Эвелина Тень – Архалор и Ледяной мир (СИ) (страница 5)

– Целителями? – робко подсказал граф.

– Вот! – обрадовалась я. – Ими! Это драматическая случайность, что я оказалась в такой ситуации…

Тут я послала мысленный упрек Клеопатре Львовне, сделав себе пометку в следующий попадан-тур попытаться протащить чемоданчик с минимальным набором личных вещей и кошелек с местной валютой.

– …а вам необыкновенно повезло попасться на моем пути.

– Да, мадам, ваша прелесть! – с готовностью подхватил дер Грандер-Стант. – И мне, и Сесилии феерически повезло, что вы соблаговолили заглянуть к нам и помочь! За что не устану благодарить Богиню и завтра же сделаю пожертвование в ее Храм!

Я с удовлетворением отметила, что граф понимает всю ценность моего появления, и слегка приподняла брови, предлагая ему сделать логический вывод из сказанного мной.

Граф моргнул, как мне показалось – растерянно, и опять чмокнул мою ручку. Тьфу! С телепатией у него не очень. Или с логическим мышлением? Все-таки в моем управлении он не работал, если за всю жизнь работал вообще…

– У меня нет вещей, – со вздохом призналась я, решив завязать с намеками, – только скромная дорожная сумка.

Подумала и подпустила таинственности:

– Я здесь инкогнито.

– О, мадам! – экспрессивно вскричал граф, взмахнув верхними конечностями, и едва со стула не свалился и меня с соседнего не свалил. – Я с удовольствием возьму на себя все ваши расходы. Мы прямо сейчас можем отправиться в лучшие ателье города, чтобы заказать вам повседневные платья и самый модный туалет на королевский прием!

Красавчик! Я посмотрела на него с большой благосклонностью и поощрительно поиграла пальцами, к которым граф тут же с готовностью припал. Ну, побалую немножко, раз он такой душка. Вздохнула. Экономически выгодное (и самое простое) решение было взвалить все финансовые вопросы на Грандер-Станта, тем более что он сам об этом просил, но… я же не завожу шашней с клиентами. А согласно нормам поведения приличная дама может принять без всяких обязательств от мужчины только цветы, конфеты и в отдельных случаях – духи. Согласиться на любые другие подарки – значит вольно или невольно дать надежду на более близкое продолжение знакомства. Нет, конечно, можно захапать как можно больше, а потом сделать непонимающее лицо, но это не мой вариант. Так что я всегда все подсчитываю и просчитываю. Как выяснилось – даже в отпуске в другой реальности. В общем, раз я не собираюсь быть его любовницей, то и оплачивать свои расходы буду сама. У меня есть деньги от Дитриха и весьма увесистый кошель с оплатой за исцеление дочери от самого Грандер-Станта.

– Нет, Фридрих. – Голос, правда, дрогнул от жадности, но я смогла продолжить, упиваясь своей высокой принципиальностью: – Вы мне уже заплатили за лечение Сесилии. Этих денег достаточно.

Ну и если откровенно… взгляд скользнул в вырез платья. Представьте только, одежда всю грудь практически полностью закрывает, если только обтягивает, намекая на формы, а воздействие таково, что вполне себе привлекательный и материально состоятельный аристократ от меня не оторвется. Может, конечно, в нем еще дополнительно эйфория от внезапного выздоровления дочери бродит, и все же… Я позволила себе ироничное хмыканье. Полагаю без всякой самонадеянности, что без денег я в этой реальности никогда не останусь. Всегда найдется то один, то другой добрый мужчина…

– Ваша прелесть, – расстроенно забормотал господин граф, – я бы хотел всецело взять вас на содержание…

– Нет, я сказала!

Грандер-Стант моргнул испуганно, а потом торопливо погладил мою ручку, извиняясь и успокаивая.

Вот я еще содержанкой не была! Тоже интересный опыт, не спорю, но оставлю его до следующего попадан-путешествия. Мне отчего-то кажется, что я стану у Клеопатры Львовны постоянной клиенткой.

– А вот если вы предоставите мне экипаж, чтобы сегодня же отправиться за покупками, я была бы вам благодарна, – мурлыкнула, смягчая категоричность отказа.

Откладывать дело не стали, и, пока готовили мне к поездке карету, я сходила за малиновой пелеринкой, которой и прикрылась предусмотрительно перед выходом в город. Потопталась в холле, нетерпеливо выглядывая в окно.

– Мадам, – донесся робкий писк, и я обернулась.

Юная Сесилия дер Грандер-Стант сделала поспешный глубокий реверанс. Я в ответ кивнула, замеряя взглядом худенькое, но вполне себе живое и активное создание, а не то смертельно-бледное привидение, что увидела при первой встрече. Все ж таки крутой я маг, подумала с удовлетворением и приосанилась.

– Мадам! – взволнованно заговорила девушка, комкая пальцами платье. Спохватилась, вспомнила о манерах и с усилием вытянула руки вдоль тела. – От всего сердца благодарю вас за помощь! Если я могу хоть что-то для вас сделать…

– Можете, – подтвердила я.

