Евгений Аллард – Ловушка для Сверхновой (страница 40)
Кресло пилота обволокло моё тело, прижало к себе, как будто соскучилось и ждало только этого. Инопланетный штурвал лёг в руки, как влитой. Двигатели я не заглушал, поэтому принимать дозу чёрной крови гнера не понадобилось, чтобы включить их.
Я поднял флаер, проводив взглядом хрупкую женскую фигурку, что осталась внизу. Сделав боевой разворот, бросил машину в пике. У самого пола вышел в горизонталь и взял штурвал на себя. Лихо облетел по спирали стержень, избегая бившие из него мощные электроразряды. С громким шипением они разрывали зигзагами воздух, разбрасывая снопы ослепительных разноцветных искр. Завораживающе прекрасное в своей смертельной опасности зрелище. И казалось, это высоченное дерево с мощным стволом и раскидистой кроной пронизывает своими ветвями не только всю нашу Вселенную, но и другие, невидимые нам, а корни крепко удерживают связь между ними.
Конечно, было бы лучше всего разрушить генератор, питавший это «древо» энергией, или хотя бы перерубить кабели. Но разработчики наверняка позаботились о многоуровневой защите. Что мне оставалось делать? Попробовать сбить кольца, одно за другим.
И я направил свой флаер к одному из них. Вжал до упора кнопку рядом с алым кружком на панели управления. С шумом вырвался сгусток плазмы, врезался в кольцо, разбросав вокруг фейерверк искр. Ничего не произошло. Кольцо даже не вздрогнуло, равнодушно продолжив свой путь вокруг «ствола».
«Уничтожь кольца изнутри», — услышал я ментальный призыв Мизэки. Очень тихий и слабый, пробиться сквозь электромагнитную сеть ей было трудно.
Изнутри? Легко сказать. Я с трудом удерживал флаер с внешней стороны колец, а тут надо было каким-то образом пробраться внутрь. А, где наша не пропадала?! Набрал на панели управления программу для вращения флаера. Взвился вверх и нырнул в «колодец». Но успел ощутить лишь первый виток флаера, увидеть, как вылетевший из носовой пушки лазерный меч разрезал первое кольцо, и адская боль пронзила тело — оно разлетелось на кусочки, на фрагменты, на атомы.
Глава 16. Последний рубеж
Погребённый в безмолвной тьме, я не мог пошевелить даже пальцем. Так бывает во сне, когда пытаешься убежать от кого-то, но свинцовая неподвижность сковывает всё тело.
Но что это? Луч света, как тонкая серебристая нить, протянулся ко мне откуда-то сверху. Ещё один и вот уже множество светлых нитей обволокли меня, прошили насквозь, и будто сотни паучков соткали вокруг кокон, окутав мягким, лёгким теплом, погрузили в приятную негу.
И тьма разошлась, словно кто-то сорвал покрывало. Я полулежал на кресле во флаере. В раме фонаря сиротливо торчал острый, словно зуб крокодила, кусок стеклопластика, а осколки усыпали пол и панель управления блестящим слоем. Но сама панель управления осталась цела. Я подскочил, как ужаленный — «Сжигатель»! Обыскал кабину и наткнулся на невидимую сумку. Раскрыл и вытащил тяжёлый цилиндр. Нажал рычажок и с облегчением обнаружил, что шкала зарядки наполняется зелёным светом.
Я медленно обошёл флаер, хрустели под ногами обломки. Свалившись, огромный «ствол» прочертил широкую царапину на прозрачной стене, но она выдержала удар. Задрав голову, посмотрел вверх — туда, откуда я начал свой смертельный полёт. И ничего не увидел.
Вернувшись к флаеру, я в задумчивости уселся в кресло. Как включить двигатели? Лапы звероящера у меня с собой не оказалось, я же не думал, что потерплю катастрофу. Но стоило мне представить, как моя рука самопроизвольно побурела, покрылась глубокими морщинами, а пальцы слились в трёхпалую лапу. И что-то внутри, в желудке, неприятно ёкнуло — неужели мерзкая кровь гнера теперь циркулирует по моим жилам? И я становлюсь монстром? Ладно, х… с ним, надо возвращаться к Мизэки.
Стоп. А почему я не слышу её мыслей? Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Но я включил двигатели, флаер вздрогнул всем корпусом, словно внезапно проснувшийся человек, медленно оторвался от пола. Прислушиваясь к шуму двигателей, я аккуратно повёл аппарат наверх, на площадку.
Да, вот отсюда я начал свой очередной смертельный полет. Но где же Мизэки? Посадив флаер, я добрался до края, заглянул вниз. Никого. А, черт! Какой же я идиот! Она же в костюме невидимости. Я встал на колени и осторожно начал обшаривать площадку.
Рука наткнулась на что-то мягкое, податливое, но неподвижное. Ощупав вокруг, я притянул тело Мизэки к себе, разорвал ткань. И ком застрял в горле.
— Мизэки, не оставляй меня, — я прижал её к себе, ощущая смертельный холод, исходивший от безвольно повисшего в моих руках тела. — Не оставляй!
