Evgenii Shan – Буддистский монастырь Тхеравада. Монах Джарувансо (страница 6)
Возле маленькой салы стол с угощениями и большая кастрюля горячего тёок. Мать постаралась сварить свой фирменный рисовый суп, давно ни ел Шан его таким вкусным. Подходит время ритуала… Два громадных красивых зонта, золотой и красный, впереди чаши с монашескими атрибутами и одеждой для новых монахов. Процессия двинулась в сторону убосот. На упасака белые накидки, и головы их сверкают свежим бритьём. Шан косым взглядом следит за происходящим, чтоб вовремя увидеть знаки старшего монаха. Монахи остальные уже собрались около входа в Храм рукоположения. Именно так переводится с пали «Убосот». Но вновь принимаемые во главе процессии подходят к крыльцу не сразу. Три круга вокруг храма под крики собравшихся. Крики точно такие же, как на давней свадьбе. Всё действие какое-то нереальное и мистическое. Народ радуется. Монахи радуются, еще со вчера они были в благодушном настроении, и для них это праздник тоже. За день каждый своим долгом считал проэкзаменовать послушников на знание формул ритуала, и все оставались довольными. Среди собравшихся компания знакомых лиц из квартала, куда Шан ходит за подаянием. Они ему машут уже как старые знакомые.
Поднялись на крыльцо и послушникам дают подносы с мелкими денежками, завернутыми в цветные бумажки, как конфеты. Горстями их в толпу, и присутствующие радостно бросаются их подбирать. Конечно, это не деньги в материальном понимании, это талисман от нового монаха на дельнейшее финансовое благополучие. Вообще, весь ритуал для народа имеет ярко выраженный мистический волшебный характер. При обходе храма под восторженные крики и подвывания раздаются пожелания всем здоровья, благополучия и… скорейшего окончания «ковида». Все участники ритуала чувствуют себя и причастными, и находящимися в каком-то особом магическом поле. Обретение новых заступников перед небесами.
Монахи поднимают послушников, чтоб те могли дотронутся до верхней притолоки двери, и вносят в храм. На подиуме уже сидит группа монахов, почти все монастырские во главе с настоятелем. В самом центре сидит толстый и довольный декан провинции. Он и будет принимать клятвы от молодых монахов, он и будет проводить само рукоположение. Оба упасака на коленях подползают ближе и по знаку начинают декламировать в унисон «Прошение!.
– Укаса вантами панте аппан аппаратам камата ме панте… 2
Декан серьёзно кивает и вставляет фразы, положенные по сценарию. Декламация продолжается просьбой о прибежище, а затем, снимаются белые рубахи, накидки, и на принимаемых надевается монашеская односторонняя безрукавка. Теперь надо отойти к двери и стоять там в ожидании «вопросов» от монахов. Два монаха, сопровождающие декана по ритуалу низкими голосами читают магические формулы и периодически задают известные вопросы, на что следуют так же известные ответы. Один из них – новое имя.
– ДжаруВанСо…, – теперь он зовётся так, нет больше Шана надолго.
Ритуал рукоположения совершён. Теперь декан делает наставления, на которые надо ответить специальными формулами и надевает на новых братьев ремень чаши для подаяний. Всё. Выйти и одеть монашескую мантию уже не проблема. Монахи подхватывают, помогают, всё происходит быстро. Возвращаются уже новые члены сангхи монастыря Кратинрай для общей молитвы вместе со старыми монахами, настоятелем, деканом и всеми присутствующими мирянами.
Ещё один обход вокруг храма уже в качестве монахов даёт неожиданное финансовое подкрепление. В новую монашескую сумку миряне кладут купюры, самые разные суммы. Это тоже залог непосредственного участия и залог того, что новый монах будет твоей опорой в духовном мире.
– Теперь я и не смогу быстро расстричься. Столько народу надеется на меня, – подумал ДжаруВанСо про себя.
Все тонкости ритуала можно почувствовать самому, а лучше участвовать в нем не на первых ролях. ДжаруВанСо еще ни раз будет участником и помощником молодым послушникам. А пока, он в смятении нащупывал в сумке купюры, смущенно улыбался. Ринда строго хмурила брови и сзади шепотком подсказывала.
