Эвелина Телякова – Красный лёд (страница 7)
Что ж, теперь она помолчит! Назло! Специально!
Серафима выдернула локоть из его наглых пальцев и завернула за угол автомобиля. Их короткую стычку вряд ли кто-то успел бы заметить. Она не хотела показать остальным своего поражения перед этим отъявленным лешим, привыкшим называть себя альпинистом.
Обойдя микроавтобус, девушка прочла: «Мерседес-Бенц».
Крутая машина! Лишь бы работал кондиционер. Майка прилипала к спине, над бровями скопился пот. Очень жарко!
Из рюкзака она достала солнечные очки, стремясь припрятать глаза от беспощадных лучей яркого утреннего света.
Как ей хотелось сейчас пожаловаться Сергею на сумасбродного мужа! Тот, наверно, пожалел бы ее. Он обязательно бы утешил возлюбленную, а может даже попытался бы защитить ее от третирования. По-мужски пообщался с Глебом, убедил оставить в покое любимую, развестись и дать возможность ей жить своей жизнью.
Серафима опять замечталась.
Она не успела поговорить с фотографом после того злополучного четверга, когда собиралась заявить о разводе. И тот попросту не знал, что она, наконец, решилась уйти от супруга.
Интересно, как сильно он обрадуется тому, что им будет не нужно скрываться? Конечно, она не собирается навязываться ему, ведь они совсем недолго встречались. Но, в таком случае, он наверняка предложит ей помощь. Она сможет позволить себе аренду квартиры, и постепенно он переберется к ней от матери и сестры.
Нет, замуж она пока точно не хочет! Ей хватило горечи и разочарований. Они могут и просто жить вместе… Некоторое время… Она опять будет свободной! Какое это блаженство!
Надо просто все рассказать Сергею.
– Все внутрь! Едем! – прервал ее сахарные раздумья гулкий голос руководителя делегации.
Ее лицо скривилось от резкого звука. Сима показала язык незримому образу ее мучителя. Однако понимала, что все равно покорно сядет в автобус, который увезет ее в глухую тайгу, кишащую хищниками и кровососущими насекомыми.
Путешественников качало уже шесть часов, но, кажется, никто, кроме нее, этого не замечал. Как назло, рулить автомобилем был посажен Соят, и на человеческую беседу рассчитывать не приходилось.
Мужчины бурно обсуждали маршрут и спорили о тонкостях восхождения. На девчонку свалился целый ворох незнакомых словечек. Она оказалась неготовой к походному сленгу и очень скоро потеряла всякий смысл высказываний.
– …Никто уже не использует восьмерку! Устаревшая фигня! Гораздо удобнее работать с Гришей!
– Гри-гри запросто клинит на морозе! Узел или кусок льда, и тебе уже не дюфельнуть! Повиснешь, как куропатка – над грилем!
И все разом громко заржали.
Сима все больше и больше мрачнела. Она чувствовала себя заключенной, которую перевозили на место каторги – искупать вину неудачного замужества, на которое по глупости согласилась.
– Мне обещали хороших коней. До горного приюта доберемся быстро и налегке, – негромко пояснял кому-то Глеб. – Важно, чтобы погода не подвела. Сейчас на леднике минус восемь-десять, относительно безветренно. Но кто знает, что там будет через неделю. Льды подтаивают, снежные карнизы истончились. В прошлом месяце там пропал человек. Поиски ничего не дали. Он сорвался, и образовалась лавина. Его погребло под тоннами снега.
– И что ты предлагаешь?
– На Белуху нельзя наскоком. Нужно приближаться к ней постепенно и позволить ей подпустить нас к себе. С ней обходятся, как с невестой, уважают ее целомудрие. Если гора не дается, лучше всего отступить. Ее вершина, как зеркало: отражает помыслы.
Серафима задержала дыхание от того, что только что рассказал ее муж. До сих пор она с трудом могла себе вообразить, что мужчины способны верить преданиям. Но, как один, все замолчали. Каждый думал о чем-то своем.
На мгновение она представила себе: «А что, если это не выдумка?».
Неужели гора убьет ее за ложь и измену? За ненависть, которую испытывает к супругу теперь? Она клялась перед алтарем в крошечной церкви, что будет почитать мужа и останется верна ему до конца своих дней. Но тогда она не могла предположить, что эти дни бывают слишком тягостными.
С другой стороны, Белуха вряд ли способна внимать оправданиям.
«Будь что будет!» – грустно подумала Серафима.
Песок летел из-под колес. Дорога закручивала то вправо, то наоборот.
Иногда машина скатывалась в щебенку, где-то приходилось объезжать по земле. Автобус неумолимо подбрасывало на кочках, но водитель быстро выравнивал руль, и они продолжали нестись вдоль пропаянной колеи через опушки, залитые светом.
