Вновь будут улицы полны
Фигурок стройных силуэтов.
Зима – предчувствие весны,
Весна – лишь предвкушенье лета…
Глава третья.
Сумерки рассветные
…
Мир – это вместилище духа, вещь
чудесная и загадочная,
и нельзя обладать им.
…
И это пройдет
На кольце владыки соломоновом
Надпись выбита в напоминание,
В час сомнений чтобы словом молвленным
Дать надежду одолеть отчаяние.
Слезы вытерев, казалось неутешные,
Я прошу, – помилуй меня грешного
Справиться с дарованною силой.
Господи, мя грешного помилуй…
«За спиной оставлены тревоги…»
За спиной оставлены тревоги
Ухожу неслышными шагами
Прочь. Мне звезды падают под ноги.
Очень странно, – звезды под ногами.
Холодно смеется, звездной пылью
Манит пустота слепящей далью,
Соблазняя ветром быстрокрылым,
Уносящим ночь под темной шалью.
Сброшены ненужные одежды
И броня сверкающая стали.
Вновь раскрыто сердце для надежды,
А глаза опять полны печали…
«По тоненькой тропинке зыбкой…»
По тоненькой тропинке зыбкой
В глубоком и холодном белом снеге
В стремительном и легком беге
С загадочной как сон полуулыбкой
Несется, овеваемый ветрами,
Ласкаемый их сумрачным дыханьем…
Что будет дальше… Тонкой острой гранью
Сверкнет закат, далекими кострами
В тепло маня,
Но бег не остановит…
Лишь чей-то взгляд внимательный уловит
Неясный отблеск тающего дня…
«Где-то там, на зеленой равнине…»
Где-то там, на зеленой равнине
Между гор с голубыми снегами
Ходит дева в плаще бело-синем,
Чуть касаясь травы. Под ногами
У нее не увидишь тропинки,
И за ней не останется следа, —
Только две чуть заметных слезинки
На щеках уходящего лета…
«Входи, входи скорее…»
Входи, входи скорее,
Дверь открыта.
Мы ужин разогреем на огне,
Поговорим, расскажешь мне, где скрыто
То главное в минувшем долгом дне,
Что нас свело так неожиданно и просто,
И также просто завтра разлучит,
Что недоверия разрушило коросту,
И почему так притягательно звучит
Усталый голос сквозь огня гудение 