– Да? – несказанно удивилась Сесилия, округлив глаза очень привлекательного синего цвета и явно не ожидая такого поворота.

Хм. А зачем тогда предлагала?

Я посмотрела выжидающе.

Девушка быстро оправилась и спросила:

– Что, мадам? Только скажите.

Я улыбнулась с одобрением и поманила ее в гостиную. Ну, меня же позовут, когда карета будет готова, а беседовать в холле – это как-то не по-мадамски. Так что будем соответствовать украденному статусу знатной персоны.

– Граф получил приглашение на королевский прием, – сообщила я, проходя на середину симпатичной комнаты, оформленной в золотисто-коричневых тонах. – Я хочу, чтобы вы поехали с нами.

– Мадам? – Брови Сесилии взлетели до самой прически. – Но… разве мне не рано выезжать?

– А сколько вам лет? – озабоченно нахмурилась я.

– Двадцать. – Она стушевалась. – Вернее, с учетом прошедшего времени… двадцать один.

– Милая моя! – всплеснула руками я. – Так вам не рано, вам скоро поздно будет выезжать! Шутка ли, двадцать один! Далеко не старость, не спорю, но для дебюта вполне подходящий возраст!

– Ах, я не в том смысле. – Сесилия доказала близкое родство с графом дер Грандер-Стантом, покраснев так же мило и стремительно, как и ее отец. – Но… после такой болезни… служанки меня даже сейчас к вам пускать не хотели, говорили, что рано…

Я позволила отразиться на своем лице легкому прохладному недоумению, тут же чутко отловленному и правильно истолкованному.

– Мадам, простите, – в отчаянии заломила руки Сесилия, – прозвучало так, будто я ставлю мнение служанок вровень с вашим. Совсем нет! Вы убедительно показали свой талант, явив настоящее чудо!

– Так в чем дело? – прервала ее я.

– Ах! – расстроенно пробормотала девушка и внезапно робко уточнила: – Можно мне присесть?

Вообще-то это ее дом, так что я великодушно махнула рукой, разрешая, и мы с Сесилией одновременно сели: юная графиня скромно присела на самый краешек обитого гобеленовой тканью дивана, а я величественно опустилась в кресло напротив.

– Благодарю, – искренне выдохнула Сесилия, вместе с более устойчивым сидячим положением обретая и необходимую твердость и связность, чтобы продолжить разговор. – Просто я подумала, что еще слаба…

– А вы слабы? – изогнула я бровь, вновь почувствовав уязвляющий намек на недостаточный целительский профессионализм.

– Нет, мадам, – вздохнула девушка и добавила покаянно: – Извините, не хотела вас обидеть. Я чувствую себя замечательно, лучше, чем вообще когда бы то ни было. Но вы же понимаете…

– Нет, – поморщилась я, – не понимаю. Не люблю додумывать, привыкла иметь дело с фактами, специфика работы такая. Так что не могли бы вы облечь свои чувства в ясную словесную форму?

– Ах, мадам! – удрученно воскликнула девушка. – Я ведь и раньше не была общительной… а потом все слабела… никуда не выходила… И на приеме же придется общаться? Знакомиться? Разговаривать? В том числе с… мужчинами!

Последнее слово графиня выдала с каким-то испуганно-страстным придыханием, так что я даже засомневалась в правильности перевода. Может, она имела в виду божество какое-то местное, судя по звенящей эмоциональности тона? Прислушалась повнимательнее. Нет, вроде все верно поняла.

– Разумеется, – подтвердила я, – за тем и едем. Чтобы знакомиться, разговаривать и активно общаться с мужчинами. Предпочтительно знатными и богатыми. И конечно же абсолютно здоровыми и адекватными.

– Мадам, я не смогу, – жалобно призналась девушка, вся как-то сжавшись. – Я боюсь и смущаюсь. Я и до болезни-то мужчин практически не видела и уж тем более не общалась.

– А папа ваш кто? – не поняла я.

– Папа – другое дело, – наклонила русоволосую голову Сесилия, – он не страшный и никогда меня не обидит. Но и он, мадам, был со мной заботлив, но отстранен, как и принято в наших кругах.

Да уж, тяжелый случай. Уточнять, когда и куда делась мать Сесилии, я не стала. Дело в общем-то не мое, а девчонка и так от волнения пошла пятнами.

А графиня горько вздохнула и трагически возвестила:

– Мадам, мне, наверное, следует отложить светские визиты или даже вообще…

Что там вообще, я дослушивать не стала.

– Глупости, – прервала решительно, – у вас и так год из жизни выпал, надо наверстывать. Понимаю ваши опасения, но, мне кажется, вы чересчур драматизируете. Ну мужчины и мужчины, что такого, Сесилия? Они такие же, как мы, только волосатые.

– О, – девушка опять выдала яркий семейный румянец, – не только…

– Есть и другие различия, разумеется, – согласилась с очевидным я, – но волосатость все-таки первой бросается в глаза!