Эвелина Тень – Архалор и Ледяной мир (СИ) (страница 19)

Король прервался и закончил совсем другим тоном – удивленным и недовольным:

– Что вы делаете?

– Отхожу от вас подальше, – пояснила, – чтобы никого не смущать близостью. Теперь вопрос улажен?

– Альда! – Правитель Кальдастории не то чтобы прикрикнул (попробовал бы!), но строгостью тона, как и решительным променадом в мою сторону, обозначил серьезность намерений. – Подумайте сами!

И его тон снова поменялся, перепрыгнув на игриво-деловитый:

– Давай поженимся?

Хм. Свадьбы с королем иной реальности в пакете туристических услуг точно не было, мне бы с моей зарплатой почти честного управленца ее никак не потянуть материально, тогда… в чем подвох? Дары Богини волнуют Армана не больше, чем любого нормального мужчину из моего мира: то есть волнуют, конечно, но во вполне адекватных пропорциях, это я установила в те редкие моменты, когда король забывался и переставал изображать из себя загипнотизированного идиота. В общем-то я оттого подле него и задержалась, что заподозрила, что не стану ему кем-то (или чем-то) фатальным. Так подытожим, еще раз громко и четко: в чем подвох?

Заглянула в лазурные очи повелителя и по подернувшей их в очередной раз глуповатой дымке поняла со всей очевидностью: не скажет. Нет, кое-какие причины озвучит, но явно не все. Что ж… Я задумчиво пожевала губами. У короля есть свои маленькие (или большие?) тайны, но упрекать его в этом я не спешила, чувствуя приятное мстительное удовлетворение от того, что и у меня они есть. Ведь открываться, что я нелегальная иномирная попаданка с ограниченным сроком пребывания в его королевстве, я не собиралась, даже если бы не было прямого запрета в договоре.

Так что двигавшие королем причины я великодушно оставила без выяснения, сосредоточившись на другом: замуж в отпуске я, понятное дело, не пойду, но это не значит, что можно легкомысленно пропустить мимо ушей саму форму предложения! Что это за проходное «Давай поженимся», в коридоре, чуть ли не на бегу?! Он бы мне еще эсэмэску скинул, в самом деле! Нет уж, если получился такой неожиданный романтический бонус в путешествии, то и оформить его следовало так, чтобы было чем похвастаться по возвращении!

Я устремила на короля откровенно шокированный взгляд:

– Давай поженимся?! Ушам своим не верю! И это все? Все, что предпринимает не кто-нибудь, а солидный мужчина с положением и возможностями, король целой страны, чтобы сделать брачное предложение?

Арман закатил ясные голубые глазки к расписному потолку.

– А что бы вы хотели?

– Я еще и сама программу вам должна набросать?! – воскликнула, закипая.

– Мадам, вы – единственная женщина в Кальдастории, которую надо упрашивать стать королевой! – отметил венценосный жених.

– Да, я уникальная, – с достоинством признала, и Арман показательно вздохнул.

– Хорошо, прикажу поэтам сочинить самое трогательное признание в любви, а музыкантам – посвященную вам серенаду, лучшие повара приготовят скромный романтический ужин, скажем, персон на пятьдесят, а каждый придворный в обязательном порядке сделает вам комплимент, восхваляя ваши несомненные добродетели.

Он остановился, и я поощрила его легкой заинтересованной улыбкой:

– Да-да?

Король задохнулся, но быстро справился с собой и продолжил:

– Объявим турнир в вашу честь и переименуем главную площадь столицы. Устроит, прекраснейшая?

– Ну, хоть что-то, – хмыкнула я без особого восторга. – Но замечу, что вы все хотите сделать чужими руками: ужин готовят повара, стихи пишут поэты, серенады – музыканты… Петь их вы тоже не собираетесь?

Король закашлялся и произнес с предельной искренностью:

– Лучше не надо.

– Вот-вот, – с печальной укоризной подтвердила я, – петь тоже будут другие. А вы-то что?

Арман энергично задвигал смоляными бровями, изображая активную мыслительную деятельность, и вскоре счастливо просиял.

– Я нарву вам букет с дворцовой клумбы. Самолично.

Однако! Я до боли прикусила губу, подавляя смешок, и приготовилась дать гневную отповедь, но случайно бросила взгляд в конец коридора и заметила, как скрывается на боковой лестнице мадам дер Попагранд. Таинственный, даже преступный вид, с которым красавица совершала это в общем-то ничем не примечательное действие, чрезвычайно меня заинтриговал.

Я прищурилась, враз насторожившись, и припустила за ней.

– Мадам?! – донесся до меня изумленный голос короля.

– Присылайте музыкантов! – великодушно разрешила, полуобернувшись, и, сделав положенный, по причине спешки кривоватый книксен, выскочила на лестницу, опасаясь упустить загадочную мадам Попу.

