Евдокия Краснопеева – Время перемен (страница 18)

– Что ж его разозлило? – с подозрением поинтересовалась я.

– Тебе устно изложить, или предоставить дискетный отчет? – вспылила Несравненная, что говорило, моя подозрительность – не беспочвенна.

– Стоп-стоп! – я замахала Теодору рукой – поторопись, малый! – Не желаю ничего слушать. Мы уходим. Если Магистр желает встречи, ему придется за нами побегать.

– Ты думаешь, от этого его настроение улучшится?

– Необъятная, плевала я на его настроение!

Я ухватила всё ещё немного встрёпанного Теодора и поволокла к выходу.

– А завтрак? – заныл мальчишка. – Я бы не отказался даже от обмусоленных тварью сухарей.

– Сухили, Тео, это называется сухили.

– Я бы поел, – не унимался светлый отрок.

– Мы поедим в городе. Ведь ты хочешь взглянуть на наш город, Тео?

Он не возражал больше, и мы отправились в гараж Подразделения. Парк билей был еще полон – вот оно преимущество раннего подъема!

– Выбирай, – я великодушно развела руками.

Конечно, он выбрал самую яркую машину – малиновую с посеребрённым куполом. Впрочем, он мог выбрать любую из них. Внешний вид биля не влияет на его способность передвигаться. Все они – стандартные роботы движения со строго контролируемой допустимой скоростью, о чём я и сообщила мальчишке.

Хорошо сказала, милашка! А главное – правду. Правду истинную… но не всю! Я давно заметила, что правда – вещь субъективная. То, что истина бесспорная для одного, для другого – предмет сомнений. Вот и моя правда несколько отличается от общепринятой. А состоит она в том, что я могу делать с билем все, что угодно, не зависимо от контрольных устройств в его чреве. Я пришла к этому открытию собственным путем, впрочем, не затратив при этом много времени. Главное – внимательно прочитать инструкцию, прилагаемую к механизму. Немного здорового любопытства и практической смекалки… и ты – повелитель автомобильного царства.

Мой послушник устраивался на сидении обстоятельно, долго копошась и вздыхая. Я не торопила, понимала, что это в некотором роде проблема – впервые увидев, проехать на такой штуке. Тронула биль плавно и доверилась полностью водительскому мастерству робота.

Теодор некоторое время куксился, с опаской поглядывая на трёхметровую полосу воздуха между землей и машиной. Но вскоре освоился и начал покручивать головой из стороны в сторону.

Глава 12

***Наш мегаполис с неброским названием Приппорт не отличался яркостью красок, но громадные здания белой окраски, круглыми трубами вздымающиеся далеко вверх, паутина серебристых навесных тротуаров и сходящихся мостов представляли собой потрясающее зрелище. Во всем чувствовалось благородство идей и чистота линий – так не похоже на наше Подразделение: несколько приземистых округлых бараков, соединенных между собой в причудливый лабиринт и много-много зарослей кинейского остролиста…

Мой кадет это тоже заметил и пробормотал себе под нос:

– Не то, что у нас…

Я возрадовалась. Конечно, больше всего слову «у нас». И все же возразила не очень горячо:

– Мне кажется, излишняя суета раздражает…

Врешь, милашка! Порой хочется пожить среди всех, как обыкновенному человеку: потолкаться в очереди на биль, съесть в тесной забегаловке экспресс-сухили и запить стаканом желтой пахучей жидкости, содержащей малую толику расслабляющего вещества. Толкаясь в ночном клубе, самой выбрать себе партнёра… а не разглядывать снимки, подходящих по мнению Совета, кандидатов на твою постель.

Я увлеклась своими прожектами и забыла про мальчишку. Впрочем, он, как всегда, со мной не церемонился. Дернув меня за руку, поинтересовался:

– Мы можем ехать чуть быстрее?

– Именно такая скорость предусматривается на этом участке дороги, – вредным голосом сообщила я.

– О-О-О! – возглас был полон разочарования.

– Тебе может не понравиться, если я поеду быстрее, – осторожно добавила я.

Глаза у парня загорелись:

– Мне понравится.

– Смотри, – я начала праздновать победу. – Не пожалей! – Взяв управление в свои руки, я приложила ладонь к панели защитного устройства.

Теперь нужно всего лишь превысить заданный барьер температуры. Представить, например, что греешь пальцы у ночного костра, или ухватилась сдуру за раскаленный радиатор, или ещё что-нибудь в таком же роде… Сейчас мне уже не нужно воскрешать в памяти все эти воображаемые ситуации. Я дошла в своем совершенстве до автоматизма, а раньше это упражнение доставляло мне много неприятных моментов. Случалось, мне не удавалось вовремя остановиться, отчего на пальцах появлялись болезненные ожоги. Однажды даже Док мне сделал замечание, сказав, что совершенно не интересуется, чем я увлекаюсь на досуге, но непременно составит докладную записку для Магистра, если мои эксперименты не перестанут носить явно выраженный характер. После этого я никогда не переступала черту Соответствия – мои усилия соответствовали оптимальным параметрам заданного действия – я перестала жечь себе пальцы!

