Эвелина Тень – Невеста его высочества (СИ) (страница 59)

Глава Синдиката перехватил мой взгляд и одобрительно кивнул. Я тоже посмотрела на него с одобрением, даже любованием. Не знаю, к чему конкретно относились положительные эмоции Амира, к моему внешнему виду или к тому факту, что я наконец-то заявилась на праздник, хоть и с некоторым опозданием, а вот мои приятно всколыхнувшиеся чувства относились к эманациям силы, бесшабашности и какой-то… безграничной свободы, разливающимся от главы Синдиката. Он был весь таким… э-э… жарким, что ли, словно полуденное беспощадное солнце Календусса расплавилось в его венах и навсегда там осталось. Оттого и помощник Эргиз, и даже чрезмерно декольтированная красавица-подруга казались бледными на фоне бронзовой кожи Амира, резких черт его лица, роскошных черных кудрей, лишь на висках тронутых сединой, малиновой рубахи, скроенной без застежки, а больше всего, конечно, на фоне магнетической энергетики, которой, несомненно, обладал глава преступного Синдиката.

«А правильно, что Рита его ревнует, — внезапно подумала я, зацепившись взглядом за рубиновую серьгу в форме ромба — символа Синдиката — в правом ухе Амира. — Колоритный мужчина. Хитрый, умный, зрелый… Себе на уме, конечно, но… очень интригующий». Ну это если вам нравятся выходцы из Календусса, к тому же, похоже, из кочевников. Говорю о последнем неуверенно, так как в Межмирье не принято рассказывать о себе, а тем более дотошно расспрашивать других. Может, потому я и вписалась в этот мир так органично. Я фыркнула. Так вот, календусский тип внешности в мужчинах мне очень даже нравится. Я посмотрела по сторонам и, отловив немало кокетливых женских взглядов, направленных на главу Синдиката, продолжила размышления: «И, похоже, не только мне. Так что Рита права, бдительность терять нельзя. Но… ревновать Амира ко мне?! Это же глупость полнейшая!»

Будто уловив мой усиленный мыслепоток в свой адрес, наставник качнул головой, подзывая меня к себе. Я поспешно допила вино (не знаю, правда, зачем, могла и с собой взять) и, поставив бокал на стол для грязной посуды, пошла к работодателю, стараясь выбрать оптимальную скорость для передвижения: не слишком быстро или подобострастно, но и особо не мешкая.

— Наис, — глава Синдиката приоткрыл мне свои объятия, и Рита нервно дернулась.

Я едва не закатила глаза к теряющемуся в вышине сводчатому потолку. Мейра, уж кто-кто, а она-то должна понимать, что так предписано этикетом!

— Амир. — Я в ответ потянулась ручонками, и мы с минуту постояли в трогательном единении, позволяя всем заинтересованным лицам зафиксировать нашу теплую дружескую встречу и сделать из нее выводы. Вывод первый: я вернулась целой и невредимой. Вывод второй: Амир принял меня, а значит, моя поездка была удачной. Вывод третий: я по-прежнему ученица главы Синдиката и в этой роли весьма ему дорога. Те же, кому я до этого момента была незнакома, имели возможность обратить на меня внимание и оценить мою… хм… близость к «трону». Ну мы — маги-портальщики — вообще элита среди воров Синдиката, а я к тому же протеже его главы. И любимица, как завистливо утверждает фаворитка Рита. Ну… рассказала бы я ей всю правду, чтобы ни себе, ни мне нервы не трепала, но… нельзя. Рано еще.

— Рад твоему счастливому возвращению, Наис, — хрипло сказал Амир, как если бы мы с ним не виделись несколько часов назад. — Пусть эта ночь будет для тебя веселой.

Ритуальная фраза, но в ней мне почудился намек на то, что в этой зале известно только нам одним.

— Спасибо, Амир, — благодарно произнесла я и так же приняла демонстративный, полноценный поцелуй в щеку. Мейра, даже представлять не хочу, что бы я делала, если бы глава Синдиката отвернулся от меня из-за фиаско в Итерстане!

— Сейчас начнем, — негромко сказал маг, удерживая меня подле себя.

— Веселой ночи, Анаис, — заговорил Эргиз, внимательно наблюдавший за нами. — Тебя можно поздравить с третьим выполненным заказом?

— Да. — Я скромно потупилась. Мейра, вру, конечно, а что делать? — Веселой ночи, Эргиз, Рита.

— Веселой ночи, — пожелала брюнетка, но как-то… совсем невесело. Наоборот, покосилась на меня угрюмо и встала вплотную к Амиру. Взять его под руку или откровенно прижаться до официального начала праздника не решилась, он бы не одобрил, но и лишнего сантиметра между собой и мужчиной не оставила. Я чуть заметно фыркнула. Мейра! На ней же из одежды — легкая юбка выше щиколотки и корсаж по валарийской моде, без всяких целомудренных бретелек к тому же! Все прелести прямо на зрителя… вываливаются. А я?! А у меня? Я пробежалась придирчивым взглядом по дамам Синдиката. Мейра, боюсь, что при таком количестве обнаженки на мои стройные, обтянутые алым бархатом ножки никто внимания не обратит! Ну… я не знаю. Может, хотя бы это… рубашку из-за пояса вытянуть и под грудью узлом завязать? Или почаще попой к собеседникам поворачиваться? Она у меня после двух месяцев в Сегуле чудо какая натренированная! Я расхихикалась.

