Евгений Алексеев – Назад в СССР: Классный руководитель, том 2 (страница 44)

— Я дам вам мою машину, съездите туда и закупите все, что нужно для спектакля. Декорации обеспечит Сходненский мебельный комбинат. Я уже договорился. Предоставьте им чертежи, они все сделают. Вот вам координаты мастера цеха.

— Я могу взять с собой ещё одного человека? — я вспомнил о Ксении, без которой выбрать мне нужные материалы будет очень проблематично.

— Конечно, конечно, Олег Николаевич. У вас пропуск — вы плюс один.

— А бюджет? На какую сумму мы можем рассчитывать?

— Ну, если вы будете золото-бриллианты, парчу и золотое шитье закупать, то школа не потянет, — Арсений Валерьянович усмехнулся.

— Нет, бриллианты и парча не нужны. У нас вообще-то «опера нищих», нужно несколько приличных костюмов.

— Хорошо. Можете закупить там пару швейных машинок хороших. Дадим вам в помощь швею из ателье. Так что, действуйте. И ещё. Смотреть спектакль приедут представители ГОРОНО и немецкий специалист. Вы, кажется, немецкий знаете, Олег Николаевич?

— Да, знаю. Хотя, смотря на каком диалекте будет говорить этот немец.

— Ничего, ничего. На нормальном он немецком говорит. Его оценка будет самой важной, а лучшие коллективы поедут в ГДР на фестиваль самодеятельных театров. И вот ещё что, Олег Николаевич. Хочу вас рекомендовать в кандидаты в члены партии. Характеристику я подготовил. И, возможно, рассмотреть о назначении вас заведующим учебной частью.

— Третьем завучем?

— Нет, — кривая улыбка тронула его губы, он покачал головой. — Ратмира Витольдовна — хороший специалист, но она уже пожилой, не очень здоровый человек. Ей пора на пенсию. А вы, молодой, целеустремлённый, у которого есть интересные идеи. Нам нужны такие люди.

— Благодаря за доверие, Арсений Валерьянович, — мой голос предательски дрогнул, сорвался, я откашлялся и продолжил уже уверенно: — Постараюсь оправдать.

— Ну, вот и прекрасно.

Когда вышел из кабинета директора, какое-то время стоял, прислонившись к двери, не в силах усмирить сердце, которое скакало в груди, как взбесившийся конь било копытом по рёбрам. На меня пролился настоящий золотой дождь из обещаний, в которых я верил также, как в наступление конца света.

Секретарь директора прекратила на миг стучать по клавишам «Ятрани», бросила на меня изучающий взгляд и усмехнулась.

А я отправился на второй этаж, в кабинет физики, где меня ждал мой 9 «Б». Распахнул дверь, и ребята сразу поднялись со своих мест, даже как-то радостно.

— Так. Пока маленькое сообщение, — положив портфель на стол, начал я. — Директор дал задание к пятнице подготовить наш спектакль по Брехту. Это очень срочно.

— Но мы не успеем! — подал голос Бессонов.

— Арсений Валерьянович распорядился освободить всех, кто занят в пьесе, от занятий, — по классу сразу прошла волна радостных вздохов. — Потом я позанимаюсь со всеми дополнительно. Но имейте в виду, если кто-то примажется к нашим репетициям, но делать ничего не будет, выгоню к чёртовой матери! Понятно?

— Понятно! Ясно! — ответили радостным хором.

Я подошёл к парте, где сидела Добровольская:

— Ксения, мы с тобой после урока едем в ГУМ, покупать все необходимое для постановки. Собери все свои наброски костюмов, декораций, продумай, что нам надо закупить. Директор даёт машину.

— По декорациям у нас Аня Перфильева, она тоже поедет?

— Нет. Мы поедем вдвоём с тобой, — у девушки такой радостью вспыхнули глаза, разлился румянец по щекам, что меня аж в жар бросило. — Пересядьте с Аней на последнюю парту и там все обсудите. Хорошо?

— Хорошо, Олег Николаевич!

Ксения вскочила, забрав свою сумку быстро перешла на последний ряд. К ней пересела пухленькая девушка с круглым добродушным лицом, короткой стрижкой каштановых волос.

А я вернулся к столу, достал учебник, раскрыл на нужной странице и приготовился вести урок. Но тут дверь в класс распахнулась, и я вздрогнул. Прошёл Звонарёв, подошёл ближе, так что я машинально отодвинулся. Но парень отвёл глаза и невероятно вежливо сказал:

— Олег Николаевич, простите за опоздание. Это больше не повторится.

Я не верил своим глазам: передо мной стоял примерный ученик, с аккуратной стрижкой, в обычном школьном костюме, с пришпиленном комсомольским значком. И куда подевалась вся наглость?

— Хорошо, Михаил. Займи своё место.

Звонарев, подхватил портфель и отправился к своей парте. Уселся, выложив учебник и тетрадку, рядом положил пластиковый пенал.

И мне показалось, что мир перевернулся. Промелькнула мысль, может быть, я зря наговариваю на Звонарёва, и он не убивал тех девушек? Похожесть на Ксению только случайность?

