Евгений Аллард – Изгой (страница 4)
Я включил двигатели, корпус передёрнулся, вздрогнул и словно потянулся, как проснувшийся гепард. Турбины завели привычную песню. Флаер медленно всплыл, закачался, как на лёгких волнах шлюпка, вначале невысоко, потом всё выше, выше. Пока не остались внизу верхушки дубов и осин, берёз, слились в единое серо-зелёное месиво.
Внизу бежала серая лента шоссе. Телега, запряжённая лошадью. Проехал, подскакивая на ухабах и, объезжая самые глубокие ямы, самосвал. Эта магистраль раньше была основной, двадцать полос, десять в прямом направлении, десять в обратном, сделали её по уникальной технологи так, что она могла сама восстанавливаться, но сейчас от неё остались лишь воспоминания. Зигзаги глубоких трещин пропахали серый пластобетон, ямы, ухабы, поваленные стойки электроосвещения.
— Слушай, Мика, а папаня твой теперь где, если не секрет? — я бросил на девушку изучающий взгляд.
— Он улетел. На звездолёте, — спокойно сказала она. — Вместе с Грушевским, Никитиным и моим братом.
Решил не говорить Микаэле, что скорее всего, Модест Моргунов, и его сын, как и все остальные, никуда не улетали. А пребывают сейчас в виде хорошо запечённых кубов, сваленных на складе научного центра. Но зачем огорчать девушку?
— И с Гордоном Макбрайдом? Да?
— Нет! — выпалила она зло, приподняв верхнюю губу, ощерив белые зубки с острыми клычками. — Вранье! Папа никогда бы не стал спонсировать эту секту, — на скулах выступил тёмный румянец, задышала тяжело, прерывисто. Я видел, как вздымается её грудь. — Он ненавидел фанатиков!
— Ну ладно, ладно. Я так сказал. А чего ж ты с ним-то не отправилась? А?
— Не захотела. Мне здесь нравится. Понятно?
Ну да, чего же не понять-то. Если бы Мика отправилась бы в научный центр вместе с отцом, её бы тоже уже не было в живых. А так… Она выжила и теперь развлекается. Людей убивает.
Система вывалила сообщение: «Вы вторгаетесь в охраняемое воздушное пространство. Свяжитесь с диспетчером для получения маршрута следования…Свяжитесь с диспетчером…»
Связываться я, естественно, не стал. Просто прошерстил готовые маршруты и нашёл тот, который проходил довольно близко с нашей базой. Естественно, была опасность попасть в инверсионный след, из-за которого мой несчастный летун мог свалиться в штопор, но я надеялся на свои способности пилота.
Вот уже на горизонте выросли массивные похожие могильные памятники башни делового центра. Пронизанная золотистыми лучами изящная паутина туннелей между ними сияла и переливалась, как неоновая реклама. Причудливо извивались серебристые ленты магнитопланов. Замелькали узкие щели улиц внизу.
Резкий вопль сирены и грозный окрик:
— Пилот флаера класса «Танго-Альфа-Фокстрот-Десять», вы нарушили воздушное пространство города. Снижайтесь и сдайтесь в руки полиции. Повторяю. Вы нарушили…
Глава 3
Казнь
Я пел а капелла, то есть без сопровождения, прикрыв глаза, чтобы не видеть вызывающих уныние потолка и стен, словно скрывавших под ровным слоем бежевой краски ругательства, слезы и стоны тех несчастных, которые раньше ожидали здесь своей незавидной участи. Выводил одну за другой музыкальную фразу, прислушиваясь к своему голосу, не вибрирует, звучит ровно, правильно ли я захватываю воздух? Ведь это так важно, чтобы работали лёгкие, а не живот.
— Заткнись, сволочь! Урою!
Хриплый вопль заставил меня открыть глаза и с сожалением обнаружить перед собой кряжистого молодца. Бицепсы размером с мою ляжку. Густая поросль на голой груди. Зато на круглой башке волос почти не осталось, лишь жалкий венчик вокруг здоровенный бугристой лысины.
— Да пусть поёт, — из другого конца камеры послышался добродушный, чуть сипловатый голос. — А можешь «Тишина за Рогожской заставою»? Моя бабёнка очень её любила.
Моя харизма выросла сразу процентов на двадцать. Если бы это хоть как-то улучшило моё положение здесь.
— Могу.
— Хорошо поёшь, душевно, — худосочный парень, что просил меня спеть, опустился рядом на койке, сгорбился, будто позвоночник совсем не держал его. — А ты из-за чего сюда попал-то?
— Сам не знаю. Схватили, а за что? Х… его знает.
— Угу, сюда, конечно, всё не за что попадают, — гулко хохотнул амбал, но как-то совсем не весело.
Присел напротив, широко расставив тощие волосатые ноги в холщовых шортах, повесив между колен руки. Вздохнул тяжело.
— Харя у тебя знакомая, — сказал беззлобно. — Ты не Громов часом? А?
