой бумаги с печатью. У меня перехватило дыхание, когда я бросил с затаённым страхом мимолётный взгляд.

— Да, мистер Стэнли, вы полностью оправданы, — произнёс Фокс торжественным тоном. — Мы нашли предсмертную записку Меган Баррет. Полиция предоставила фотокопию. Я видел её своими глазами. Миссис Баррет призналась, что виновата в этом преступлении. Впрочем, записка могла и не понадобится. Губернатор подписал указ о вашем помиловании до этого…

— Из-за чего? — непонимающе перебил я его.

— Потому что вы спасли жизнь Люку Стоуну, — объяснил он спокойно, чуть подняв одну бровь, что выдавала в нем удивление тем обстоятельством, как я мог забыть о таком впечатляющем происшествии, которое могло стоить мне жизни. — Губернатор не смог сразу понять, почему его просят о помиловании одного и то же человека дважды, — Фокс усмехнулся. — Скажите, Кристофер, если это не профессиональный секрет репортёра, почему вы обратили внимание на эту заметку о самоубийстве Меган Баррет? Что именно вас заинтересовало?

— Меган покончила с собой на следующий день после оглашения мне смертного приговора, — тихо ответил я, хотя мне хотелось кричать от радости, не обращая внимания на режущую боль в шее. — Я подумал, что это не случайное совпадение, её могла мучить совесть. К пяти жертвам прибавилась ещё одна.

— Да, именно так, — подтвердил мою догадку Фокс. — Кстати, вам будет интересно знать. Меган приписала в записке ещё кое-что.

Он сделал многозначительную паузу с таким загадочным выражением лица, словно Пуаро, Шерлок Холмс и мисс Марпл слились в одно целое как раз перед тем, как раскрыть секреты раскрытого ими чертовски запутанного убийства.

— Она приписала, что на это преступление её подтолкнула тётя…

— Мисс Кронберг? — вырвалось у меня.

Фокс так осуждающе покачал головой, что я пожалел, что вылез со своим предположением.

— Мистер Стэнли, мне стыдно даже брать гонорар за это дело, — произнёс Фокс с долей разочарования. — Вы все расследовали без меня. Именно так. Можно сказать, Гедда Кронберг была организатором этого преступления. Она арестована.

— Но почему полиция так халатно отнеслась к этому делу? — спросил я глухо. — И о записке Меган не было известно?

— Не халатно, они расследовали это дело в соответствии с законом.

— Но эта записка в материалы моего дела не попала?

Глаза Фокса плотоядно вспыхнули, словно у человека, сорвавшего в казино, где он постоянно проигрывал, куш в миллион баксов.

— Офис окружного прокурора скрыл эту записку…

— Скрыл? Вы серьёзно? — воскликнул я в таком изумлении, что закашлялся. — Они знали ещё два года назад, что я не виновен и отправили меня на электрический стул?!

— Совершенно верно, — Фокс гадливо поморщился, всем видом выражая презрение. — Помощник окружного прокурора Кирби Блэк, он был обвинителем на вашем процессе, подал в отставку.

— Блэк? Это такой сноб с брезгливым взглядом, смахивающий на Говарда Хьюза? Он был на казни.

— Разумеется, был.

— Ну, я для него мелкая сошка…

— Ну-ну, Кристофер, не скромничайте, — усмехнулся Фокс. — Вы теперь национальный герой. И не только потому, что спасли Стоуна. После того, как вскрылись злоупотребления по вашему делу, была проведена независимая проверка, которая выявила громадное количество нарушений и в других делах, — нескрываемое злорадство в голосе Фокса напомнило мне о непримиримой войне между прокурорами и защитниками. — Двое невиновных, осуждения которых добился Блэк, уже казнены, пятеро ожидали смертной казни в Синг Синг. А ещё дюжина, к счастью, получили пожизненное и теперь благодаря вам вышли на свободу.

— Ричард, я не знаю, как вас благодарить… — мой голос сорвался, я мучительно пытался придумать слова, которыми можно было похвалить адвоката, не увеличив его гонорар. — Как смогу расплатиться с вами…

— Все расходы по делу оплачивает мистер Стоун, — объяснил Фокс коротко. — Кроме того, мы подали иск на офис окружного прокурора и на дирекцию тюрьмы Синг Синг.

— Зачем на дирекцию? — изумился я, кажется, питая нежные чувства и к директору тюрьмы, который оставил меня в живых, и к заключённым, моим благодарным слушателям.