Евгений Аллард – Ловушка для Сверхновой (страница 32)
Если бы сейчас передо мной возник бы Олег, живой и невредимый, я бы просто убил бы его. Застрелил, зарезал, сбросил с крыши. Ревность и зависть затмили мой разум. И справиться со своими чувствами, подавить их я не мог.
— Господин Никитин, — голос Кейна отвлёк меня от моих мучительных переживаний. — Нас ждут. Этот фильм мы можем посмотреть в полете. У меня есть коллекционное издание, с бонусами, — в голосе полковника я услышал гордость, что удивило меня.
На флаере мы добрались до частного аэродрома, где на серых плитах пластобетона раскинул узкие треугольные крылья каплеобразный космолёт Моргунова с его гербом на борту. И только когда я попал в просторный салон, ощутил тяжёлый запах роскоши, немного успокоился. Если бы похитители хотели меня убить, не стали бы переправлять на таком аппарате.
Золотистый сумрак обтекал два огромных кресла из кожи кремового цвета по правому борту. По левому же протянулся диван с небрежно брошенными атласными подушками у изголовья. Под иллюминаторами дугообразная панель из синего стекла. И на всем — креслах, диване, подушках, как тавро стояла монограмма Моргунова.
Стоило мне опуститься в кресло, перед глазами замигала красным надпись — «Пристегните ремни». Взревели турбины, самолёт начал разбег. Мягко вжало в сидение, когда космолёт, подняв нос, взлетел. Но видеть этого я не мог — иллюминаторы закрывали плотные жалюзи. Впрочем, сейчас ночь, что я мог увидеть? Но как же Моргунов не хотел, чтобы кто-то знал путь до его тайного пристанища! Даже мне он не доверял.
Кондиционеры погнали свежий, приятный, какой-то вкусный воздух — аромат дорогой кожи смешался с запахом хорошего табака, кофе и свежей мяты. Смотреть фильм о Олеге, естественно, я не стал. Лишь погрузился в полудрёму, отравив мысли в свободное плавание. И они текли, текли, как полноводная река.
Проснулся я от того, что кто-то теребил меня за плечо. Потянулся, открыл глаза и замер.
— Хватит дрыхнуть, Артур! Идти пора!
Жалюзи над иллюминаторами были подняты, но из них не пробивался ни один луч света. Зато круглые лампы, встроенные в потолок и стены, горели ослепительно и как-то нереально ярко. И также фантастично выглядело лицо человека, разбудившего меня.
— О-о-ол-ег? — протянул я. — Ты здесь? Ты жив? Но как же это…
Он ухмыльнулся и плюхнулся на диван, раскинув руки по спинке. Посмотрел на меня, наклонив голову набок, словно видел впервые.
— Слухи о моей смерти были сильно преувеличены.
— А рука? Твоя рука?! Твои похитители прислали нам твою левую руку. А сейчас…
— А сейчас, — он поднял левую руку перед собой, пошевелили пальцами. — Мне сделали биопротез. Отличный. От настоящей руки не отличишь.
— Кто сделал?
— Я расскажу тебе. Потом, — Олег легко вскочил с дивана, одёрнул рубашку.
Я хотел спросить, куда делся полковник Кейн, но почему-то не решался. И лишь последовал за широко шагавшим Олегом к выходу.
— Ничего не понимаю. Где мы?
Я спустился по трапу. Довольно тесное, тускло освещённое помещение. Каким образом космолёт смог попасть сюда, когда от законцовок белоснежных крыльев до покрытых грязно-коричневым налётом стен, оставалось пару шагов?
— Это космическая станция, Арт. Станция, где живёт Моргунов. Где она находится конкретно, я тебе не скажу. Моргунов запретил. Да это и не важно.
— Ты живёшь здесь давно? — я нахмурился. — Почему не сообщил, что жив? Мы похоронили тебя. То есть… Объявили погибшим и провели ритуал.
— Я знаю. Но до поры, до времени мне не хотелось давать о себе знать, Арт. По соображениям безопасности. Ну, что, в себя пришёл? Тогда пошли. Моргунов ждёт нас.
Мы выбрались из дока и оказались в центре огромного цилиндрического помещения. Потолок из длинных ярко-синих ячеек — солнечных батарей. Шелестели платаны и вязы. Тёплый ветер разносил сладкий запах цветущих лип, и будто залитых белой и розовой пеной яблонь. По бокам их обрамляли апельсиновые деревья, усыпанные белыми цветами и ярко-оранжевыми плодами. Их ровные ряды разделяли каналы, сверкавшие так, словно их заполнили ртутью. Настоящий Эдем.
С тихим жужжаньем сверху спустился лёгкий катер. Завис рядом и Олег легко впрыгнул на сидение с торчащей сбоку ручкой управления. Когда я присел рядом, Громов дал по газам, и мы рванули куда-то вверх. Лихой разворот. И катер мягко опустился на выступающую площадку на уровне верхнего яруса, почти под самым потолком.
Просторная гостиная в английском стиле. Не очень разбираюсь, но скорее отнёс бы к правлению Георга V. Белоснежные стены, высокие окна, разделённые тонкими рамами на ровные квадраты. Лепнина по потолку. Диван, пара кресел — всё на изящном каркасе из красного дерева. В центре маленький столик со стеклянной столешницей.