— Веселой ночи, Синдикат! — Амир поднялся по ступеням, встал на середину лестницы, и я поспешно перевела хихиканье в кашель. Хрюкнула пару раз и успокоилась, заинтересованно внимая главе.

— В такую ночь нам не нужны церемонии. — Усиленный магией голос Амира наполнил зал, и на его звуки из всех углов потянулись приглашенные: подошли к перилам второго и третьего ярусов, вернулись с веранды, опоздавшие торопливо проскользнули внутрь. — Впрочем, как и всегда…

В ответ на это замечание раздались одобрительные смешки.

— Но сегодня… сегодня мы одну все же проведем. — Амир выдержал паузу, и все разговоры смолкли. Наступила тишина, практически нереальная для такого скопления народа. — Три ученика достойно справились с испытаниями и заслужили свое место в Синдикате.

Снова непродолжительная пауза и торжественный призыв:

— Анаис, Торн и Бейли-Ра, выйдите сюда.

Ну… пришлось мне подняться по ступеням и встать рядом с Амиром, как и бледному худому юноше и приземисто-квадратному молодому гному. Парни реально нервничали, а я… Мейра, кем я только не была за последнее относительно короткое время! Ну, побуду еще официально признанной воровкой, почему нет? Я посмотрела на нетерпеливо (и горделиво!) ожидающих товарищей по посвящению и… неожиданно для себя разволновалась. В общем-то в эту ночь заканчивался значимый отрезок моей жизни, и то, что это происходило так… торжественно, вдруг растрогало меня.

— Анаис. — Глава Синдиката шагнул ко мне, а Рита услужливо поднесла открытую шкатулку, в которой рядком лежали огненно-красные ромбовидные герционы. Амир коснулся указательным пальцем одного из них и перенес на мое лицо, чуть надавив у внешнего кончика левой брови. Магиклей тут же прихватил кожу, надежно фиксируя знак принадлежности к Синдикату.

— Торн. — Наставник повторил ритуал с тощим юношей.

— Бейли-Ра. — Наклоняться к гному или старательно примеряться Амир не стал, прикрепил герцион быстро и уверенно, попав точнехонько на окончание широкой кустистой брови. Мейра, все-таки не первый раз символы Синдиката навешивает, чувствуется опыт!

А маг-портальщик, главный среди всего ворья в этом мире, развернулся к притихшему залу и возвестил:

— Приветствуйте новых членов Синдиката!

Тут же раздался оглушительный и продолжительный топот десятков сапог: ну это у нас такой эквивалент аплодисментов. Мейра, сказала «у нас» и не поморщилась! Я фыркнула, осторожно тронув выпуклый ромбик герциона над бровью, такой же, как почти у всех присутствующих, за исключением новичков и провинившихся. Интересно, но проштрафишихся членов Синдиката могли наказать финансово, лишив доли прибыли, физически (это уже реже) и в крайних случаях — изгнать. Но и тех, и других, и даже третьих без проблем пускали на ежегодную Ночь веселья, конечно, если изгоям удавалось добраться до Межмирья и Замка лэрда. Люди, часто рискующие свободой и даже жизнью, ценили веселье и цеховую солидарность превыше всего, и эта ночь дарила им достоверную иллюзию и того и другого. Мейра, я давно привыкла и приняла и Межмирье, и Синдикат, не слишком романтизируя такую жизнь, но и не задирая высокомерно нос. Именно здесь три года назад я нашла необходимую мне помощь, и, пока лэрд и Амир соблюдали свою часть сделки, я исправно выполняла свою. Ну… у меня и выбора-то особого не было.

Амир переждал приветственный радостный грохот (даже я невольно раскраснелась, что уж говорить о польщенных всеобщим вниманием Торне и Бейли-Ра!) и поднял руку, призывая к тишине.

— Сегодня знаменательная ночь. Прошел год. Все, кто здесь собрался, живы, здоровы и свободны — а это веский повод для благодарности Бессмертным и разгульного праздника. — Амир помолчал и добавил с легкой, чисто календусской улыбкой, размеренно и громко: — Пусть эта ночь будет веселой!

Едва отгремело традиционное пожелание, как его тут же радостно подхватили со всех сторон: «Веселой ночи! Веселой ночи!» Помощник Амира, Эргиз, подсуетившись, сунул мне в руки бокал с тем напитком, который они сами распивали, и я на волне всеобщей приподнятости неосмотрительно его отхлебнула. Мейра! У меня слезы на глазах выступили, и совсем не от умиления! Это какая-то сверхкрепкая настойка? Я принюхалась, и напрасно, потому что сразу ударило в нос, и я едва не расчихалась. Мейра, а ведь я знаю, что это! Это карандр! Я счастливо просияла, выудив это знание из своего недолгого опыта работы трактирной прислугой. Хотя… нашла, чем гордиться, любимую выпивку итерстанской гвардии определила с одного глотка! Я расфыркалась и находчиво передала бокал красотке Рите. Не чужие же люди, авось после меня пить не побрезгует…