Эвелина Шегай – Твой гнусный секрет (страница 28)
Неожиданно этот негодяй подался вперёд и поцеловал её в уголок рта. И снова отодвинулся, бесстыже заглядывая в глаза.
— Я не соглашалась с тобой встречаться, — напомнила она, надеясь, что сумела скрыть смущение за прохладцей в голосе.
— Разве? — его правая бровь взлетела и изогнулась в демонстративном сомнении.
— Вообще-то, да!
— И что мне сделать, чтобы ты пересмотрела своё решение?
— Ничего… дай мне время подумать.
— Хорошо, я не буду тебя торопить, — с явным нежеланием Доминик разомкнул объятия и отступил, увеличивая между ними пространство. Тут же стало холодно. — Но не мучай меня слишком долго…
Проводив Софию до двери квартиры, он грустно улыбнулся и шагнул обратно в кабину лифта, оставив её один на один с ощущениями, отдалённо напоминающими угрызения совести. Раньше она ничего подобного не испытывала, даже когда отвергала самые трогательные признания. Да, было жаль парней, которые месяцами обхаживали её, всячески старались понравиться. В какой-то момент они не выдерживали, шли в лобовую атаку и терпели сокрушительное поражение.
Однако с Домиником всё складывалось иначе с самого начала. Прежде София никому, кроме близких, не позволяла касаться себя. Довольно жёстко пресекала любые попытки обнять или чмокнуть в щёку на прощание. А он с завидной регулярностью вторгался в её личное пространство: трогал, обнимал, целовал, — всячески попирал возведённые рамки. И кажется… ей это нравилось.
— Дура, очнись, он разобьёт тебе сердце, — сказала София своему отражению в зеркало, когда чистила зубы. Но вспомнив их разговоры, в которых Доминик раз за разом открывался перед ней, показывая, что на самом деле творилось в его отнюдь не простой душе, за всей этой мишурой из беззаботных улыбок и нагловатых шуток, добавила шёпотом, будто боялась говорить об этом вслух: — Или не разобьёт. Можно ли верить его словам?
Пожелав всё ещё немного обиженным родителям спокойной ночи, она погасила свет и забралась под одеяло. Рука привычно нащупала на прикроватной тумбочке телефон и включила его. Полистать перед сном ленту в инстаграме — обязательный ритуал, без которого не проходила ни одна ночь: двадцать минут просмотра красивых картинок в своей ленте и её начинало натурально вырубать.
Однако в этот раз на глаза попалась фотография, что сумела взбодрить лучше десяти выпитых энергетиков.
На фотографии красивая девушка, ухитряющаяся даже зимой сохранять бронзовый оттенок кожи, прижималась пышной и почти полностью обнажённой грудью к плечу Доминика, одетого в ту же рубашку, что София видела на нём сегодня. Глянув на дату и убедившись, что фотография загружена десятью минутами ранее, она зашла в профиль к незнакомке. Помимо нескольких фотографий, нашлось даже видео, где эта особа с комфортом расположилась у него на коленях, качала головой в такт музыки и любовалась собой, а Доминик в этот момент отстранённо попивал пиво и говорил с парнем, сидящим рядом с ним на диване.
В груди предательски заныло, а уголки глаз защипало от слёз.
Вот что представляет собой его любовь? И часа не прошло с их расставания, а он уже завалился на вечеринку и бесстыдно тискался с вульгарного вида девицей. И как у него только язык повернулся предложить Софии встречаться? Зачем ей это? Разве она похожа на мазохистку, которая будет терпеть подобное отношение?
И ведь гад манипулировал её чувством вины, специально надавил на жалость, ушёл весь из себя такой расстроенный. Что он там просил? Не затягивать с обдумыванием предложения? Отлично, она покончит с его мучениями прямо сейчас.
Открыв их переписку в мессенджере, София начала с безобидного сообщения:
«Ты нормально добрался до дома?»
И нервно покусывая ноготь на большом пальце, стала ждать ответа. Прошло около минуты и, наконец, он появился в сети.
«Я пока не дома»
Она громко всхлипнула и уткнулась лицом в подушку. Плакать, тем более из-за такого двуличного подонка, было ниже её достоинства, с какой стороны ни глянь. Но глупому сердцу, успевшему влюбиться, явно начхать на какое-то там выдуманное достоинство. Самое противное, что у неё возникло чувство, будто мир рухнул в одночасье — после одного коротенького сообщения от парня, до чьего существования ещё три месяца назад ей не было никакого дела.
Телефон в руке продолжал вибрировать. София попыталась посмотреть на экран, но всё расплывалось перед глазами. Не единого слова не могла разобрать в смазанном белом пятне перед носом. Поэтому с трудом, но всё же взять эмоции под контроль, она смахнула слёзы и прочитала его новые сообщения:
«А что, уже соскучилась?»