— Хорошо. Давайте начнём урок. Что мы проходили в предыдущий раз?

Когда на задней парте поднялась рука, меня передёрнуло, тошнота подступила к горлу. Я откашлялся и как можно спокойней сказал:

— Звонарёв, пожалуйста, отвечай.

Парень медленно, с достоинством встал:

— Мы проходили «Силовые линии электрического поля».

— Хорошо. Выйди к доске и расскажи.

Звонарев выбрался из-за парты, одёрнул пиджак. И когда он шагал между парт, я машинально отошёл в сторону, к окну, что выглядело со стороны, наверно, глупо. Но сработал рефлекс. Сложил руки на груди и приготовился слушать.

Звонарёв уверенно подошёл к доске, взял мел и начал отвечать:

«Вначале вспомним, что такое „электрическое поле“. Это особая форма материи, существующая вокруг электрически заряженных тел. Мы не можем увидеть его непосредственно, однако его свойства и влияние на другие заряды можно изучать. Для наглядного представления о структуре и силе электрического поля Фарадеем в 19-м веке был введён метод силовых линий».

Он начал быстро рисовать на доске различные формы силовых линий. Одновременно быстро и чётко, словно читал по учебнику, рассказывал:

«Силовая линия электрического поля — это воображаемая линия, проведённая в поле таким образом, что в каждой ею точке вектор напряжённости электрического поля был направлен по касательной к этой линии. Силовые линии показывают траекторию движения заряда в электрическом поле».

Я не мог понять, что произошло. Почему парень так изменился? Отец надавил? Или Звонарёв решил во что бы то ни стало вернуться в школу?

— Хорошо. Расскажи о свойствах силовых линий.

— Силовые линии начинаются на положительных зарядах, заканчиваются на отрицательных. Силовые линии не пересекаются. Густота линий пропорциональна модулю напряжённости поля. Силовые линии непрерывны.

— Молодец, садись. Очень хорошо.

Звонарёв аккуратно положил мел, вытер руки тряпкой. Обвёл класс взглядом, особо остановившись на парте, где сидели Ксения и Аня, увлечённые своим делом. И также спокойно вернулся на свою парту, прихватив свой дневник, куда я поставил пятёрку с плюсом.

— Хорошо, — я вернулся к доске, поглядывая на Звонарёва, ожидая от него какой-нибудь подлянки, что, наверно, выглядело очень глупо с моей стороны: я боялся собственного ученика. — Теперь я расскажу дальше. Тема нашего урока: «Проводники и диэлектрики в электростатическом поле. Напряжённость электрического поля шара и бесконечной плоскости»

Я не стал пересказывать учебник, это всегда казалось мне глупым. А обратился к лекциям Фейнмана, где он рассматривал диэлектрик на молекулярном уровне. Слушали внимательно. И когда прозвенел звонок, не сорвались с места.

— Ну вот, а по учебнику параграфы с сорок пятого по сорок восьмой.

Я подождал пока все выйдут из класса, останутся только Ксения и Аня. Когда они подошли ко мне, положили толстую тетрадочку, которую я пролистал.

— Аня, спасибо большое. Теперь мы с Ксенией все это попытаемся выполнить, — я улыбнулся.

Когда Аня, взяв свою потрёпанную сумку из потрескавшегося кое-где кожзаменителя с ручками, обвязанными изолентой, с расстроенной миной, ушла из класса, я объяснил Ксении нашу задачу:

— Сейчас подъедем к тебе домой. Ты переоденешься, возьмёшь паспорт…

— Зачем, Олег Николаевич? — у девушки широко раскрылись глаза и в то же время в них засверкала нечаянная радость, словно я приглашал её в загс.

— Потому, что, Ксения, мы с тобой не в сам ГУМ едем, а в 200-ю секцию. Ты знаешь, что это такое?

— Конечно, знаю! — она задорно улыбнулась. — Заодно с моей мамой вас познакомлю.

— Действительно, я, как классный руководитель, должен был познакомиться с твоими родителями. На собраниях я только твоего отца видел.

— Он мне не отец, — холодно бросила она, настроение у девушки сразу испортилось. — Отчим. Мама второй раз замуж вышла.

Понял, что Ксения недолюбливает второго мужа своей матери. Но это бывало так часто, что я не удивился.

Во дворе школы нас действительно поджидала темно-синяя «Волга», газ-24 с шофёром — толстяком в зимней куртке с меховым куцым воротником и в кепке. Узнав, что надо подъехать к дому девушки, молча кивнул.

Ксения, как оказалось жила в одной из элитных кирпичных высоток, которые построили на конечной автобусов. Как раз откуда я уезжал в школу. Вторая дверь с кодовым замком, хотя нацарапанные рядом на крашенной в голубой цвет стене цифры легко можно было прочесть. В просторном фойе, отделанном бежевым искусственным мрамором — три лифта, один грузовой, два пассажирских. Элитный дом по советским меркам. С лязгом и грохотом спустился лифт, отошли створки, стенки из рифлёных стальных панелей, даже имелось большое зеркало, которое никто не расколотил и не изукрасил матерными фразами.