Вот и сейчас я без труда повысила температуру части своего тела, и наш биль перешел в аварийный режим – отдал себя в руки водителя. Должно быть в его электронной башке раздался вопль типа «Спасайся кто, как может!». Я не стала рассказывать об этом Теодору, лишь многозначительно подмигнула мальчишке. Вскоре мы мчались так, что ветер в ушах завывал. Наша машина то жалась к стенам зданий, то с разбегу ныряла под мосты, то неслась навстречу другим билям, не сворачивая, а в последний, казалось, неизбежный момент столкновения взмывала свечкой вверх.

Проделывая все это, я искоса поглядывала на Теодора, стараясь не пропустить момент неизбежный в ходе проводимых манипуляций – содержимое желудка пассажира начинало искать выход из стрессовой обстановки и, как правило, его находило.

Наше бесчинство на дороге не могло долго оставаться незамеченным. Вскоре динамик внутренней связи суровым голосом дорожного патрульного произнес:

– Борт 32 – 15, что происходит?

Я с ходу завизжала в ответ истошным голосом:

– Помогите! Эта ужасная машина взбесилась. О-о-ой! Мы разобьёмся! – В подтверждение я заложила крутой вираж и перешла в пике, потом вырубила управление.

Мы неслись с километровой высоты безмолвно, потряхиваемые воздушными потоками, и земля неумолимо приближалась. Пальцы моего кадета, накрепко приросшие к подлокотнику кресла, побелели от напряжения. Первый раз! – внутри всё ёкает и обрывается, и непонятно чего больше, страха или восторга…

Иероним Вседержитель! Будь моя воля, я начинала бы каждый день с такой разминки.

Неподалёку взвыли сирены дорожной службы, и я поняла, что пора прекратить веселье… Если не хочу остаток дня объясняться с инспектором по безопасности движения. Пришлось бы изображать из себя нервную дамочку – без конца грохаться в обморок… Да и не уверена я была в своём напарнике – вдруг от непонимания нашей действительности ляпнет что-нибудь лишнее. Тогда моральными увещеваниями не отделаешься, а попадись инспектор подотошнее, так и служебную записку накатает…

У самой земли я осадила биль одним точным ударом в блокирующую кнопку – тоже досконально отработанный трюк! Машина замерла, бока её покрылись инеем – защитной реакцией на резкую перемену темпа и, как следствие, мгновенной разнице температурного баланса двигателя. Через несколько секунд робот-биль будет вновь способен управлять движением.

А я со всхлипами и дрожанием в голосе запела:

– Восславься, восславься! Он остановился.

– Борт 32-15, вы в рабочем состоянии?

– Вроде, да! Вроде, да! – верещала я, как куропатка. Хотя и знала, что этот вопрос направлен, в принципе, не мне.

Сейчас наш биль отправит сигнал, что неисправность устранена, и мы двинемся дальше вполне мирно. А дорожная служба сообщит в парк, что борт 32-15 нуждается в профилактическом осмотре.

Мы тащились обратно добрых полчаса, но, думаю, что светлый отрок и не почувствовал этого. Он отходил от нашего «катания» – молча! Его не вырвало, но вид был у парня был не ахти-какой! И у меня закралась мысль, что я перестаралась и, что не мешало бы показать ребенка Доку. Поэтому на парковочную полянку Подразделения я выскочила весьма бодро. Памятуя, что нужно в первую очередь отпустить транспортное средство, ободряюще кивнула мальчишке, приглашая выходить.

Он выходил очень медленно, цепляясь ногами за все существующие изгибы машины, а на травке его повело в сторону, как перебравшего нейросанта забулдыгу. Лица кадета я никак не могла рассмотреть, он бычился – горбил плечи и прижимал подбородок к груди. Перед моим взором мелькала только его белёсая макушка. Это меня раздражало неимоверно – нужно было немедленно оценить его физическое состояние, заглянув напрямую в «зеркала его души». Я поднырнула под его сгорбленные плечи. То, что я увидела, меня удивило: он не боялся, нет! В его глазах горела такая зависть, почти ненависть…

Я довольно засмеялась – не придется беспокоить Дока!

– Ты научишь меня, Федра, – заикаясь, забормотал Теодор.

– Что ты, Тео, – притворно охнула я, – чему могу научить тебя я – слабая, никчёмная женщина?

– Беру свои слова обратно, – он нашел в себе мужество произнести это.

А через паузу добавил, почти извиняясь:

– Вчера ты все время терлась около Магистра, мне это… не нравилось.

Его снова качнуло, и я толкнула юношу на траву – посиди пока!

– Вождение и вождение в экстремальной ситуации будет обязательной дисциплиной наших занятий. Только для этого тебе придется признать, что я – твой Учитель.