Евгений Аллард – Ледяное небо (страница 41)

Лес, или вернее всё, что от него осталось, буйно полыхал огромным оранжево-алым факелом, вверх уходили густые столбы дыма. Сверху как чёрный снег падали, кружась, хлопья пепла. Обволакивал, не давая свободно вздохнуть, горький запах гари. Раскалённый воздух дрожал, искажая контуры, они казались нереальными, как мираж. Взлётная полоса шла параллельно лесу и прямо к ней медленно катила свои валы огненная река. Завораживающе прекрасное и страшное зрелище, манящее пугающей красотой. А сверху золотисто-оранжевым светом равнодушно заливали пространство двойные звезды.

Я заглянул под фюзеляж — шасси просели так, словно на самолёт уселся здоровенный слон. Может быть, разрабы ошиблись и здесь в этой реальности у нашего Си-46 совсем другая грузоподъёмность? Но как тогда увезти людей?

— Ну чего случилось, командир? — скрежет щебёнки и ко мне спрыгнул Джеб.

Он уже совсем перестал задирать нос передо мной, что его назначали командиром, уступил мне это место безропотно.

— Понять не могу, почему самолёт перегружен, — я постучал по покрышке ногой. — Видишь, как просел? Боюсь, не поднимемся.

— Ни фига себе, — присвистнул он. — А на сколько людей он рассчитан?

— Ну, если взять топливо плюс его массу пустого самолёта, то человек на восемьдесят точно. А у нас всего семьдесят два. Не понимаю.

— А чего тут непонятного? — в люке показалась рослая фигура Лесли. — Значит, кто-то везёт ещё чего-то тяжёлое.

— А что можно везти? — удивился я, пытаясь вспомнить, как выглядел салон. — Барахло всякое, одежда, еда. Ну, это мало весит.

— Не знаю. Надо искать, — упрямо сказал Лесли. — И быстрее. Иначе все здесь поджаримся, — он передёрнулся, стараясь даже не глядеть в сторону пылающего леса.

Лихо подтянувшись на руках, я влез в салон, стал ходить по проходу, вглядываясь в лица. У кабины укутанная в белую шёлковую накидку сидела Марина. Подняла голову — во взгляде чудилось напряжение, но я лишь мягко улыбнулся в ответ. Она могла читать мои мысли, так что понимала, что меня беспокоит. А объяснять открыто мне не хотелось. Зря только пугать людей.

Так ничего не обнаружив, я пошёл к кабине и, развернувшись, ещё раз огляделся.

— Кто что везёт? — спросил я громко, стараясь перекрыть гомон голосов и детский плач. — Одежду, еду. Что?

Всё на миг замолкли, почти сотня пар глаз скрестились на мне.

— Да вроде ничего… особенного, — неуверенно проблеял сидевший слева рядом с Мариной мужчина. И отвёл глаза

Мне показалось это подозрительным. Я пригляделся и понял, что сидит он на длинном сундуке, обшитым сверху металлическими полосами.

— Что там у вас? — я подошёл ближе.

— Да ничего, барахло всякое, мелочовка, — маленькие глаза, близко сведённые к переносице тонкого носа, забегали, он сцепил пальцы, потом расцепил, засунул в карманы пиджачка, оперся об ящик руками, словно защищая.

— Тебе что сказано, Томаш? — рявкнул Грегор. — Покажи командиру, что у тебя там.

Но мужчина лишь ещё плотнее прижал руками ящик сверху, и злобно сощурился, выставив вперёд костлявый подбородок. Грегор схватил его за шиворот и просто сбросил в проход. Я попытался приподнять сундук и матерно выругался про себя. Совершенно неподъёмный.

— Это моё! — вдруг завопил в отчаянье мужик и, отпихнув меня. — Моё! Не отдам!

— Ах ты, сволочь! — Джеб приподнял его за шиворот и сильно встряхнул, как нашкодившего щенка.

Из кармана Томаша выпала с глухим звоном связка ключей. Я попробовал пару штук, нашёл нужный. Замок глухо щёлкнул, я откинул крышку и замер. Сундук был доверху забит монетами — этот благородный яркий блеск ни с чем не перепутаешь — золото.

— Так, всё ясно, — я захлопнул крышку и закрыл его на ключ. — Грегор, Джеб, возьмите парней и вынесите это отсюда к чёртовой матери и быстрее.

— Будет сделано! — отрапортовал Грегор и махнул рукой парням, что сгрудились в хвосте.

— Не отдам! Это моё! — врезавшись в Грегора, мужчина бросился к сундуку, вскочил на него и вытащил томми-ган. Лицо перекосила злобная решимость. — Не прикасайтесь! Это всё моё! Я сам собирал! Сам! Это мой лут! Мой лут!

— Идиот! Мы тут все поджаримся! — к нему бросился Грегор. — Из-за тебя!

Хлёсткая очередь распорола воздух, ударила в грудь Грегора, отшвырнув назад. Он пошатнулся и начал оседать. Я успел подхватить его под руки, махнул головой Глэдис, которая вышла из кабины и удивлённо осматривалась.

— Глэдис, помоги ему.

Девушка ринулась к раненному. А я подошёл к Томашу. С бледным, перекошенным от злобы, лицом, он шнырял глазами по салону. Остановился на мне, не опуская автомат.