Продвигалась я за конкуренткой бесшумно и незаметно, все более убеждаясь в правильности решения за ней проследить. Мадам Попа так заполошно озиралась по сторонам, так виртуозно обходила все известные мне посты охраны, что я невольно втянулась в слежку, ловко отскакивая в имеющиеся укрытия или просто прячась за угол, дальновидно задерживаясь на лестницах или торопливо укутываясь в штору, как только лихорадочный взор красавицы начинал исследовать оставляемое за ее спиной пространство. Красться за мадам оказалось очень увлекательно и познавательно: мы давно покинули не только хорошо известный мне второй этаж, но и все парадные покои, постепенно перебравшись в незнакомую часть дворца и все более удаляясь от королевских апартаментов. Припомнилось, что в здании пятьсот комнат плюс еще куча коридоров, лестниц и укромных закутков, так что я очень скоро абсолютно перестала ориентироваться в хитросплетении ходов и спешила за Попагранд уже не только из любопытства, но и из-за банального опасения потеряться. Приятную остринку приключению придавали неожиданные открытия: обнаруженные при помощи красавицы ложные лестницы, тайные комнаты, внезапные тупики, прикрытые глухими шторами ниши, в которых в зависимости от настроения можно было вообразить себе как обнимающуюся романтическую парочку, так и притаившегося наемного убийцу. А дворец-то старый, подумалось мне, со всеми полагающимися подобному зданию многочисленными секретами.

Обстановка все более упрощалась, а по изредка встречающимся по пути окнам и открывавшимся из них видам я сделала вывод, что мы идем к одному из задних ходов бокового крыла, выводящих во внутренний двор.

Коридор сделал резкий поворот, и я прижалась к стене, выжидая и не спеша продолжать преследование. И, как оказалось, правильно сделала, потому что, судя по условному стуку в дверь, мадам дер Попагранд достигла цели своего путешествия.

– Это я, – пояснила красавица кому-то, мне невидимому.

Заглянуть за угол я поостереглась, не желая себя выдавать, поэтому все, что могла – затаиться и стараться не дышать, чтобы четче расслышать доносящиеся до меня глухие, негромкие реплики.

– Вот деньги, – продолжила мадам. – Средство надежное?

Я возмущенно нахмурилась, напряженно прислушиваясь и готовясь с шумом выскочить в коридор как настигшее преступника справедливое возмездие.

– Да, мадам, – приглушенно ответил кто-то, я даже не разобрала, женщина или мужчина, – одной штуки будет достаточно, чтобы устранить соперницу.

И я выдохнула, расслабилась. Тьфу! А я-то плохо о мадам подумала, посчитала, что она приворотное зелье к королю применить хочет, лишить его свободы воли, мир-то хоть немного, но магический! А она, оказывается, яд или что-то такое прикупает врагиням… Для меня ведь старается, да? Конкуренция за статусного мужчину – страшное дело, это я еще по отдельным эпизодам из моей реальности помню, так что нормальная женщина мадам Попа, целеустремленная.

За этими мыслями я пропустила момент прощания заговорщиков, но, отловив, что уже с минуту длится тишина, двинулась вперед, желая определить место, поставляющее местным красавицам спасительные средства. Шагнула размашисто и… столкнулась с выруливающей из-за угла баронессой. Похоже, она собиралась вернуться в главное здание тем же путем, что пришла. А чего тогда выжидала, вводя меня в заблуждение? Или полученным товаром любовалась?

– Мадам?! – воскликнули мы одновременно. Вернее, баронесса воскликнула вслух, а я больше мысленно, с досадой поморщившись.

– Что вы здесь делаете? – нервно спросила мадам дер Попагранд, смертельно побледнев и поспешно загораживая коридор ширококостной фигурой и объемными юбками.

– Заблудилась. А вы что здесь делаете? – уперла я в нее подозрительный взгляд.

– Прогуливаюсь перед обедом, – нашлась мадам Попа, а я хмыкнула с большим скептицизмом, опуская глаза на симпатичную коробку в ее побелевших от напряжения пальцах.

– Кстати, вот, – сипло сказала баронесса, отловив мой взгляд, и пару раз сглотнула. – Несу вам подарок…

Голос у нее пресекся, и она не слишком культурно облизала губы перед тем, как продолжить:

– Как извинение за утреннее поведение. И вообще… в знак примирения и дружбы. Прошу принять.

Она порывисто сунула мне коробку, которую я с живым любопытством открыла.

– Какая прелесть, отравленное печенье! – запищала растроганно. – Благодарю вас. И какое красивое и аппетитное, сразу видно, что делали на заказ. Очень, очень креативно! Наверное, сильно потратились? Угощайтесь, мадам, не стесняйтесь.

– Что?! Как?! Откуда вы?!. – Мадам Попагранд захрипела, судорожно прижимая ладонь к горлу, и испуганно попятилась. Прикрытые расшитой пелериной дары Богини заходили ходуном. Зафонтанировавшие волнение и растерянность подсказали мне, что закоренелой злодейкой мадам Попа все же не была.