Евгений Аллард – Ледяное небо (страница 37)

— Ты чего! Это же классное оружие!

Вытащил у него револьвер, откинул барабан — в тусклом свете блеснули все шесть патронов. Защёлкнул обратно, прицелился, но с досадой вспомнил, что мы решили не поднимать шума. Но, чёрт возьми, если тут есть подобное оружие, может ещё что-то найдётся? Я ринулся открывать деревянные ящики. И в одном из них обнаружил настоящий клад — бриллиантам и золотым слиткам я бы обрадовался меньше — пахнущие остро и сильно машинной смазкой дробовики, револьверы и пара томми-ганов — пистолетов-пулемётов Томсона, любимое оружие мафии начала двадцатого столетия.

Система радостно откликнулась: «Любопытство — 20 баллов».

Неплохо. Мало того, что я нашёл классное оружие, так мои статы обогатились баллами. Грегор с плохо скрываемым удивлением наблюдал, с каким детским восторгом я вытаскивал эти непонятные для него штуки. Попытался объяснить ему, как стрелять из дробовика, но он лишь покачал головой и с явным сожалением отдал.

Я успел лишь вытащить пару красных коробочек с картечными патронами, зарядить дробовик, как началась потеха.

Откуда-то сверху посыпались мобы — охранники, одетые в светло-серую униформу — бриджи и мундиры, перетянутые коричневыми ремнями.

Мы спрятались за ящиками. Грегор косил врагов из арбалета, а я с удовольствием разряжал в их бошки дробовик. Но они шли и шли нескончаемой волной, словно у разрабов что-то зациклилось, убитые враги возрождались и пытались вновь напасть на нас.

Я вдруг вспомнил правило любого шутера — целься в голову. Собрался, перестал красоваться и палить, куда попало. Подпустил поближе, прицелился и точным выстрелом снёс бошку одному из мобов, только эффектно брызнули мозги. Схватил томми-ган, и выпустил очередь прямо в физиономию другого охранника. Он дёрнулся и свалился ничком.

— В голову целься, — бросил я, заметив краем глаза, как Грегор понимающе кивнул.

Наконец, игра дала нам передышку. Я оглядел поле боя и вызвал меню.

— Сколько у тебя? У меня семнадцать.

— У меня — восемь, — ответил Грегор.

За семнадцать убитых мобов я получил 340 очков чистыми, плюс премиум-баллы за быстрое убийство и «фаталити», когда удавалось выбить пару десятков очков из трупов.

«Вы получили 1-й уровень», — возвестила система. И через минуту включилась вновь: «Вы получили 2-й уровень…3-й уровень». Неплохо, из рядовых сразу в майоры. Правда, лишь благодаря тому, что я как читер использовал в игре совершенно непредназначенное оружие. Видно, летающий остров был совсем из другой эпохи, и мы совершенно случайно соединили его и Хеолару.

Когда мы выпили за победу, я завинтил свою фляжку и предложил:

— Пошли в рубку, сбросим бомбы и отправим это летающее дерьмо к праотцам.

Я подошёл к штурвалу, взглянул на приборы и только потянулся к рычагу управления, как ощутил дуло, которое больно уткнулось мне в спину.

— Подняли руки. И медленно повернулись. Без шуток.

Развернувшись, с досадой я увидел троих — двух охранников, которые держали нас на мушке. И рядом с ними высокого статного мужчину, одетого во все белое — шаровары, шёлковая рубаха, сверху вышитый жилет. Правильные и невероятно знакомые черты лица: высокий лоб, выступающий подбородок, идеальной формы нос, резко очерченный рот. Он подошёл ближе:

— Кто вас послал?

— Достойный Восхищения принц Адгер, — поклонился один из охранников. — Они прибыли на летающей машине оттуда, — он махнул рукой в сторону горной гряды, где прятался завод.

— Ясно, — принц сложил руки на груди, не сводя с меня пристального взгляда ярко-голубых глаз. — Вас послал мой брат, — он усмехнулся, но лицо осталось жёстким. — Выбросите их за борт.

Охранники схватили нас сзади за руки и потащили к выходу.

Дверь распахнулась, дохнуло влажным холодом. Заклубились у ног снежные шапки облаков. Сильный толчок в спину и я выпал прямо в пугающую бездну.

Глава 15

Штрафная миссия/Битва на дирижабле. Часть 2-я

Это напоминало падение Алисы в колодец из сказки Кэрролла. Иногда я словно проходил сквозь плоские крутящиеся многоугольники и вновь попадал в пустое пространство без верха и низа.

Я погибал в игре несколько раз и хорошо помнил, какими безумно реалистичными были ощущения — невыносимая боль, смерть, иногда быстрая. Иногда нестерпимо медленная. И всё внутри меня сжималось от страха, когда представлял, как шваркнусь об землю.

Вдруг падение ускорилось, взвыл ветер в ушах, промелькнула неровная стена облаков. Прямо на меня неслась чертовски быстро и неотвратимо мёртвая белая равнина. Инстинктивно я зажмурил глаза, не в силах видеть, как приближается смерть и в то же мгновение услышал: «Вы потеряли одну жизнь. Вы можете восстановить баланс, пройдя штрафную миссию. Принять? Отклонить?»