Никогда раньше не ощущал такого одиночества, весь мир рухнул, всё живое исчезло, и я — единственный выживший во Вселенной.
А что, если попробовать? Я пошарил в сумке, вытащил медицинский пистолет и нож. Задрав рукав, полоснул по вене, не ощутив боли. Пытаясь справиться с предательской дрожью, набрал своей крови и прижал пистолет к шее Мизэки. Оглушающий стук моего сердца, отдававшийся в висках, горле, отсчитывал секунды бесконечного ожидания. Оно тянулось нестерпимо долго, и каждый миг в песочных часах вечности добавлял отчаянья.
Она пошевелилась. Или мне показалось? Уже потеряв всякую надежду, взглянул в лицо девушки, и заметил едва заметный румянец на щеках. Или так упал свет?
И тут Мизэки глубоко, очень глубоко вздохнула, вскрикнула в отчаянье, широко открыв глаза. Вцепилась ногтями мне в руку.
— Всё нормально, всё хорошо, — с улыбкой прижал её к себе.
Я сдерживал бурную радость, готовую выплеснуться наружу. Вдруг эффект окажется кратким? Ведь рука звероящера появлялась у меня лишь на пару минут.
Но вот прошла минута, другая. Мизэки мягко высвободилась из моих объятий и попыталась встать. Пошатнулась, ноги подкосились, но я успел подхватить её, поддержал за талию. Закрылась рукой и заплакала. Задрожал подбородок, слезы залили некрасиво перекосившиеся лицо, побежали мутными струйками из-под пальцев. Но я даже не пытался успокоить её.
Потом замолчала, отняла руки и губы растянула широкая улыбка, открывшая ровные белые зубки. Залилась громким звенящим смехом, запрокинув головку немного назад. Хохотала, прижав руки к лицу, подпрыгивала. И опять я не стал останавливать её, понимая, что это нервное. Истерика от пережитого, и лишь склонив голову вбок, наблюдал, как врач-психиатр больного.
— Прости, Олег, ты такой смешной, — едва отдышавшись, шмыгая носом, сказала она. — Тебе, наверно, холодно.
Проклятье! Только сейчас я осознал, что стою совершенно голый и лёгкий ветерок овивает кожу. А каменные плиты леденят ступни. Когда тело моё восстанавливалось, то одежда исчезала бесследно и это доставляло массу неудобств.
— Да, мы мужики смешные, когда голяком, — проворчал я, тщетно пытаясь не покраснеть.
Но щеки, уши, затылок объяло жаром, стало неловко и я отвернулся. Присел, чтобы пошарить в сумке и отыскать роботкач.
— Прости, — её рука легла на мою, и мягко сжала. — Это всё так странно для меня. Не понимаю, как это всё произошло.
— Да-да, по первости все так странно, — не оборачиваясь, я деловито начал копаться в меню, чтобы запустить программу на создание одежды и обуви. — Но теперь, Мизэки, костюм невидимости только у тебя. А у меня — ни хрена. Не могла что ли и костюм воскресить?
— Наверно, могу, — неожиданно серьёзно отозвалась она.
Пододвинув к себе ящик с роботкачом, начала колдовать в меню. Пачкой высыпались голографические экраны, закружились в бурном хороводе и она увлечённо начала копаться в них.
А я отошёл к флаеру, вычистил осколки и обломки, проверил двигатели. Один точно барахлил, работал на половиной мощности и всё время норовил замолчать, а значит придётся выравнивать балансировку с помощью второго движка. С сомнением я бросил взгляд на здоровенную дыру в потолке, что осталась, после того, как упал столб с кольцами-Вселенными. На такой развалюхе мы до шлюзов вряд ли доберёмся. Неизвестно, что ждёт там, какие инопланетные гадости, змеи- бревна, летающие верблюды, плюющиеся огнём или только толпа охранников- звероящеров. Защитную капсулу анабиоза расплющило в лепёшку — Мизэки не спрятаться от излучения и перегрузки. И я уже не смогу проявить чудеса пилотажа, чтобы красиво уйти с лихим переворотом, расстреляв врагов из плазменной пушки, поскольку все вооружение тоже вышло из строя.
— Вот, Олег, всё, что удалось сделать, — голос Мизэки отвлёк меня от моих раздумий.
Она протянула мне комбинезон, и посмотрела так грустно, будто извинялась. Да, эта штука мало походила на шикарный костюм невидимости. Скорее смахивал на хороший камуфляж. Когда я надел его, то мгновенно слился с окружающей местностью. Насколько это было возможно. Но стоило мне пошевельнуться, как рисунок на ткани, напоминающей плащовку, пришёл в движение, начинал мельтешить, пока вновь не замер в определённом порядке, и стал не отличим от того места, где я стоял.
— Отлично, Мизэки, то, что надо, — я постарался ободрить девушку, но она как-то совсем грустно улыбнулась и отвела глаза. — Садись, мы отправляемся на небеса!
Я загрузил во флаер сумку с оружием, роботкач, устроился в кресле пилота, а Мизэки села рядом.
— Олег, скажи, а как ты живёшь с этой тьмой в сердце? — очень серьёзно, и в то же время отстранено спросила она.