Евгений Аллард – Ледяное небо (страница 16)

Подхватив куртки, мы с Грином направились к выходу из столовой.

— Ты! Макнайт, сволочь! — я услышал за спиной хрип Броуди.

Обернулся. С удовольствием понаблюдал, как из его расквашенного, и, как я надеялся, сломанного, носа срываются капли крови, пачкая роскошный белый джемпер.

— Чего тебе?

— Вызываю тебя на дуэль, — выдохнул он, воздух со свистом вырывался из его мощной груди.

— Чего? На какую дуэль? — протянул я. — Ты о чем? На шпагах что ли драться будем?

— Воздушный бой, — прорычал Броуди.

— Броуди, ты хоть понимаешь кто я? Я — полярник, лётчик-истребитель, король неба. Понял? А ты кто? Воздушный извозчик?

Вечная война между лётчиками гражданской и военной авиации.

— Король неба? — Броуди помотал головой. — Говно ты, а не король.

Я поймал взгляд Эдит и вдруг ясно осознал, что нет у меня сил отказаться, показать, что сдрейфил.

— Ладно, — сказал я, наконец. — Я согласен. Когда устроим?

— Тогда сегодня в полдень, — через силу прохрипел он.

— Отлично.

Итак, у меня появилась ещё одна миссия, опасная и не скажу, что приятная. Конечно, убивать Броуди я не собирался, но воздушная дуэль — это очередное нарушение дисциплины. Дресслер будет в ярости.

Замигал экран: «Миссия — посетить Итана Шермана. 500 баллов. Принять? Отклонить?»

Интересно, такая простая миссия и вдруг 500 баллов? Что-то подозрительное, — пронеслось в голове. Я ткнул в «Принять» и тут же завибрировал коммуникатор, и на голофоне возникла жизнерадостная рожа Итана Шермана, который весь состоял из одних крутых вогнутостей и выпуклостей — впалые щеки, выпирающие скулы, и острый кадык на голой шее.

— Алан, ты куда запропастился, зараза?! Малыш тебя заждался. Даже от еды стал отказываться.

— Чего серьёзно?

— Да не, пошутил я. Наоборот, жрёт в три горла и скоро в клетке помещаться не будет. Так что придётся тебе доставлять его на грузовике.

— Когда я смогу забрать его?

— Да когда хочешь. Он уже взрослый. Мамку давно сосать перестал.

Пока поднимался на лифте, с теплотой представлял умильную мордочку моего питомца. Но когда открылись двери воздушного шлюза и я зашагал по лётному полю, настроение начало резко падать. От поля словно пар, поднималась морозная дымка, змеилась, скручивалась в маленькие торнадо. Противный колючий ветер бил в лицо, заставлял ёжиться. Свинцовая тяжесть облаков надвинулась на диспетчерскую вышку, казармы и высотное здание администрации, и я прикинул, что нижняя видимость где-то футов триста. Этого маловато. Но все равно зашёл в ангар и решил отправиться на маленьком одномоторном самолёте «Сессна Скайхок» с лыжными шасси. На таких крошках мы развозили продукты по разбросанным вокруг геотермальных станций посёлках, где все ещё продолжали жить, да скорее сказать — выживать, люди.

— Диспетчер, дай погоду, — как обычно поинтересовался я, забравшись в кабину.

— Какая к черту погода? — через пару минут возвестил вечно простуженный недовольный голос. — Макнайт, ты что слепой? Сам не видишь?

— Видимость какая? — интересуюсь, как ни в чем, ни бывало.

— Никакая, — буркнул диспетчер.

Ну, никакая — значит, никакая. Не могу же я получить 500 баллов, слетав в хорошую погоду за хорьком? Щёлкнул тумблером и двинул рычаг газа вперёд. Мотор чихнул, но завёлся, басовито загудев.

Прокатившись по взлётной полосе, я взлетел, сделал разворот на восток и, почти прижимаясь к земле, лёг на курс. «Сессна» плохо слушалась, норовила клюнуть носом, ветер бил в бок, качая маленького летуна как утлую лодчонку на бурных волнах. Я думал, что мог перестраховаться и поехать на снегоходе. Но тогда бы потратил бы три часа, а не сорок минут. И тогда до полудня я никак бы не успел.

Поднялся выше, внизу пронеслись заснеженные вершины гор Санта-Круз. Сменились на лес, мелькали верхушки деревьев, то, сливаясь в тёмно-серое месиво, то, расступаясь белыми проплешинами.

Слоистые сизые облака издалека казались плотными и осязаемыми, но расходились, как нечто совершенно невесомое и нематериальное. Была видна только кабина, и я будто плыл в этой податливой субстанции, раздвигая её своим телом.

Но тут я вырвался на простор, увидел окружённую высокими бетонными стенами с блестящей спиралью колючей проволоки звероферму Итана. Но его самого не заметил. Также нигде не было видно его техников, которые обычно суетились около клеток. Покружившись над фермой, я опустил самолёт около леса.

Почему-то сканер на входе не сработал, но створка все равно отошла. Но стоило мне сделать пару шагов, как что-то похожее на дуло уткнулось в спину.

— Руки подними. Не оборачивайся! И без фокусов.

Голос незнакомый, высокий и резкий.