— Подождём здесь, — сказал Олег и развалился на диване, скрестив ноги и подложив под голову руки. — Давай, садись.
Я устроился в кресле, и взгляд приковали две картины в позолоченных рамах, висящие в проёмах между высокими окнами. На одной был изображён молодой человек в кожаной куртке, с белым шарфом, шлеме и круглых пилотских очках- консервах. Сильно напоминал Громова.
На второй картине я увидел девушку в розовом платье, напоминающем перевёрнутые песочные часы — юбка-колокол, узкая талия, объёмные рукава. Декольте с оборкой открывало лебединую шею и плавную линию покатых плеч. Иссиня-чёрные волосы подвиты и убраны в скромную причёску. Но всё в этом портрете напоминало Эву — поворот головы, разрез «оленьих» глаз, грациозность, с которой девушка держала в руках письмо, узкие запястья, которые подчёркивали широкие манжеты. И ревность вновь сжала сердце в ледяные тиски, заполнила душу невыносимой горечью, от которой стало трудно дышать.
— Скажи, Олег, а какие отношения у тебя с Эвой Райковой?
Олег едва заметно пошевельнулся, зевнул и потянулся так, что хрустнули кости.
— С кем? — он открыл глаза, и взгляд его не выражал никакого интереса к моему вопросу.
— Журналистка Эва Райкова, — повторил я настойчиво. — Которая чуть не погибла во время теракта в телестудии. Вспоминаешь?
— Да? — он лениво почесал затылок. — Да никаких собственно. Не люблю я этих гламурных кисок.
Это определение оскорбило меня до глубины души. Олег врёт, — пронзила мысль. Пытается скрыть от меня их связь.
— Совсем никаких? — с подозрением спросил я. — Кажется, она брала у тебя интервью. На авиашоу.
Олег вскочил с дивана, подошёл к столику и налил себе воды из хрустального графинчика. На его щеках заметил тёмный румянец — значит, точно врёт! И тут ярость бросилась мне в голову — лучший друг увёл у меня женщину, которую я так люблю!
— Ну, да, брала. Я вспомнил. И ещё пару раз приставала с чем-то. Но я отшил её. Много воображает о себе.
Олег вернулся на диван, уселся, широко расставив ноги, и повесил руки между коленями.
— Артур, я не собираюсь её отбивать у тебя. Ты влюблён. А мне нет дела до неё. У меня сейчас есть женщина, которую я... Ну, в общем, она мне нравится. Побольше твоей Райковой.
— Откуда ты знаешь, что я влюблён? — кровь бросилась мне в голову, обдала жаром с ног до головы.
— Эва говорила, что ты выложил кучу бабла за её лечение. У неё мозги отказали, а ты оплатил восстановление. Мог и не платить. У таких девиц мозгов все равно нет.
Он обидно хохотнул и откинулся на спинку дивана. Всё в его расслабленной позе говорило о том, что он издевается надо мной. Над моими чувствами, мучениями!
— Как она могла говорить тебе? И зачем? Ты… ты… всё врёшь!
Я вскочил с кресла, ринулся к Олегу, и по дороге рука рефлекторно схватила хрустальный кувшинчик. Трах! Я опустил его прямо на голову Олега. Взрыв стеклянных осколков. Вскинув ноги, Громов передёрнулся и тряпичной куклой медленно сполз вниз. Ничком распластался на паласе. И лужа крови залила выцветший восточный орнамент.
Господи, что я наделал? Опустившись рядом на колени, и с ужасом увидел, что стеклянный осколок воткнулся Олегу в шею, оттуда хлестала алая кровь. Зачем? Зачем я это сделал?
Глава 13. Страхи
Я вздрогнул, словно от удара током, когда кто-то потряс меня за плечо. Страшась своего же желания, попытался осторожно оглянуться. И тут реальность помутнела, начала таять, расходиться в стороны, будто кто-то раздвинул театральный занавес. Я передёрнулся всем телом и … проснулся.
— Господин Никитин, мы идём на посадку. Пристегните ремни.
Сквозь жалюзи, закрывавшие иллюминаторы, розовел рассвет, наполняя салон золотистой дымкой. Рядом с креслом, чуть склонившись, стоял полковник Кейн, тёмное от загара лицо выглядело подобострастно, и на удивление не уместно.
— Благодарю вас, полковник, за заботу, — я сумел выдавить из себя несколько слов.
Мерное гудение двигателей перешло в натужный гул — космолёт, опустив нос, начал снижаться. Но, по-прежнему, я не представлял, куда меня привезли, напряжение в солнечном сплетении росло, увеличивалось, колени стали слабеть. Ладони покрыл липкий пот. И по виску скатилась противная струйка.
Космолёт тяжело коснулся полосы, вжался в него всей своей массой. Вдавило в кресло с такой силой, будто сверху навалился бегемот. Завизжали, заскрежетали шасси. Задребезжали стаканы на полированном столике, разделявшем меня с полковником, на бесстрастном лице которого не отразилось ни малейшего волнения. И в голове мелькнула мысль, что в экипаже не очень опытные пилоты — Олег умел сажать любой летательный аппарат так мягко, словно клал младенца в люльку. Хотя я знал, что сам он не ощущает перегрузок. Но чутье пилота, его умение вызывали восхищение. И вновь боль утраты заполнило душу, и прожёг стыд, что пусть во сне, кошмарном сне, я хотел убить его.