Евгений Алексеев – Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (страница 41)

— Он что хочет подорвать весь дом? Зачем?

— Уничтожит все следы своего разврата здесь.

Она закрыла лицо руками, потом отняла и взглянула на меня:

— Помогите мне сбежать отсюда. Я вам покажу чёрный ход. Надо спуститься по аварийной лестнице.

— Конечно, помогу. Ольга… вы не могли бы потом позвонить в милицию и рассказать обо всем. Здесь рядом село Загорянское, там пост милиции…

— Простите, как вас зовут? — она вдруг перебила меня.

— Роберт, — я решил не выдавать своё настоящее имя. — Князев.

— Роберт, красивое имя, — проронила задумчиво. — Так вот. Конечно, я позвоню в милицию. Чтобы этого мудака забрали. Всю кровь он у меня выпил, мерзавец, подонок. Хотя… — она втянула ноздрями воздух, всхлипнула, но потом через силу продолжила: — Он опять вывернется.

Я помог Ольге подняться. Она отряхнула платье и пошла к двери. Чуть приоткрыла, выглянула в щель и затем махнула мне, приглашая подойти. Мы выскользнули в коридор и добрались до поворота.

— Тсс! — я прошептал, отпрянув в сторону, услышав шум разговоров.

Открыв дверь, я юркнул туда, Ольга оказалась рядом. В темноте я слышал её прерывистое дыхание. И обдумывал слова Решетовой. Зачем прокурору взрывать этот дом? Чтобы убить жену? Но ведь будет расследование, эксперты сразу определят, что это поджог, остатки динамитных шашек найдут. И как Решетов собрался эти все шашки запалить? Чем? Не проще было просто убить Ольгу, закопать тело в лесу, объявить, что она пропала? К чему такие сложные действия, которые могут ни к чему не привести?

— Ты уверен, что всё сработает? — я услышал голос Решетова, который остановился прямо рядом с дверью, где в комнате стояли мы с Ольгой.

— Уверен, — глухо, но твёрдо отозвался его собеседник. — Главное, чтобы был подрыв. В подвале. Ты понимаешь, что это главное.

Повисла пауза, и я уж решил, что они ушли, но тут услышал ответ Решетова:

— Надо сработать все, как по нотам. И быстро. Шашки точно уничтожит огонь? Остатков не найдут?

— Не найдут. При таком пожаре? Да ты что? Все следы будут уничтожены. Будет обычный взрыв газа. Все. Бывает.

— Ладно, Глеб. Надеюсь на тебя.

Подождав пару минут, я старательно прислушался и понял, что Решетов со своим подельником ушёл. Мы выскользнули с Ольгой, и она подвела меня к закрытой металлической дверце. Открыла. И там оказалась лестница, узкая, с металлическими перилами. Она начала спускаться вниз, я за ней, прикрыл дверцу.

Когда мы оказались в подвале, я сразу ощутил резкий запах газа: смесь чеснока, серы и тухлых яиц. Ольга тоже почувствовала его, закашлялась, вытащила платок из кофточки, приложила к лицу. А я начал понимать, каким образом Решетов собрался устроить подрыв шашек. Но ведь малейшая искра и этот дом взлетит на воздух? Неужели он не подумал об этом? Под домом заложена настоящая бомба.

Ольга быстро прошла по узкому коридору, толкнула дверь, и мы оказались с другой стороны дома, который выходил на небольшой двор, в окружении высокого бетонного забора, за ним стоял стеной густой лес.

— Помогите мне, — Ольга обернулась ко мне.

Я огляделся непонимающе, каким образом можно сигануть через этот высокий забор, да ещё немолодой женщине. Сам бы я смог перебраться.

Но тут увидел, что у забора стоит высокий деревянный ящик с наклонной выкрашенной синей краской крышкой, рядом висит ведро-конус, выкрашенное в ярко-красный цвет, монтировка и топорик.

Я помог забраться Ольге на этот ящик. Сам прыгнул наверх забора, взглянул вниз.

— Я спрыгну вниз, а вы перебирайтесь, — предложил я. — Внизу вас поддержу.

Я перемахнул через забор, спрыгнул вниз в мягкую опалую листву. И протянул руки, чтобы помочь Ольге спуститься.

— Прыгайте! — сказал я, увидев её наверху.

Она спустилась вниз, повисла, опустив ноги, и я смог перехватить ее, когда она отпустила руки.

— Спасибо, Роберт, — сказала она с какой-то печалью. — Вы такой отзывчивый. Если бы мне встретился такой мужчина… Вы не хотите пойти со мной? — вдруг предложила она.

— Нет. Извините, не могу. Надо остальных предупредить.

Не мог же я сказать этой женщине, что должен во что бы то ни стало отыскать Марину.

Ольга вздохнула, оправила платье и уверенно направилась к тропинке, которая вилась под призрачным светом Луны среди высоких дубов с развесистыми кронами, белеющими стволами стройных берёзок.

