Эвелина Шегай – Твой гнусный секрет (страница 24)

Врал Доминик феноменально: ни выражение лица, ни голос, ни взгляд, — ничего не выдавало лжи. Но даже если допустить, что он говорил правду. Возможно, раньше в самом деле не затаскивал других девушек в свою холостяцкую берлогу, и по какой-то неизвестной ей причине предпочитал встречаться с ними на нейтральной территории — всякие тараканы у людей водятся. Но неужели он не понимал, что суть проблемы заключалась в ином? Так ли необходимо озвучивать очевидные вещи?

— Первая или последняя — без разницы. Я всё ещё считаю это слишком опасным, — процедила она и смущённо добавила: — особенно после того, что произошло вечером в четверг.

— Ты про поцелуй в лаборатории?

— Да, про него. Не то, что бы он внёс в наши отношения кардинальные изменения, я понимаю — ты элементарно поддался мимолётному чувству. Ну в том смысле, что там было темно, и атмосфера располагала…

— Ты мне нравишься, — перебил её Доминик с невозмутимым выражением лица и улыбнулся одними уголками губ. — Но это не значит, что я обязательно наброшусь на тебя при первой подвернувшейся возможности. Я же не животное, которое не может контролировать собственные инстинкты.

Даже не искреннее признание обладало чудовищной силой, если исходило от парня, умеющего нравиться другим. На мгновение оно лишило её возможности говорить. Благо София смогла быстро взять над эмоциями контроль, поэтому, сложив руки на груди, в которой сердце бросилось вскачь резвой рысью, насмешливо фыркнула:

— Кто так спокойно говорит о своих чувствах?

— А у влюблённых есть негласный кодекс — что-то вроде свода правил?

— Нет, но…

— То есть, ты обесцениваешь мои чувства, потому что я спокойно о них говорю?

— Потому что ты внезапно вывалил их на меня! — не выдержала она давления — пёр на неё как бульдозер. Высвободила своё запястье из крепкой хватки его цепких пальцев и порывисто поправила высокий воротник куртки, спрятав за ним лицо до самого носа. — Смущена я, разве не понятно?..

— Внезапно? — растерянно повторил Доминик, смотря на неё, как на восьмое чудо света. — Да я со второй нашей встречи тебе особые знаки внимания уделял.

— Чего? — теперь настала очередь Софии округлять глаза. — Ты же сейчас говоришь про тот день, когда сначала повис на мне в холле, а уже через двадцать минут пылко целовался с другой девушкой на лестничной площадке?

— Ну, — замялся он. — В то время я ещё не осознал природу своего интереса — это произошло позднее. Хотя сейчас понимаю, что неосознанно пытался спровоцировать тебя: вызвать искру ревности или каплю желания оказаться на месте той девушки.

— Да вы, батюшка, форменный извращенец. С чего вдруг мне тебя было ревновать после пятиминутной беседы? И тем более, хотеть… я же тебя толком не знала.

— Другим девушкам и меньшего хватало.

— Я — не другие.

— Это я тоже понял довольно скоро.

Постепенно их неловкая беседа зашла в тупик.

И вот как ей теперь работать над презентацией, если все мысли крутились вокруг его слов? Выходило, что она с самого начала всё перепутала: каким-то образом интерес приняла за враждебность. Столько времени пряталась от него по углам из-за какого-то недопонимания. И тогда в кофейне сразу после кинотеатра, выходило, Доминик просто приревновал её к Эрнесту, а не объявил о войне.

— Пойдём, пока ты совсем не окоченела, — он осторожно потянул Софию за локоть в сторону входа в подъезд.

— Э-э, нет! — упёрлась она ногами в землю, не давая себя сдвинуть с места. — Вот теперь я туда точно ни ногой.

— Софи, — с его губ сорвался усталый вздох. — Мне расписку, что ли, написать?

— Как минимум для начала было бы неплохо, — буркнула она, судорожно пытаясь придумать, как уговорить его поехать в привычное студенческое кафе. Пусть там и могут встретиться им соученики, но это всяко безопаснее похода в гости к мужчине, несколькими минутами ранее признавшемуся в романтических чувствах.

Хотя чего София по факту теряла?.. Пусть между ними даже что-то и произойдёт, разве так уж это и плохо?

— Ладно, — достав из кармана телефон, он зашёл в их переписку, нажал на иконку аудиосообщения и поднёс микрофон ближе ко рту. А затем, немигающе смотря ей в глаза, произнёс официальным тоном: — Я — Доминик Сэффман, тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения, обещаю не предпринимать никаких действий сексуального характера в отношении Софии Камельман без её устного согласия. В противном случае готов понести любое законное наказание.

— Что ты делаешь?..

— Дополнительные гарантии. Можешь скачать и сохранить это сообщение в памяти своего телефона, если беспокоишься, что я его удалю, — убирая мобильник обратно в карман куртки, невозмутимо объяснил Доминик.

