Эвелина Чикова – Дерзай (страница 18)
– Я тоже так думал, – хрипло признался я. В горле пересохло. Очень захотелось пить. Откашлявшись, я добавил. – Меня Донован спас.
Радостные возгласы другой части группы стихли. Дима с Аланкой, отступив от меня, перевели удивленные взгляды на Донована. Парень, растерявшись, снял очки и смущенно принялся потирать их, не зная куда деть взгляд. У Дины вытянулось лицо, Леха с Русланом ошарашенно переглянулись.
– Да ладно! – Димка неверяще вытаращился на ученого. – Че, правда?!
– Да. Вытащил меня, – я кивнул. – Я уж думал все, встретимся только на том свете.
– Да, ты явно был близок к этому, – смерив меня взглядом, согласилась Аланка. Девушка дотронулась до одной из ран на моей голове, и я громко ахнул.
– Не… не стоит этого делать! – сдавленно проговорил я, аккуратно отстраняя ее руку.
– Ты у меня молодец, – лучащаяся от счастья Дина, крепко поцеловав брата в щеку, подбежала ко мне и обвила своими изящными руками мою шею. – Я рада, что ты жив, – шепнула она мне на ухо и добавила громче. – Сейчас мы вас подлечим, – девушка отстранилась, осторожно взяла меня за подбородок и наклонила к себе мою голову. – Боже мой, как все плохо.
– В смысле, «все плохо»? – встревожился я.
– Не пугайся. Мозги не вытекают, и ладно, – машинально ответила Дина, продолжая осмотр. Я невольно улыбнулся. Интересно, знали ли Дина с Донованом, что говорят одними и теми же словами?
После осмотра Леха с Русланом тоже по очереди обняли меня. Весь отряд выглядел так, будто на нас напала медвежья стая. У меня болело
– Стас! Стас! – послышался вдалеке женский голос. Тихий и немного напуганный. – Стас!
Биение сердца отдавалось в голове, и, кажется, я слышал, как оно ускорилось. Что происходит? Снова сель?! Надо бежать!
После очередного «зова» я распахнул глаза и резко сел. Желтые стены и потолок. Под спиной – пенка, а сверху чья-то, не очень чистая, куртка. Пахло лекарствами. Сбоку от меня, рядом с открытым рюкзаком и разобранным ящичком с медикаментами, сидела Дина. На девушке были зимние альпинистские штаны и куртка, из-под которой выглядывал теплый свитер.
– Тише, Стас, не так резко, – шепнула Дина, аккуратно надавливая на мои плечи и укладывая меня обратно. – Тебе надо лежать.
– Где я? Мы спасены? Нас нашли спасатели? – прошептал я, чувствуя как сильно заплетается язык после продолжительного сна. Воздух почему-то плохо поступал в легкие, отчего при говорении у меня появилась отдышка.
– Нет, нас не нашли, – покачала головой девушка. В ее руках мелькнула красная тряпка. – Мы с Лехой успели прихватить по палатке. Помнишь, мы разобрали две, а две не стали? Вот в одной из них мы и находимся. Ты был в отключке шесть часов.
– Можно мне воды? Так пить охота, – прохрипел я, закрывая глаза. В ушах стоял звон, голова кружилась. Дина чем-то зашуршала.
–Вот, – приподняв мою голову за затылок, она поднесла к моим губам флягу. Глоток холодной воды словно отрезвил меня. Я почувствовал, как живительная влага проходит через горло и спускается вниз, к желудку. Какой кайф! Ко мне потихоньку начали возвращаться силы. Как только я прилег обратно, Дина снова вооружилась тряпкой. Я почувствовал ее аккуратное прикосновение к правой руке и непонятную боль. Она промывала тряпкой мои раны на кистях. Второй рукой я дотронулся до забинтованной головы.
– Не трогай повязку, – предупредила Дина, не отрывая взгляда от руки. – Ее было трудно зафиксировать.
– Все так плохо? – я дотронулся до лица и ощупал нос и щеки. Все в пластырях.
– Ну… на твое счастье, у нас нет зеркал, – хмыкнула Дина, но, заметив мой взгляд, запнулась. – Ну, если честно, я обнаружила на твоей голове пять не глубоких, но кровоточащих ран, на промывку которых у меня ушло около двух часов, и одну глубокую от булыжника, который, видимо, и сбил тебя с ног. Могу заметить, что тебе еще повезло. Попади он на пять сантиметров левее, в висок, и ты покойник.
– А ты умеешь утешать, – саркастично заметил я.
– Это еще не все. У тебя сильно ободраны колени, а спина это… просто тихий ужас, – цокнув языком, сказала Дина. Я, нахмурившись, приподнял куртку свободной рукой. Майки на мне не было, и я увидел изуродованную, в кровоподтеках грудь.
– Черт! – ужаснулся я. Проклятье! Мое прекрасное тело, мое лицо!!! Я же был первым красавчиком в школе, и что теперь?! Я инвалид!
