Эвелина Шегай – Твой гнусный секрет (страница 11)

— Скажи, Эрн, мне одной всё это кажется странным? — смотря на мини-потасовку, в задумчивости прокомментировала София.

— Нет, я тоже думаю, что это уже за гранью.

— Правда?.. Они совсем из другого мира.

— А чего главный инопришеленец от тебя хотел?

— Без понятия, — буркнула она, отводя взгляд.

Чего он хотел? Дровишек хотел подкинуть в разгорающийся костёр из проблем в её жизни. Редкостный подонок. Ему, очевидно, скучно жилось, а в ней он увидел источник бесконечного веселья.

В зал они с Эрнестом зашли в числе последних. Уселись на своих местах практически по центру, и София оглянулась по сторонам. Заполненность для вечера пятницы была небольшая: половина мест пустовала. А вот задний ряд выкупили весь — там сидела компания Доминика. Сам он расположился напротив прохода и смотрел прямо на неё, игнорируя рыжую красотку, любовно прильнувшую к его боку.

Отвернувшись, она переключила своё внимание на экран, на котором уже начали крутить рекламу.

— Комедия во вкусе Бри, — подметил Эрнест, скучающе смотря тизерный ролик ещё не вышедшего в прокат фильма, где шебутная блондинка раз за разом сталкивалась в неловких ситуациях с красивым парнем, живущим по соседству.

— Мне тоже нравятся романтические комедии.

— В следующий раз пойдём на эту комедию.

— Кев заканючит. Он же у нас терпеть не может розовые сопли.

— Значит, пойдём без него.

— Как у тебя всё просто!

Экран погас, погружая зал в темноту и тишину, и спустя несколько секунд появились вступительные титры фильма, а за ними и начальная сцена, где ребёнок, радостно хохоча, бежал по пустому коридору нового дома.

Яркая, сочная картинка летнего погожего дня резко сменилась мрачной, тёмной ночью, задавая первые тревожные нотки. Женщина лежала в постели и смотрела в потолок, прислушиваясь к слабым, почти незаметным звукам, доносящимся из кладовки. Они напоминали мышиную возню или ветер, гуляющий между старыми полыми стенами.

На следующий день жена за завтраком пожаловалась мужу, что отвратительно спала из-за ночных шумов в доме. И тот пообещал ей разобраться с этой проблемой на ближайших выходных. Пока он находился на работе, её день пролетел в суете переезда: за уборкой, расстановкой мелкой мебели и заполнением шкафов. А уже перед сном она выпила захваченное им по возвращению домой снотворное.

Однако даже сквозь медикаментозный сон женщина услышала быстрый топот голых детских ножек по паркетному полу. Она проснулась встревоженная тем, что её сын бегает посреди ночи по дому. И, не будя мужа, тихонько вышла в коридор. Само собой разумеется, включать свет отчаянная дамочка и не думала, почти на ощупь двигаясь в зловещей темноте по направлению к детской комнате. Большей жути нагоняла ещё и царящая при этом тишина: никакой мрачной музыки на фоне или гула проезжающих мимо дома машин. Лишь звук её собственных шаркающих шагов, редкий скрип половиц и тяжёлое дыхание.

Женщина добралась до нужной комнаты, положила руку на медную ручку и медленно приоткрыла дверь, чтобы заглянуть внутрь, — её сын спал на своей кровати.

— Всё, я уже впечатлилась, — закрывая ладонями глаза, проворчала София. — Пошла она в задницу со своими прогулками в потёмках. Вот же дурацкий сценарий из сплошных штампов.

— Но раз тут одни штампы, то, значит, и бояться нечего, — склонившись к её уху лукаво прошептал Эрнест. — Если хочешь, то можешь, как обычно, взять меня за руку.

— Я больше не ребёнок и давно так не делаю, — приглушённо пропыхтела она, робко выглядывая из-за пальцев. И как раз в этот момент сзади женщины пробежал бледный мальчик с чёрными провалами вместо глаз.

В зале звонко взвизгнуло несколько женских голосов, и София вмиг дала заднюю, вцепившись обеими руками в его раскрытую ладонь. Ещё и лбом уткнулась в плечо, подрагивающее от беззвучного смеха.

— Не описайся, — вконец обиделась она. Ведь знала, что не стоило идти на фильм в жанре ужасов — не под её нервную систему это развлечение. Нет, дала себя уговорить, и теперь на потеху Эрнеста тряслась тут, как осиновый листочек на ветру. — Попробуй только рассказать об этом Бри и Кеву… я тебе самую худшую кружку сделаю.

— Хорошо, обещаю, что ничего им не расскажу, — он сменил руки и, освободившейся приобнял её, чтобы успокаивающе погладить по плечу. — Я куплю тебе что-нибудь вкусненькое после фильма.

— Молочный коктейль, — напомнила София, снова делая осторожные попытки смотреть в сторону экрана. Дико страшно. Очень не хотелось ещё раз увидеть того жуткого мальчика.

— Точно, молочный коктейль. И пирожное «Красный бархат». Идёт?