Упорствовать и дальше показалась Софии неуместным — кроме того единственного поцелуя, он почти не позволял себе лишнего. Да и если быть совсем уж честной, она сама не прочь повторить.

После шикарного вестибюля и не менее роскошного лифта появилось ощущение, что конечной остановкой окажутся королевские апартаменты. Но нет, уже в коридоре квартиры стало ясно, что Доминик не тяготел к излишней помпезности. Его дом выглядел просто, но со вкусом. Паркетный пол из тонированного дуба и окрашенные стены в цвет слоновой кости хорошо сочетались с мебелью в стиле минимализма. Гостиная плавно перетекала в кухню, визуально отделённую широким барным столом в окружении четырёх табуретов.

По кухне сразу было видно, что Доминик готовил редко. Притом что-то не сложнее пасты или яичницы. Плита и столешница вокруг неё блистали чистотой. И что важнее — первозданной пустотой. Вот именно она и выдавала его с головой. Кухня активного пользования в любом доме выглядела одинаково. Она была завалена: всевозможными баночками со специями, бутылками с соусами, мелкой кухонной техникой, подставками под лопатки, черпаки, венчики для взбивания сливок, разделочными досками и прочей мелочёвкой, что обязана остаться всегда под рукой.

Если каждый день готовишь полноценный завтрак, обед и ужин, солонка даже у самого чистоплотного педанта в конечном счёте перекочует с полки тумбы на столешницу кухонного гарнитура. А за ней потянутся и остальные.

София обернулась, окидывая изучающим взглядом ту часть, что относилась к зоне гостиной. За рядом декоративных деревянных брусьев, на которых висел телевизор, в обе стороны расходились профильные системы из закалённого стекла, используемые для зонирования помещения вместо классических стен из гипсокартона. Правая дверь вела на большую лоджию, а левая открывала вид на аскетичную спальню с панельной гардеробной системой вдоль глухой от окон стены. А раздвинутые шторы намекали, что хозяин жилища мог в любой момент уединиться в спальне, спрятавшись от чужих глаз.

— Ты будешь чай или кофе? — уточнил Доминик, ополаскивая руки.

— Чай, если есть, то зелёный, — задумчиво ответила София и положила сумку на один из табуретов. Судя по ноутбуку, лежавшему на барной столешнице из цельного куска дерева, заниматься они будут прямо тут. — А где у тебя уборная?

— В коридоре. Дверь напротив входной.

Совмещённый санузел размерами не уступал её комнате. Его вполне можно было разделить на два самостоятельных помещения. Подвесной туалет расположился сразу у входа, напротив него растянулась длинная тумба со встроенной раковиной из камня цвета мокрого асфальта — за одной из глухих дверок без ручек наверняка притаилась стиральная машина. Но что её по-настоящему поразило, так это огромная душевая за стеклянной перегородкой до самого потолка. Внутри неё могло поместиться до пяти человек. Литая скамейка огибала две стены: напротив входа и той, где расположилась сложная система, видимо, отвечающая за подачу воды.

София подошла ближе и заглянула в душевую, с недоверием изучая странный агрегат. Его литую поверхность усыпали дырочки, подозрительно похожие на те, что были у леек. Самих леек она насчитала три: одна классическая на уровне шеи, другая в виде миниатюрного пистолета на высоте бедра, а в потолок над головой рабочие врезали внушительную штуку диаметром в полметра, созданную для истинных ценителей тропического душа.

— Хочешь освежиться? — насмешливо поинтересовался Доминик, стоя в дверном проёме. Не дожидаясь ответа, зашёл в уборную и нажал на крайнюю дверцу тумбы — она послушно распахнулась и продемонстрировала стопку аккуратно сложённых полотенец. — Ко мне гости раньше не заглядывали, забыл подготовить полотенце для рук. Сам я по привычке мою их в основном на кухне.

— Спасибо, — она отошла от душевой, сминая в кулаке край рукава. — Любопытно выглядела панель. Раньше не видела ничего подобного.

— Это гидромассажный гарнитур. При помощи тех круглых кнопок, что расположены сбоку, можно настраивать силу струи отдельного участка. Необычные ощущения, тебе стоит попробовать.

— Нет, спасибо. Как-нибудь воздержусь.

— Ты многое теряешь. Это круче джакузи.

— Знала бы я ещё, что это такое, может, и расстроилась, — ехидно отмахнулась София, включила воду у раковины и, не глядя в сторону душевой или собеседника, спросила: — А вон тот маленький душ, он для чего?

— Тот маленький — это гигиенический душ. Его используют для того, чтобы… — они встретились взглядами в зеркале. И благодаря томной улыбке, тронувшей красивые губы Доминика, она тут же всё поняла. — При помощи его тоже можно испытать новые ощущения. Определённо.