— А, точно, — парень, сидевший рядом, бросил на меня взгляд и расплылся в улыбке. — А я думаю, на кого ты похож. Надо же, с кем напоследок довелось встретиться. Да, этот… — он закатил глаза, ткнув белым длинным пальцем в потолок. — Таких, как ты не любит. Как же ты, бедняга попался? Эх…
Рассказывать, как я попал сюда, не стал — противно и стыдно. Только закрыл глаза, как замелькали слившиеся в одно целое серо-стальные стены башен. В ладони лёг нагретый пластик штурвала.
Я выныривал из-под причудливого переплетения туннелей, едва успевал уворачиваться от аэротакси. Но два бело-голубых полицейских флаера вцепились в меня, как клещи, предугадывая, куда я поверну, в какой переулок, где попытаюсь проскочить.
Мог бы стартануть в космос — наверняка, полиция не имела на своих флаерах ракетные движки, но чтобы стало бы с Микой? Тело девушки превратилось бы в кашу. Увы, на моём летуне не стояла противоперегрузочная капсула — я-то в ней не нуждался. И летели мы в таком бешеном темпе, что я не мог снять с Мики электронные наручники и передать её костюм, который бы спас её.
Замелькали серые квадраты многоэтажек, как длинные белые червяки расползлись магистрали гиперлупов — вакуумных поездов. Я не мог лететь на базу, это означало привести за собой хвост.
Все громче верещала система, давая понять, что топливо на исходе. И я ощущал своё бессилие, беспомощность перед обстоятельствами, которые преодолеть не мог.
Полуприкрыв глаза, я выдохнул воздух и положил руку на рукоять снижения тяги. Мягко отдал штурвал от себя и включил двигатели на реверс. Флаер замедлил свой полет, стал планировать вниз, вниз, легко, словно кленовый лист по осени. И наконец опустился на площадку, ограниченную четырёхугольником серых башен.
«Миссия провалена», — возвестила равнодушно система. «Минус сто баллов».
Это почти все баллы, что я заработал в битве с гнерами. Но это волновало меня меньше всего. Капкан захлопнулся. Твою мать! Хотелось взвыть от досады, стукнуть со всей силы по панели управления, заорать.
Крыльями чайки взлетели вверх двери, внутрь просунулась физиономия в солнцезащитных очках в пол-лица и меня бесцеремонно выволокли наружу.
— Попался, недоумок!
Земля качнулась под ногами, когда оглушил страшный разряд электротоком. И я чуть не впечатался носом в корпус флаера. Шею, запястья и лодыжки больно сжали электронные кандалы.
Два мента. Чем-то похожих друг на друга. Двое из ларца — одинаковых с лица. Оба плотные, поперёк себя шире. Лишь один пониже, другой повыше. Оба в солнцезащитных очках.
— Сбежать от нас вздумал, ублюдок, — тот, что повыше с нашивками лейтенанта, победоносно оглядел меня с ног до головы.
— Смотри, Семён, чего я здесь нашёл, — из недр флаера послушался радостный вопль второго мента, и уже совсем ласково, прямо елейно: — Давайте, барышня, я вас освобожу.
Через пару минут из флаера выскочила Мика, сиявшая ярче солнца.
— Спасибо, что спасли меня. Дорогие мои! Спасибо!
— Как вы оказались здесь, барышня? — лейтенант осклабился. — Этот мерзавец что-то сделал с вами? Говорите, не стесняйтесь. Вам ничего, совсем ничего, не угрожает. Мы сразу приняли ваш вызов. И поверьте, всё остальное было лишь делом времени.
— Он меня похитил и изнасиловал, — вздёрнув подбородок, девушка выставила грудь, демонстрируя висящие лохмотья блузки, как награды, раны её уже зажили, коллагеновый пластырь полностью рассосался. — Меня зовут Микаэла Моргунова. А этот мерзавец хотел получить выкуп у моего дяди Герберта.
Подошла так близко, что я ощутил её горячее дыхание на своей груди. Бросила торжествующий взгляд.
— Ну что, ублюдок? — поднялась на цыпочки, чтобы достать до моего лица и прошипела: — Теперь получишь своё!
Резкая боль в паху выбила слезы из глаз. Эта маленькая сучка переиграла меня во всём. На языке вертелась куча ругательств и оскорблений. Но всё, что я мог теперь делать — молчать и улыбаться. Снисходительно и даже добродушно. Не впадать в истерику, а лишь стоически воспринимать неприятности, в которые вляпался по своей вине.
Мне показалось, что она смутилась. Едва заметно, но отвела глаза, не выдержав моего насмешливого взгляда. Отошла в сторону к флаеру, где возились менты. Они вытащили принтер, оружие, костюм, который тут же перекачивал в руки Микаэлы. Мог бы догадаться сразу, что она могла ментально послать вызов полиции и нас тут же засекли.
— Так, а как звать-величать тебя? — лейтенант подошёл ко мне, вытащив из-за пояса ДНК-сканер.
— Олег Громов, — сказал я, терять все равно было уже нечего.
— О, точно. Василий, ты смотри. Только день начался, а мы очередного смертника поймали. Ну б…