Природа изнывала от жажды. Солнце обжигающей лавой изливалось на высушенную почву. Над пергаментом короткой травы, обескровленной опаляющими лучами, висела густая испарина пыли. Воздух зацементировался от кучного слоя взметнувшихся в небо ороговелых глиняных частиц. Насекомые не решались напекать хрупкие крылья и прятались в спасительной тени под навесами стебельков. Где-то там, в поднебесье, оторвался от матери-березки иссохший листок. Все кругом пропиталось мылом бессилия. Избавление ожидалось лишь с наступлением ночи, когда в тишине вновь послышатся песни ручья. Но до них еще далеко.
Серафима подняла затравленный взгляд на китайца – тот не повернул головы. Она попыталась обратиться к нему, но вместо слов получилось невнятное мычание. Что-то твердое и увесистое подпирало желудок изнутри. Грудную клетку сдавило крепкой судорогой. Глаза застелило бесцветным маревом пустоты. Краски смешивались. Кажется, она забыла вздохнуть, что, наверное, уже было неважно. Край сознания еще успел отличить визг тормозов и странный гомон. Кто-то выдернул ее из кабины и оставил умирать под горелым солнцем. Дальше – пропасть неведения…
Глеб старался не шевелиться.
Да уж, не слишком удачный день для поездки. Не рассчитанные на плюс сорок пять градусов в тени слабые автомобильные кондиционеры не избавляли от удушья.
«Обещали на вечер грозу. Хорошо, если бы за ночь прошла», – Глеб сонливо перебирал мысли.
Ничего, им не привыкать к аномальным температурам. На какой-нибудь вершине, облепленной льдами, порой изнываешь от желания избавиться от одежды. Нужно заставить себя принять нутром эту жару, успокоиться и не расходовать силы. Жалость к себе подрывает решимость. Зачастую полезно следовать кодексу жабы: стать холоднокровным и попытаться регулировать температуру тела в зависимости от обстоятельств. Слишком жарко? Расслабься и без лишних движений! Если холодно – работай, не спи!
Мужчина посмотрел на часы – два по местному времени.
Еще часиков восемь, и они на подходе к турбазе: к чаю, ужину и мужским разговорам – о горах, восхождениях, ну и просто о жизни.
Ромка, один из альпинистов в этой группе, был прошлой осенью в Гранд-Каньоне, штат Аризона, одолел несколько пиков. Чертовски интересно, каким маршрутом он пользовался. Жаль, пока некогда метнуться в Америку на недельку, другую. Возможно, в будущем году и наклюнется краткий отпуск. Однако опять же… как Серафима отреагирует? Хотя… к бабке не ходи – он и так знал.
Глеб приподнялся – захотелось взглянуть на жену. Наверное, спит. От такой духоты страшно клонило в сон. Остальные тоже дремали. Один Соят неустанно глядел вперед. Закаленный степями. От него никогда не услышишь ворчания или жалоб.
Все-таки стоит проверить, как там Сима.
Осторожно, так, чтобы не разбудить остальных, он приблизился к водительскому сидению. Глеб сразу почувствовал неладное: зрачки закатились, лицо бледно-зеленое, губы белые. Она что-то пыталась шептать, но бессвязные звуки мешкались где-то на выходе.
– Соят, тормози! – громко скомандовал он.
Помощник без лишних вопросов остановился. Автомобиль резко дернулся, два рюкзака с грохотом повалились на кресла. Альпинисты, облитые горячим потом, вяло зашевелились.
– Ребята! Помогайте! – обернулся к ним Глеб. – Воды! Быстро несите воду!
Неторопливые движения в один миг перешли в шуструю суету.
– Что… что стряслось? – распухшим языком апатично выговорил фотограф.
До него никак не доходило, зачем они остановились, и кому там понадобилась вода.
– Ее бы в тень!
– Встаем! Спиной к солнцу! – закричал один из ребят.
Четверо выстроили плотную стену из собственных тел. На девушку опустилась желанная тень.
Глеб вылил на неподвижное тело питьевую воду из нескольких полулитровых бутылок. Лицо, волосы, грудь – все необходимо было смочить и дать возможность ускорить вентиляцию кожи. Не проронив ни единого слова, мужчины спокойно глядели, как утекает бесценная жидкость. До ближайшего села пара часов дороги. Им придется потерпеть, разделив бутылку оставшейся воды на десятерых.
Фотограф жадно глядел на жертву беспамятства.
Хлопковая майка пропиталась водой и решительно очерчивала сокровенные округлости девушки. Обступившие ее девять мужиков, умирающие от обезвоживания, вынуждены делать вид, что ослепли и не замечали насквозь мокрой женской футболки.
«Красивая!» – должно читаться на лицах. Но суровые морды окаменели, взгляды разбежались по сторонам, будто глазеть здесь было и не на что.
Китайчонок наклонился к ней.
– Тепловой удар, – заключил он после короткого осмотра.
– Но кожа бледная, – возразил ему кто-то.
Помощник ничего не ответил и обернулся на Глеба – пусть сам решает, кто из них прав. Глеб не выбирал. Он не раз был свидетелем, как его низкорослый приятель ловко вправлял свернутый палец и замедлял кровотечение, используя нажимы на разные точки туловища пострадавшего.