— Да это настоящая калорийная бомба на ночь глядя! — взбудоражено прошептала она ему прямо в ухо. — Я согласна!

По закону жанра муж не поверил жене. Сверх того — убедил несчастную женщину, что у неё от стресса галлюцинации появились, и предложил съездить к врачу. А психиатр, само собой, с ходу разглядел в ней кучу признаков депрессии и выписал таблетки. Но мужу оказалось мало сделать из неё сумасшедшую. Он ещё и скандал закатил, когда их ребёнок рассказал о своём друге, который приходит играть с ним по ночам, обвинив в ненормальном поведении сына именно жену.

К тому времени, как раздражающий мужик прозрел, София мечтала, чтоб маленький злобный мальчик их всех там поубивал. Она банально устала дёргаться от каждого скримера. Мечтала лишь о том, чтобы всё поскорее закончилось.

Позже выяснилось, что мальчик являлся самым безобидным членом потустороннего семейства, черпающего силы из скандалов между живыми супругами. Чем больше они ругались, тем сильнее становились призраки. И если дети пытались напугать живых, выгнав из дома, то их родители стремились решить проблему более кардинальными методами. Призрачная мать при своём первом появлении в кадре попыталась утопить женщину в ванной. А призрачный отец захлопнул тяжёлый капот ретроавтомобиля, чудом не снеся голову мужчине — тот отделался лёгким испугом. Но даже этих инцидентов оказалось недостаточно, чтобы живое семейство уехало из дома.

В конце концов, призраки окрепли до такой степени, что смогли собственноручно убить глупую супружескую пару. А дети помогли их сыну сбежать, сделав его единственным выжившим.

Свет в зале включили и люди потянулись к выходу.

— Мне не понравился фильм, — констатировала София, отпуская чужую ладонь.

— Я тоже ожидал от него большего, — признался Эрнест, сжимая и разжимая кулак. После её железных тисков он наверняка плохо чувствовал свою конечность. — Ничего не имею против вторичных сюжетов, всё же придумать что-то сверхоригинальное уже невозможно. Но штампы можно было обыграть и поинтереснее. Слишком уж ленивый сценарий.

Яркий свет в коридоре заставил болезненно сощуриться, словно ей в глаза фонариком посветили. Несколько секунд адаптации, и из крота, выбравшегося из подземелья, она снова превратилась в человека.

— Но в целом актёры играли неплохо.

— Операторская и режиссёрская работа тоже были на уровне.

— Сценарий запорол весь фильм.

— Согласен.

Они спустились на первый этаж, где расположилась точка популярной сети кофеен. Эрнест, как и обещал, купил ей молочный коктейль и пирожное, а себе взял коктейль на основе зелёного чая и кусочек грибного пирога. Поскольку кофейня закрывалась меньше, чем через час — ровно в двенадцать ночи, они оказались в ней чуть ли не единственными посетителями.

— Знаешь, я сейчас вспомнил, как мы в детстве отмечали Хэллоуин у Бри. По-моему, нам было по тринадцать… Нет, по четырнадцать лет. Нас впервые оставили одних дома почти на всю ночь, поэтому мы решили не идти на фестиваль, а смотреть в темноте ужастики. Кажется, мы тогда «Астрал» выбрали.

— Ой, жуть, не напоминай. Самый страшный фильм в моей жизни.

— Честно говоря, он меня тогда тоже пробрал.

— Ничего себе, и такое бывает? — наигранно удивилась София и рассмеялась при взгляде на его недовольную гримасу. — Ну так к чему ты вспомнил про тот вечер?

— Помнишь, после фильма мы пошли дружно на кухню варить какао, чтобы успокоить нервишки? Ты замыкала строй…

Прислонив десертную вилку к краю тарелки, она сложила руки на груди и откинулась на спинку диванчика.

— … Кев и Бри успели зайти, я был в коридоре, а ты как раз проходила мимо входной двери, когда в неё постучали, — Эрнест прикусил губу и сильно зажмурился. Он так делал крайне редко. Обычно ему легко удавалось сдерживать эмоции. Но сейчас даже сквозь плотно сжатые губы, улыбочка всё же просочилась. — Твоё лицо в тот момент — я его никогда не забуду.

— Да хватит припоминать мне этот позор! — взмолилась она, закатывая глаза.

— Ты так втопила на кухню: глаза дико выпученные, рот открыт, будто в беззвучном крике, ещё и руки зачем-то над головой вскинула. И бежала при этом в полной тишине!

— Да я чуть заикой не стала из-за мамы… но согласна, чуть-чуть смешно, — признала София и вернулась к торту, вспоминая тот далёкий вечер. Прожевала маленький кусок нежнейшей сладости и усмехнулась: — И правда, зачем я руки над головой подняла?

— Затем, чтобы этот гротескный образ мне на всю жизнь в мозг врезался. Ни разу не видел, чтобы кто-то ещё так смешно пугался.

— Частенько это вспоминаешь, да?

— Время от времени, чтобы поднять настроение, — добродушно улыбнулся Эрнест и поднялся из-за стола. — Я отойду на пару минут.