Evgenii Shan – На шхуне Скопа к островам Океании. Экспедиция в будущее (страница 4)

– Откуда у Вас QR код, сэр? – меня это удивляло, как он спокойно предъявил в полиции.

– Это Line японский мессенджер. Я наугад предъявил, но прошло гладко. Очевидно это приложение и до сих пор используется для идентификации… Полицай, правда, ворчал что машинка-сканер у него не те даты показывает. Хорошо, что тайцы до сих пор плохо ориентируются в европейском летоисчислении.

…

В Банг Бао мы всей командой пошли поесть свежих морепродуктов, чем очень обрадовали местных. Братья русский и таец выпили по бутылке пива вместе со мной, а Чен с Риндой ограничились. Чен был серьёзен, но не подавлен. Братья же остались довольны заходом, рассказывали, что никаких поползновений к шхуне не было, а местные рыбаки очень дружелюбны. Кэп пообещал рассказать всё в кают-компании, а пока приказал отдыхать и наслаждаться свежими креветками и кальмарами. Возвращались вечером, прикупив пять бутылок рома про запас на рейс, но потом кэп решил, что этого будет мало.

– Огненная вода всегда в цене у туземцев, а ведь мы отправляемся именно туда. Саня, Пым, сбегайте и купите ещё коробку Сэм Сона.

В кают-компании, когда все собрались, шкипер объявил общее собрание. Откупорил бутылку рома и налил себе и мне по стаканчику. Ринда принесла свежих вяленых кальмаров и кучу всякой зелени. Шкипер выпил, помолчал и начал рассказ.

– Я долго беседовал с монахами Ват Клонг Прао, они мне много интересного рассказали.

– Ты оставил пожертвования, тирак?

– Конечно, Лин. То ты меня не знаешь, я же нормальный буддист. Хотя деревни на острове сильно обеднели без туристов, но монахам они жертвуют регулярно. Эти времена даже сплотили их вокруг монастыря. По-моему, только так и можно выжить…

Так вот. Страна сильно изменилась. Изменилась и разделилась на два лагеря. Столица и крупные города, как по побережью, так и в глубине страны, живут по одним законам и правилам, новым. Старые традиции и правила жизни остались только в горах на границе с Мьянмой и в Исане. Кстати, Лаос тоже держится еще старого порядка, но сильно сдаёт уже. Банки правят бал. Все под контролем, все с картами и кодами. Наличных расчетов почти нет. Введена шкала социального рейтинга и введён Единый Безусловный Доход для каждого добропорядочного жителя страны, гражданина или резидента, не важно. Скромный, только чтоб с голоду не подохли. Часть населения, особенно в столице, конечно не бедствует и может позволить себе много больше, чем в провинции. Даже те провинциалы, что имеют тот Доход-выплаты, живут гораздо скромнее. А шкала не позволяет продвинуться выше. Кстати, миграции по стране сильно затруднены, хотя и не запрещены. Но найти работу, устроиться жить где-то вне своего родного местечка крайне сложно.

За пределами цивилизованных поселений стало много дикарей-разбойников. Протесты против новых порядков породили своеобразных партизан. Но это совсем другое. Это низы, отбросы общества. Те, кто придерживаются старого образа жизни, работают в деревнях, терпят властное давление, не подчиняются, но стараются жить по буддистским канонам. Здесь комфортно можно прожить не работая, вот это и родило такую массу оборванцев-хиппи-отщепенцев. Дикарей. Я не думаю, что на островах Океании много лучше. Скорее, еще хуже. Мда….

Шкипер опять налил себе полстакана рома, мне не налил, заметив.

– Колымский обычай. Каждый сам себе наливает. Наливай и пей по желанию и возможностям.

Он захрустел кальмарами, закусывая луком и травами. Все сидели ошарашенные сообщением. Никто не знал, как реагировать. Но все заранее были предупреждены о трудностях и опасностях экспедиции. Поэтому, я думаю, ни у кого не возникло желания бросить всё и вернуться.

– Туристов совсем мало, и они строго организованы, – продолжил Чен, – как китайцы, например. Европейцев почти нет, или они в дикарях по побережью. Полиция с ними борется, но ничего сделать не может. Русских немного, с перстнями на пальцах. Буддистские паломники из России и Европы пробираются с трудом, но число их растёт, хоть и слабо. Ислам сильно взял силу. Противостояние британским банкам и Китаю налицо, и они во многих регионах Африки и части Азии выигрывают, хоть и с переменным успехом. Вот, что нас ждёт. И, наверное, это ещё не всё. Но кэп приказал не падать духом, мы на работе. Полторы-две тысячи долларов в месяц и увлекательное приключение. Что может быть лучше? Или хуже?

Ночевали мы у пирса, а на утро отвалили от пирса в сторону Индонезии и пролива в Южно-Китайское море.