«Или беспокоишься, что со мной могло что-то случиться»
«Всего-то 48 минут прошло»
«И я вот… уже соскучился»
Горько усмехнувшись, София написала ему дрожащими пальцами:
«Я обдумала твоё предложение повторно, и мой ответ не изменился. Я не хочу с тобой вступать романтические отношения»
Она ждала какой угодно реакции, но не того, что Доминик попытается с ней поговорить по голосовой связи. Сбросив с перепугу звонок, София села на постели и выронила телефон из рук, когда он зазвонил повторно спустя несколько секунд.
Первым возник импульс сбросить и совсем выключить телефон, предоставив ему возможность слушать мелодичный женский голос, вещающий о том, что: «абонент временно недоступен». Но так она не решит проблему, а отложит. И потом придётся повторно окунаться в то, что со временем станет пахнуть ещё сквернее.
Прочистив горло, София приняла вызов и поднесла телефон к уху, услышав угрюмый — с едва уловимыми, а может, и показавшимися, нотками тревоги — голос Доминика на фоне тихой, безвкусной музыки:
— Софи, что происходит?
— Ничего.
— Я рассчитывал на иное твоё решение.
— Прости, что не оправдала ожиданий. Я думаю, мы не подходим друг другу.
— Мы отлично подходим друг другу, придумай другое оправдание, — в раздражении бросил он, удивляя своей эмоциональностью. Злился, что рыбка сорвалась с крючка?
— Я не собираюсь ничего придумывать. Нет — значит нет. Прими мой ответ и переключись на кого-нибудь попроще.
— Что у тебя с голосом?
— Не твоё дело.
Телефон снова завибрировал, и она отстранила его от лица. Увидела, что Доминик пытается перевести звонок на видеоформат, и сердито сжала зубы.
— Я не хочу говорить по видеозвонку. И, вообще, я уже спать легла.
— Можешь не включать свою камеру.
— Рассчитываешь, что твоя симпатичная мордаха сможет меня переубедить?
— То, что ты считаешь мою мордаху симпатичной, безусловно, приятно, — с улыбкой, которую можно было различить в потеплевшем голосе, произнёс он. — Но нет. Я хотел, чтобы ты помогла мне кое-что выбрать.
— Больше попросить не у кого? — недовольно проворчала она, чувствуя, что снова смущается. Больно укусила себя за нижнюю губу, точно наказывая за слабость, и со злорадной ехидцей добавила: — Может, стоит оглянуться по сторонам? Наверняка найдётся красавица-другая, что не прочь тебе помочь.
— Да, здесь есть люди неподалёку. И, в принципе, их можно теоретически назвать красивыми, но мне бы хотелось узнать именно твоё мнение. Так надёжнее.
— Ладно. Давай быстрее с этим покончим, и я пойду спать, — холодно буркнув, София перевела звонок в видеоформат и тут же отключила у себя камеру, не оставляя ему возможности различить даже намёк на её заплаканное лицо в темноте.
Первое, что сама увидела — его серьёзные глаза с нахмуренными бровями в ярком холодном свете, не очень удачно подчёркивающим тени на лице. Этот свет делал нос больше, чем он был на самом деле, и невыгодно подчёркивал рельеф кожи. Но уже через мгновение Доминик переключил видео с фронтальной камеры на внешнюю, которая смотрела на стеллаж с домашними тапочками.
— Сегодня я ещё понял, что у меня всего одна пара тапок дома. Поэтому заехал в магазин и решил докупить всякую мелочёвку, что может тебе пригодиться. И вот на тапках как-то подзавис. Какие тебе больше нравятся: жёлтые, красные или зелёные? Или тут все не очень симпатичные и стоит в другой ТЦ заехать?
— Ты не на вечеринке? — растерянно спросила София, не понимая, как он так быстро успел переместиться в магазин. Ведь всего несколько минут назад на фотографиях ещё вовсю развлекался с сексуальной шатенкой в откровенном топе.
— Какой вечеринке? — не понял Доминик.
— Ну, я только что видела в инста… — начала рассказывать она и оборвала себя на полуслове, внезапно осознав, что фотографии девица могла загрузить не первой свежести. Возможно, они были сняты ни один и даже не два месяца назад, а в те времена, когда они не были с Домиником толком знакомы. Вернее, он не знал о её существовании. А что до рубашки — она всего-то такого же цвета. В фасон и модель София толком не вглядывалась.
— Продолжай, я тебя внимательно слушаю.
— Нет. Закроем тему.
— Так вот оно что, — протянул Доминик с облегчением. — Кажется, теперь я понял, что произошло.
— Нет, ты ничего не понял.
— Ты…
— Ничего не говори! — она взволнованно его перебила и оттараторила на одном дыхании, прежде чем сбросить звонок: — Мне нравится персиковый с пудровым подтоном и морозный серо‑зелёный цвет. Тридцать восьмой. Спокойной ночи.
Сердце пыталось проломить рёбра. Но стоило ему немного успокоиться, как София провалилась в глубокий, длинный сон, что не смог нарушить ни визг сирены машины скорой помощи, проезжающей под окном, ни стандартная мелодия, установленная в качестве будильника. И если бы не родители, озаботившиеся нетипично мертвецким сном своей дочурки, ей пришлось бы впервые краснеть перед преподавателем этики из-за опоздания на его последнюю пару в этом году.