Мы прошли мимо длинного ряда клеток под остроугольной крышей, засыпанной рыхлым слежавшимся снегом, и оказались у добротного кирпичного дома. Громко скрипнув, дверь распахнулась, и в бледном свете, сочившемся из мутного окошка, я обнаружил за столиком двоих. Когда глаза привыкли к полутьме, смог их рассмотреть внимательно. Плотный мужик с квадратным простоватым лицом и неопрятной чёрной бородой, и долговязый парень с почти аристократичными чертами лица. За стёклами элегантных очков в тонкой золотой оправе — колючий взгляд блёкло-голубых глаз.

Третий член шайки, худющий, как глиста, деловито обыскал меня, распахнул куртку, и, ухмыльнувшись, вытащил из кобуры пистолет-пулемёт. Бросил на столик и очкастый главарь, схватив, повертел оружие в руках, ощупывая настолько гибкими пальцами, что, казалось, они гнутся в любую сторону.

— На генетический код настроено? — поинтересовался он глуховатым баритоном. — А если мы тебе руку отрежем, будет твоя пушка стрелять?

— Не будет.

— Ну, вот, хорошо, наконец-то услышал твой голос. А ну-ка попробуем. Давайте, парни! Начинайте!

Бородатый мужик степенно, немного сутулясь под собственным весом, выбрался из-за стола, подошёл ко мне и схватил меня сзади за руки так крепко, что я едва мог дышать. Худющий парень возник передо мной и врезал со всей силы по лицу. Голова взорвалась мучительной болью, на подбородок закапала кровь. На миг я отключился, но встряхнув головой, вновь выпрямился, не сводя взгляда с очкарика.

Тот приблизился ко мне, изящным жестом фокусника вытащил из кармана пиджака резиновую перчатку. Надел и размашистым жестом провёл по моему лицу. Подождал, когда подсохнет кровь, схватив пистолет-пулемёт, поднял к потолку. Индикатор мигнул зелёным и в то же мгновение раздался оглушительный грохот. Сверху просыпались куски штукатурки.

— Отлично. Работает.

Они заманили меня ради моего оружия? Что за бред?

— Что будем с ним делать? — пробурчал бородатый мужик.

— Надень на него наручники, и поехали, — обдав меня с головы до ног хмурым взглядом, изрёк очкарик.

Амбал защёлкнул за моей спиной наручники и вытащил наружу. Рядом с высокой стеной примостился большой аэробот, похожий на катер, выкрашенный в бело-голубой цвет. Швырнув меня на заднее сидение, кряхтя и матерно ругаясь, бугай втиснул свою тушу на переднее сидение. Тощий присел рядом со мной, а главарь устроился на месте водителя.

Резво снявшись с места, аэробот понёсся сквозь лес. Ветки хлестали по кабине и лобовому стеклу. Конвоир рядом со мной откинулся на спинку и, закрыв глаза, задремал, от уголка рта вниз потянулась слюна. Бородатый что-то ворчал себе под нос и каждый раз матерно ругался, когда аэробот подпрыгивал на очередной колдобине.

Я попытался разорвать цепь, которая скрепляла наручники — на морозе сталь становится хрупкой. Опустив голову, так чтобы мои усилия не заметили, я медленно, но верно, начал растягивать звенья. Металлические кольца врезались в запястья, резкая боль выжала из глаз слезы, но я не оставлял попыток. Казалось, что вот-вот и свобода, но тут силы оставили меня окончательно. Я опустил руки и вдруг — щёлк, и левая рука освободилась.

Бандиты ничего не заметили. Тощий рядом со мной спал, постоянно заваливаясь мне на плечо, так что приходилось отталкивать его патлатую голову. А главарь с бородатым матерно ругались, постоянно поминая бабло и какого-то Конкорда.

Когда Глиста в очередной раз свалился на меня, я спихнул его себе на колени и, схватившись за тощую шею, придушил. Аккуратно вернул на место и приткнул так, чтобы казалось, что тот спит.

Внимательно осмотрелся и обнаружил в куче хлама рядом с кожухом движка гаечный ключ. Быстро выхватил его и бах! Шарахнул со всей силы по башке бородатого. Тот только вздрогнул, словно его укусил комар, и злобно прожёг меня взглядом. Маленькие свиные глазки расширились. Попытался вскочить, протягивая ко мне крючковатые пальцы.

— Бл… Е… твою мать! — заорал очкастый. — Сядь на место, Пуд!

Аэробот вильнул, завертелся и свалился куда-то вниз. Нас закрутило, и, пролетев полсотни шагов, мы с грохотом врезались в толстенный ствол. Громкий скрежет. Толстый сук пробил стекло и пригвоздил бородатого. Он захрипел, забулькал и затих.

Очкастый метнул взгляд назад. Распахнул дверцу и выскочил пулей из аэробота. Но я сильным ударом ноги выбил дверь со своей стороны и оказался напротив него.

Блеснул длинный клинок. Выпад. Лезвие вошло в толстую парку — и я ощутил еле заметный укол, но успел отшатнуться. Ещё удар. Я схватил руку с ножом снизу, потянул вперёд. И врезал очкастому по роже. Он вскинулся, попытался вырваться. Но я тут же сжал его запястье сверху, а левой свободной рукой обхватил за шею.