Курс на Борнео, мимо Камбоджи и Вьетнама

В проход через Борнео и Калимантан решил идти кэп по причине исламской составляющей. Саудиты прочно держали исламский мир в тисках зависимости от своей нефти, поскольку Европа сломя голову бросилась в «зелёную» энергетику, сбивая цены на углеводороды. Чен надеялся дозаправиться саляркой перед дикими островами. То, что нарассказывали о переменах в мире, оптимизма не внушало. Даже на Ко Чанге бензин и дизтопливо оказались дороже, чем в далёком 2025 году. Чен проложил курс в стороне от берега Камбоджи, напрямую к Калимантану. Ветер был попутный, и мы подняли все паруса. Скопа учверенно шла до восьми узлов почти не меняя галса. Идти почти неделю, а если ветер будет такой постоянно, то может дойти и раньше. Постоянно налетал мелкий противный дождь, а северный ветер пробирал сырую одежду. На вахте стоять было некомфортно, но все всё равно стремились в кокпит, потому что в каютах было еще более тоскливо. Идти морем вдали от берегов немного скучно, хоть и безопаснее. В этом мы убедились через полтора суток, когда курс шхуны пролегал недалеко от Камбоджийской территории. Этот мыс, который выходит в море, почти самая южная окраина государства древних кхмеров и их, не менее давних, потомков – красных партизан Пол Пота. И вот, шкипер решил пополнить запас пресной питьевой воды да прикупить каких-нибудь свежих продуктов в небольшой деревне. Мы направились к берегу. Бросив якорь на расстоянии кабельтова – метров в двести, спустили резиновую шлюпку, Чен с Пымом отправились на берег. Я остался за вахтеного.

Деревушка небольшая, рыбацкие лодки на берегу и ряд хижин вперемешку с домами из кирпича, не обмазанные и не оштукатуренные. Резиновая лодка бодро гребла к берегу. На берегу их уже заметили, но жителей, на удивление, не собралось множество, как это бывало раньше. Запустение чувствовалось во всём. Я наблюдал в бинокль за Ченом и Пымом. А они вытащили лодку на небольшой пляж и пошли к местным, стоявшим поодаль. Чен что-то говорил им, они кивали. Одна из женщин скрылась между хижинами и домиками, а остальные несмело обступили моих друзей. Ещё двое отошли к лодкам, затем принесли от них что-то в корзине. Рыба! Появилась и женщина с двумя большими пластиковыми бутылями. Чен, очевидно, стал рассчитываться, что привело в восторг рыбаков. Один из них потащил всё к ближайшей лодке, чтоб погрузить. Неожиданно все обернулись в сторону деревни, в её начало, где дорога выходила из зарослей кустарника и пальм, засуетились. На дороге показался джип с открытым кузовом, в котором сидело трое людей в камуфляже.

События стали развиваться так стремительно, что я принял решение помочь нашему отряду на берегу во что бы то ни стало…

Первые неприятности (завись вне судового журнала сделана Ченом)

Когда Чен договорился с водой и свежей рыбой, местные рыбаки стали загружать одну из своих лодок, чтобы отвезти всё на шхуну. Они были рады наличным долларам, как возможности со скидками купить самое нужное или дефицитное у барыг-перекупщиков, которые наведывались в деревню, но требовали только наличность или обмен на крабов и кораллы по бросовым ценам. Как вдруг, местные испуганно заозирались, а женщина, которая вела переговоры со шкипером, тихо сказала.

– Вам лучше поскорее уйти к себе на корабль. Кхмеры.

– Какие кхмеры? Их же давно нет.

– Красные кхмеры. Опять есть. Убегайте быстрее.

– У вас у власти коммунисты? Вот не подумал бы…

– Это не власти. Это партизаны, их Китай поддерживает, а с властями у них перемирие… убегайте же!

– Так в Китае коммунисты, а красные кхмеры были давным-давно…

Но женщина уже скрылась за домиками, а по дороге к пляжу уже быстро двигался джип с вооружёнными людьми. Это промедление шкипера едва ни стоило им жизни. Но он быстро сообразил, что время действовать, а не задаваться пространными вопросами. Слишком уж серьёзный вид был у людей в машине. Джип круто развернулся на пляже, усыпанном ракушками, и дверцы кабины распахнулись. С водительского места выглянул тщедушный абориген, а с командирского – бодро спрыгнул на дорогу крепыш, перепоясанный ремнями и портупеей с пистолетной кобурой. Одновременно с ним на песок из кузова выпрыгнули трое бойцов с автоматами в руках. Родные Калашниковы не предвещали ничего хорошего. Они профессионально разошлись веером и двинулись в сторону высадившихся приезжих. Крепыш следовал за спинами бойцов, но достаточно бодро в своей уверенной решительности. Дело, как видно, привычное – командовать на побережье. Чен не стал дожидаться расспросов и досмотра, граничащего с грабежом.

– Пым, в лодку!

Сам шкипер, не теряя достоинства, попятился к лодке тоже, но давал возможность парню уйти первым. К тому же, Чен видел, что местные два рыбака, те что загрузили их продукты и воду, тоже торопятся отойти от берега. Ими двигал, скорее всего, инстинкт самосохранения и боязнь потерять наторгованное. Кхмеры остановились в каких-нибудь двадцати-тридцати шагах, их главный вышел вперёд и поднял руку с пистолетом. Выстрел для остраски и… Ответный выстрел не ожидал даже Чен, тем более нападающие. За первым почти сразу последовал второй. Дуплетом. Звук был глухой. Из гладкоствольного, догадался Чен. Пуля выбила фонтанчик песка под ногами командира партизан, вторая ударила в бедро. Чен выхватил свой Смит-Вессон и бегло начал стрелять по упавшим и отползающим за машину бойцам. Неожиданно и Пым открыл хаотичный огонь, рискуя попасть в отца, но наводя своими выстрелами еще большую панику на окружающих.