— Томаш, ты — идиот, убьёшь меня, — спокойно, с расстановкой сказал я. — И некому будет управлять самолётом. Ты понял? Мы все здесь сдохнем! Все! И твой лут тебе не поможет!

Томаш задышал со всхлипом, сморщился, автомат задрожал у него в руках, но он не опустил его.

— Я три года это собирал! — срывающимся голосом выкрикнул он. — Мне нужно! Я… поделюсь с вами… — жалобно проблеял он. — Поделюсь. Ведь вам всем нужно. Да? Отдам… — он осёкся, видно подсчитывая, с каким количеством бабла он может расстаться и не мог решиться.

Эйнштейн как-то сказал: «Есть две бесконечные вещи: Вселенная и человеческая глупость. Но насчёт Вселенной я не совсем уверен». Жадность так же не имеет пределов. Двадцать тысяч баксов всегда лучше десяти, а два миллиарда лучше одного. Почему? Что могут дать деньги? Счастье, любовь, здоровье? Ничего. Не то, что я был беден и завидовал богатым. Как военный лётчик-испытатель я имел очень хорошую зарплату, плюс гонорар за испытание каждого нового летательного аппарата. Конечно, яхту или особняк на Мальдивах позволить себе не мог. Но съездить на те же Мальдивы и заняться там подводной охотой — без проблем. И моя жена, пока жила со мной, ни в чем не нуждалась. Правда, как только у меня отказали ноги, она бросила меня, не захотела мучиться. Но я не осуждал её. Красивая молодая женщина, какой смысл убивать себя, ухаживая за инвалидом-колясочником, который ничего ей не мог дать как мужчина? Мало женщин способны на такой подвиг, а я не хотел от неё ничего героического.

Но я хорошо понимал, это игра, здесь нужно собирать лут, обменивать его на всяческие прибамбасы: силу, ловкость, интеллект. То есть то, что невозможно купить в реальной жизни.

Стало жаль Томаша, он выглядел таким несчастным со всей своей алчностью, жаждой наживы, эгоизмом и виртуальным золотом, блеском которого он мог любоваться только здесь, в игре. Потому что там, в реальной жизни, он, наверняка, влачил полунищенское состояние серой моли, офисного клерка, который скрежетал зубами от дикой зависти при виде проезжающих мимо роскошных «бентли», пускал слюни, рассматривая на медиа-порталах интерьеры яхт и особняков.

Кто-то очень сильный и мощный вдруг оттолкнул меня в сторону. Удар. Вылетел фонтан кровавых соплей. Томаш дёрнулся, выронив томми-ган, смешно взмахнул ногами и с такой силой шваркнулся о стенку, что я испугался — вдруг сделает дырку в обшивке, нарушит герметичность?

Рядом стоял, чуть наклонившись под тяжестью собственных кулаков, Этельгорд. Он бросил на меня весёлый взгляд и махнул рукой, призывая кого-то. Тут же рядом нарисовалась пара рослых молодцов. Подхватив здоровенный сундук, они ловко потащили к люку. Раскачав, выкинули наружу. От удара он раскрылся, и золотые монеты выкатились ярко блестевшей горой.

— Заводи мотор, командир, — крикнул Этельгорд и криво, но явно по-доброму ухмыльнулся.

Я улыбнулся ему в ответ и показал большой палец, мол, молодец.

— Пошли, Глэдис.

Грегор уже выглядел вполне здоровым, только на рубашке сохло пару багровых пятен. Бедняга, здорово ему досталось. И не в первый раз.

Я выглянул в иллюминатор и покачал головой — пылающее чудовище уже выползло из леса и могло вот-вот настигнуть несчастный С-46. Решительно направился в кабину, но не удержался и остановился рядом с Маруной, на мгновенье прижал к губам её холодную руку. Почему она не помогла мне? Ведь сидела рядом и могла своей магией вырубить Томаша? Хотела, чтобы я справился сам?

Я удобно устроился в левом кресле, надел наушники с микрофоном, хотя какой в этом был глубокий смысл? Никаких диспетчеров в этом мире отродясь не наблюдалось. Но я уже привык ощущать на голове металлический ободок и прикосновение поролоновой вставки микрофона. Это внушало уверенность. Прицепил привязные ремни. И защёлкал тумблерами. Краем глаза поймал чёткие и точные, и в то же время грациозные движения Глэдис, моего второго пилота, и подумал — чёрт возьми, с такой командой не пропадёшь.

Я двинул вперёд рычаг газа, раздалось характерное тарахтенье, и С-46 стал резво набирать ход — серое полотно взлётной полосы все быстрее и быстрее исчезало под носом транспортника. Ощутив, что он просится в небо, я взял плавно штурвал на себя. Земля начала отдаляться медленно, но верно. Я не удержался и сделал круг над тем местом, откуда мы только что взлетели. Там разлилось пылающее море. Так бывает только в кино или в играх. Мы успели в самый последний момент. Огненное чудовище гналось за нами по пятам и только не хватало напряжённой музыки, чтобы подчеркнуть важность момента. Но возможно звукооператоры интерактивного шоу и добавили масла в огонь — эта поговорка как нельзя кстати подходила.