А я вернулся в дом. Запах газа стал сильнее, или мне так показалось после того, как я вошёл со свежего воздуха, пропитанного ароматом хвои, прелой листвы и родниковой воды. Аккуратно ступая по бетонному полу, я прошёлся по подвалу, прислушиваясь к звукам, и уловил все-таки свист. Открыл тяжёлую дверь и оказался в помещенье, где царила, как мне показалось вначале, абсолютная тьма. Но свет включать не стал. Мало ли, искра и все взорвётся к чёртовой матери. Распахнув дверь, подождал, пока глаза постепенно привыкнут к полутьме. Стал различать трубы, выкрашенные светлой краской и два столба посредине. Пошёл на свист, пощупал трубы и понял, что одна снизу подпилена. Как залепить дыру? Чем? Тут на полу увидел кусок то ли битума, то ли замазки. Она оказалась достаточно мягкой, покатал ее в руках, погрел, и постарался, как можно глубже затолкать в дыру. Свист прекратился.

И я уже собрался уйти, но решил обследовать эти странные трубы, закреплённые к полу толстыми болтами. Для чего они? Они выглядели, как два позорных столба. Решетов решил тут привязать меня? И ещё кого? Если для всех музыкантов, то столбов должно быть четыре. Если для меня и Марины? Глупость. Судя по словам Ольги, властный прокурор совсем голову потерял из-за девушки. И я хорошо понимал его. Тогда к чему эти приготовления? Я подумал, что нужно найти в этом доме стационарный телефон и попробовать дозвониться до Сибирцева. Ольга, конечно, обещала обратиться в милицию, но, во-первых, могла солгать и помогать не собиралась. А, во-вторых, менты в Загорянском тоже могут быть прикормлены Решетовым.

Я поднялся по аварийной лестнице и вернулся в комнату, где мы ужинали. Парни, похоже, даже не заметили моего отсутствия. Развалившись на стульях, дрыхли.

Только Витек, который что-то писал быстро в своём блокноте, поднял голову, оглядел меня с ног до головы и спросил:

— Ты где рожу так расцарапал? По деревьям что ли лазал?

— На террасе воздухом дышал, а там дуб. Не заметил в темноте, напоролся на сук, — объяснил я.

— На сук? — Витек хмыкнул недоверчиво, но переспрашивать не стал, углубился вновь в свои записи.

Рассказывать пацанам, что мы сидим здесь, как на пороховой бочке, и можем взлететь на воздух, пока не стал. Вдруг они ударились бы в панику, стали орать, побежали бы. А самое главное я сделать не смог — найти Марину. А вдруг ее вообще нет в доме? И это было бы самым сильным разочарованием для меня.

Автору очень нужна обратная связь, комментарии, отзывы, чтобы знать, в каком направлении идти. Лайки, награды тоже хотелось бы, но обратная связь для автора важнее. Если глава понравилась или не понравилась чем-то, не стесняйтесь, напишите, что думаете.

Глава 17

Концерт с петлей на шее

После ужина я зашёл в туалет, попытался смыть кровь с воспалившихся царапин на лице. Вспомнил с сожалением, что в чемоданчике Брутцера имелись палетки с гримом и я бы мог замалевать эти следы лазанья по дереву. Но раз это сделать не удалось, пришлось идти в зал с располосованной мордой, надеясь, что это не привлечёт внимание.

Когда вошёл в зал, обнаружил за столиками массу народа. Это чем-то напомнило ресторан в Доме кино. Гости Решетова выглядели респектабельно: мужчины в хорошо сидевших на них костюмах, явно сшитых где-то за бугром, из заморской ткани. Белые рубашки, стильные широкие галстуки, унизанные перстнями пальцы. На некоторых по жилетам струились изящные золотые цепочки, уходя в специальный карман для часов-брегетов. Заметил несколько дам в таких откровенных туалетах, что поначалу подумал, что это бабочки по вызову. Но по возрасту эти годились в матери этим самым бабочкам, а то и в бабушки.

Царил тихий, такой же солидный гомон голосов, но не слышались ни смех, ни выкрики. Все, что называется, чинно-благородно. И я даже представить не мог, зачем всем этим важным господам песни битлов? Им скорее захотелось бы послушать что-то из советской партийной эстрады, в стиле «И Ленин такой молодой, и юный Октябрь впереди». Но я забрался вместе с остальными членами нашей группы на эстраду, взял свою гитару, набросил ремень, и начал перебирать струны.

— Витя, чего исполнять будем? — спросил его.

— По вот этому списку, — он протянул мне написанные от руки самим парнем названия песен.

Первой там стояла почему-то песня Харрисона «While My Guitar Gently Weeps», но с пометкой: «играть спокойно». И я подошёл к микрофону, стал наигрывать мягко и нежно мелодию и петь. Витя и Сева начали мне подыгрывать, а Никита очень верно подавал ритм на ударных.

Лишь некоторые гости развернулись, чтобы бросить взгляд на наши потуги, но потом вновь увлеклись разговорами. А официанты, похожие друг на друга, как близнецы-братья, в чёрных отлично отутюженных брюках со стрелками, в белых рубашках, жилетках и галстуках-бабочках, с прилизанными блестящими от геля волосами, бесшумно скользили по паркету, разносили на подносах тарелки с яствами.

Я постарался отвлечься от своих мыслей, погрузиться полностью в игру. Думая лишь о том, что пока в зале столько народу, вряд ли прокурор захочет взрывать весь дом именно сейчас.