– Не переживай. Ничего серьезного ты себе не повредил. Царапин и ссадин много, но открытых ран, кроме как на голове, я не нашла. У тебя сотрясение мозга. Ты потерял много крови, поэтому и вырубился у нас на глазах, – перечислила Дина. – Но если посмотреть с другой стороны, то ты везунчик.
– Да что ты говоришь?! – зло выплюнул я.
– Стас, ты оказался в самом центре селя, – отчеканила девушка, закончив обрабатывать мою руку. – По сути мы сейчас должны были ходить по склону и собирать твои кости. Я не знаю как, но ты выжил. Ты выжил и, более того, не стал инвалидом. Ты очень и очень легко отделался. Ты родился в рубашке, Стас.
В золотой с серебряными пуговицами. Конечно, я везунчик, мне по жизни всегда везет, но, черт, даже, если и так, даже, если я выжил и мне уже повезло, кто захочет теперь иметь дело с таким монстром?! А если это не заживет? Заметив встревоженное выражение на моем лице, девушка вздохнула.
– Если честно, я думала, что вы с Донованом погибли, – дрогнувшим голосом сказала она. – Ты и представить не можешь в каком ужасе я была, когда поняла, что вы с Доном пропали! Вы же были у меня за спиной!
– Я сам не знаю, как так получилось, и откуда там взялся Донован, – я пожал плечами. Поморщился от зудящей боли в шее. Да что ж это такое?! У меня на теле есть хоть одно не поврежденное место?!
– Я не ожидала от него такой смелости, если честно. Ты уверен, что все было именно так? Ну, что он спас тебя? – спросила Дина, внимательно всматриваясь в мое лицо своими карими глазами. Она мне не верит?
– Абсолютно, – поспешил уверить ее я. – А где все? Почему так тихо?
– Они ушли вниз шесть часов назад, искать унесенные палатки и спальники, ваши с Аланой рюкзаки и… – Дина запнулась, и ее голос дрогнул. – И Петровича.
– Петровича? А почему он не бежал за нами, где он? Я не помню, чтобы он выходил из палатки.
– Он и не выходил, – грустно вздохнула Дина, теребя пальцами тряпку, которой она промывала мне раны. На глаза девушки навернулись слезы, губы задрожали, и я понял, что она вот-вот расплачется. Опершись на пенку, я с трудом сел.
– Что случилось? – отчего-то перейдя на шепот, спросил я.
– У него остановилось сердце. Во сне, – голос дрогнул, Дина сглотнула слезы. – Когда Леха закричал, что идет сель, я не сразу поняла, почему Петрович не вскочил. А когда поняла… спасать его было уже поздно. Тело даже успело остыть, – Дина стала всхлипывать, и ее плечи жалобно затряслись. По раскрасневшимся щекам потекли слезы. – Я же спала рядом! Я могла его спасти!
Если честно, я никогда раньше не утешал плачущих девушек. Потому что даже, если они и начинали плакать, я всегда уходил. Нафиг мне нужны чужие слезы? У кого-то проблемы? Ну не у меня же, так почему я должен их терпеть и кого-то успокаивать?
Но тут был другой случай. Уйти, как обычно, я не мог, хотя бы из-за кучи травм, да и идти-то особо было некуда. Кроме того, в этот момент я ясно почувствовал, что… нужен ей. А что, если это мой шанс? Подставить дружеское плечо, в котором она так нуждается? После этого к Димону она точно плакаться не пойдет.
Но дело было не только в этом. Я тоже знал Петровича. Он был не только отличным проводником, но и человеком душевным, и если уж и желать ему какой-то смерти, то только такой – во сне и без мучений. Однако от мысли о том, как рано он ушел, у меня ком вставал в горле, и сердце разрывалось от одного взгляда на несчастную девушку, потерявшую прошлой ночью не просто хорошего товарища, а, можно сказать, родню. Если бы я только мог, отдал бы все свои «Феррари», лишь бы вернуться в прошлое и предупредить Дину, чтобы она могла его спасти! Чтобы сейчас она не плакала, считая, что смерть Петровича на ее совести. Хотя… с каких это пор меня начали волновать ее, да и вообще чьи угодно, слезы?
Немного помявшись, я неуверенно притянул девушку к себе. Уговаривать ее дважды не пришлось. Обхватив меня тонкими руками, Дина зарыдала в голос и с готовностью уткнулась мне в плечо. Хрупкие плечи мелко подрагивали, руки то сжимались, то разжимались, и от ее жалобных рыданий у меня кошки скребли на душе. Нет, все-таки не люблю я женские слезы. Да не то что не люблю – ненавижу!
Не знаю, сколько мы так просидели, но через некоторое время рыдания девушки поутихли.
– Извини, – всхлипывая и вытирая слезы со щек, отстранилась от меня она. – Я тебе все раны слезами залила, – Дина слабо улыбнулась.