– Не делай вай. Ты теперь монах, ты теперь выше мирян, не должен никому делать вай, кроме Будды.
Все участники с улыбками фотографируют и просят сфотографироваться с ними. Такой ажиотаж не только по случаю пострижения фаранга в монахи. Это идущая из глубины веков традиция буддизма, что поднявшийся на одну ступеньку выше человек, протянет руку помощи и остальным. После этого праздничный обед, когда монахов кормят миряне, а мирян родственники новых монахов. Последний раз молодые монахи приносят чаши с рисом и предлагают монахам. Конечно, в первую очередь настоятелю и старшим. А затем… затем присоединятся к общему монастырскому столу.
Ринда не подходит близко, блюдёт монашескую винаю. Она принесла новые шлёпанцы для него. Старые, еще купленные в путешествии по Лаосу, порвались. И это тоже знак, что он оставил прошлую жизнь. Попрощались взглядами. Джару ван со поставил выписанные с Лазада шлёпанцы, но слишком яркие, на землю.
– Это Пыму. Он любил мои тапочки одевать каждый раз. – улыбнулся ей.
– Кап кхун каа макк макк.
Кошки и прочая живность
Он свесил голову вниз с края крыши и тоскливо наблюдал за петухами и единственной курицей, гулявшими внизу. Белый молодой кот вообще отличался независимым нравом и склонностью к путешествиям, даже как-то пытался увязаться с монахами на пинтабат утром. Подолгу шлялся где-то по территории и даже к ужину приходил не всегда. Что привлекло его на крыше неизвестно. Может охотничий инстинкт в погоне за птичками, а может желание посчитаться с одним петухом, который любил кукарекать вечером с этого карниза. Вообще, отношения с петухами у него не складывались. То те по переменке пытались клюнуть его, когда он подходил к чашке с рисом, выложенным монахом при мытье бата – чаши для подаяния, то его начинало возмущать, когда какой-нибудь петух активно раскидывал листья с землёй возле стволов деревьев, нарушая чистоту и идиллию только что подметённого двора. Вобщем, глупые птицы…
как слазить то?
Кот периодически усаживался на самом краю карниза и принимался мявкать, стараясь привлечь к себе внимание. Орать громко и просить помощи ему не позволяла врождённая гордость и свободолюбие. Потом он отходил от своего обзорного пункта, исследовал крышу и пытался устроиться под карнизом второй крыши. Надо знать устройство кровли в тайских строениях. Они состоят из двух уровней, один, нижний, пологий, второй с крутыми скатами стоит на нижнем. Удобно спрятаться под карнизом верхнего и гулять по пологому скату нижнего, ветерок обдувает, обзор отличный. Один недостаток – сюда никто не приносит еды. Проорав весь вечер, он устроился на ночь под карнизом, а наутро, когда все монахи шли на чантинг в убосот, уселся на краю и ненавязчиво дал о себе знать. Люди немного посмеялись и указали ему на рядом стоящее дерево, которое протянуло толстую ветку к самому краю кровли. Кот посчитал такой путь слишком рискованным и отложил спуск на неопределённое время. Он опять улёгся и свесил голову вниз. Куры внимания на него не обращали, но плацдарм он занял, и склочный петух остался без любимого места.
Когда в полдень по небу заходили тучи и стал накрапывать дождь, убежище уже совсем показалось ему некомфортным, и он решился на прыжок. Поорав пару минут для солидности, кот зажмурился и прыгнул. Жмуриться было не надо, за ветку уцепились только передние лапы, а всё тело повисло, как бельё на верёвке. Подтянуться не составляло труда, но ветка качнулась, и тонкая кора дерева оказалась проборозженной когтями, не удержала… Кот отряхнулся и хотел было прыгнуть на собравшихся вокруг пернатых конкурентов, но раздумал и пошёл искать, кто б накормил.
– Миша, иди сюда, – позвал Вансо, – кот с видимым удовольствием запрыгал по лестнице вверх на второй этаж к нему.