И не успел ничего выбрать. Хлоп. Я словно спрыгнул с дерева в глубокий рыхлый снег. Выпрямился и огляделся. В окружении чернеющих силуэтов голых деревьев выстроились самолёты, закрытые маскировочными чехлами. Судя по гордо вздёрнутому носу с винтовым двигателем — поршневые истребители. И что-то очень знакомое. Но система тут же прекратила мои мучения, выдав информацию:

Вы открыли новый летательный аппарат.

Тип — истребитель

Модификация — Ла-5ФН

Максимальная скорость, км/ч

у земли — 593

на высоте — 648

Практическая дальность, км — 1000

Максимальная скороподъёмность, м/мин — 1064

Практический потолок, м — 11200

Экипаж, человек — 1

Вооружение — две 20-мм пушки ШВАК, 2х 100-кг бомбы ФАБ-100

Примечание : «Истребитель лучше приспособлен для боя на малых высотах. Продолжительность полёта: 40 минут на нормальной мощности и меньшей на форсаже. В ходе взлёта хвост следует поднимать медленно и не слишком рано. Малый зазор от винта до земли затрудняет пилотирование. Ускорение на разбеге хорошее, и взлётная дистанция относительно короткая».

Хороший самолёт, один из лучших Второй мировой. Особенно его дальнейшая модификация — Ла-7. Может, доведётся и на нём слетать.

— Алёшка, письмо тебе! Пляши! — ко мне спешил высокий рослый парень в светлом полушубке, перетянутым в поясе коричневым ремнём.

Когда он подошёл ближе, я с удивлением узнал в нём Грегора, того самого, из Хеолары. Светлые пряди выбились из-под шапки-ушанки. На раскрасневшемся лице блестели ярко-голубые глаза. Вот тебе на, значит, мы вместе перенеслись во Вторую Мировую.

Я взял из его рук «треугольник», отошёл в сторону от истребителя, рядом с которым появился в системе. Присев на ящик, раскрыл сложенный конвертик. На колени выпала фотокарточка, черно-белая, или скорее выполненная в старинной манере «сепии».

— Марина? Любит она тебя. Пишет и пишет. Ждёт, значит.

Да, это она — Маруна или Марина Зинченко. В черно-белых фотографиях есть какое-то особое очарование, в плавных нечётких линиях, зернистости. Видишь всё, словно за полупрозрачной занавеской — простор для фантазии. Даже на маленькой фотокарточке ощущалась потрясающая энергетика Марины.

— Да, ждёт, — ответил я задумчиво.

— Чего пишет?

— Пишет, что всё хорошо, что работает теперь в лазарете. Работы много, но ей нравится.

— Смотри, чтобы её кто-нибудь не увёл. Там, в лазарете-то, — Грегор подмигнул мне.

Дочитав до конца, я бережно сложил листочки в косую линейку, густо исписанные крупным, чуть дрожащим почерком, и сунул за пазуху, поближе к сердцу.

Погода мерзкая — облака, налившись свинцовой тьмой, словно придавливают землю. Но сегодня подморозило, тонкой плёнкой затянулись лужи. Возможно, сможем слетать.

И точно. Вызвали на КП.

— Полетите на разведку, — сказал комполка. — В бой не вступать. И главное, Алексей Петрович, возвращайтесь. Возвращайтесь вдвоём с Григорием. Всё понятно?

— Так точно, товарищ командир, — отрапортовал я.

На всякий случай я вызвал информацию из меню. Миссия простая: разведать, где поблизости находится вражеский аэродром. Вместе с моим ведомым — Григорием Голодецким — в него и обратился Грегор из Хеолары. Дело-то совсем простое.

— По самолётам! — раздалась долгожданная команда.

Я лихо запрыгнул на крыло истребителя, устроился удобно в кабине. Всё знакомо по первой миссии на ЛаГГ-3. Привычным взглядом обвёл приборы, проверил, и включил зажигание. Нарастающий гул. Выжал сцепление — пространство кабины заполнил мягкий рокот. Самолёт, тяжело увязая в раскисшей земле, пробежал полкилометра, и взмыл вверх.

Под крылом потянулась припорошённая лёгким снегом земля, сливаясь с унылым свинцовым небом. Так что порой трудно понять, на какой высоте летишь. Лишь мелькнёт внизу ориентир — домишко под двускатной крышей, куцая рощица или затянутый будто матовым стеклом пруд.

Правым пеленгом идёт истребитель с моим ведомым — Григорием. Покачал крыльями — он ответил, мол, всё в порядке.

На полной скорости проскакиваем линию фронта. Сквозь прорехи облаков толстыми змеями вьются немецкие окопы, мелькают автомашины, фургоны, замаскированные танки. Серую землю прорезает длинная нитка железнодорожного полотна. Кажущийся отсюда игрушечным паровоз, тянет вагоны.

И тут внезапно из взбитых в вязкую пену облаков вываливается махина двухфюзеляжного разведчика «фокке-вульфа 189». Скорость небольшая, но покрыт бронёй так, что больше смахивает на летающую крепость. Разве могу я упустить такую возможность?

— Григорий, «рама»! — передаю я. — Прикрой, атакую!

Полный форсаж, мотор взревел, отдаю ручку от себя, ухожу в разворот, падаю соколом вниз. Подкрадываюсь к «раме» сбоку. Стрелок в застеклённой конусообразной кабине скрыт балкой фюзеляжа и не видит меня. Другой возможности для атаки уже не будет. Стремительно сближаюсь, и тут вражеский самолёт даёт левый крен. Эх, кто-то с земли предупредил экипаж о нападении. Теперь мы со стрелком на равных.