Евдокия Гуляева – ИЗМЕНА. Развожусь! (страница 3)

– Это в фильме Ли Дэниелса, – решаю снизойти до объяснений, – имя дворецкого – Юджин Аллен.

Смотрю, как он бледнеет, а сама едва сдерживаю смех.

– Но в свете сложившейся ситуации…

– Какой ситуации? – не очень вежливо перебиваю я. Ещё поглядим, чей ледяной тон затянет витражные окна этого дома зимними узорами!

– Неприятной ситуации, – Константин меряет меня взглядом, словно решает, достойна ли я развернутого информационного варианта, – подозреваю, что Игорь Ильич будет очень недоволен.

– Так он не узнает. Зайду, сделаю себе бутерброд и выйду. Мы дольше с тобой здесь пререкаемся, Юджин.

Вижу же, как от этого имени у него глаз дёргается! Нервишки шалят.

– Полина Александровна! – Меня корёжит от официоза. – Я проведу вас на кухню. Прошу следовать за мной.

Дальше мы идём в полном молчании. Заметно, ему меня с лихвой хватило до следующего раза. Минуем первую гостиную, парадную лестницу и двигаемся вглубь дома по одному из широких коридоров.

Я с интересом осматриваюсь: дом очень даже неплох – дизайн на заказ, уютно и просторно. Примечательно, что нет множества мелких деталей из серии больших китайских фарфоровых ваз династии Мин.

Когда Константин неожиданно резко останавливается, то я чуть ли не припечатываюсь ему в спину.

– Ну что ещё?! – цежу как можно тише, словно и правда не иду, а крадусь по чужому дому.

Дворецкий чуть поворачивает голову, словно прислушивается к чему-то важному и одному ему слышному (я расцениваю этот жест, как «сам не знаю и вам не советую»), а после продолжает идти.

Хорошо недалеко. Мой живот урчит так, что почти стыдно.

– Сюда, – он открывает и придерживает передо мной дверь кухни.

Глава 2.2

Помещение оказывается просторным и чистым: хромированные верхние кухонные шкафы блестят, каменные столешницы прибраны и пусты. Судя по всему, ужин в этом доме подают рано.

Не без любопытства открываю и заглядываю в огромный холодильник, в то время, как слышу, что Константин отдаёт распоряжения подошедшему персоналу. Всё упаковано в пищевые контейнеры, имеется подборка овощей, ягод и фруктов для правильного питания из категории ЗОЖ или как прокачать своё здоровье и перестать наслаждаться жизнью. Открыв таких парочку, я принюхиваюсь – желудок молчит, а значит, не испытывает особого желания попробовать их содержимое.

– Полина Александровна. – Слышу и оборачиваюсь на голос. – Что бы вы хотели?

На кухне появляется полноватая женщина лет сорока пяти, с каштановыми волосами, убранными под поварскую шапочку.

– Что-нибудь сложноуглеводное с мясом. И, пожалуйста, не трудитесь с подсчётом калорий.

Ещё раз окидываю взглядом содержимое холодильника и чудом нахожу вполне себе съедобный кусок запечённой буженины. Ловко орудуя кухонным ножом, я быстро сооружаю себе пару аппетитных сэндвичей, в один из которых тут же впиваюсь зубами. С довольным стоном, на секунду прикрываю глаза, откусив и прожевав первый кусок.

– Вы не против рулетиков из ростбифа с сочной спаржей на гриле и молодым беби-картофелем?

– М-м-м! Звучит просто божественно, – отзываюсь я с набитым ртом.

Уголки губ женщины слегка ползут вверх, однако, под цепким, острым, подмечающим малейшие детали взглядом Константина (который хмурится, тем самым указывая на вопиющее, по его мнению, нарушение субординации), она вытягивается по струнке, отворачивается и принимается за дело.

– Полина Александровна, вам совсем не обязательно ждать здесь, – он пытается деликатно выпроводить меня. – Ужин доставят. Могу ли я для вас ещё что-то сделать?

– Можешь, Юджин. – Я не в силах отказать себе в удовольствии ещё раз увидеть, как он чуть поджимает губы, когда слышит это имя. Намеренно выдерживаю паузу, словно обдумываю, чтобы такого пожелать. Постукиваю пальцем по нижней губе. Улыбаюсь и добавляю: – Как насчет пары капель твоей крови?

Константин бледнеет. Беззвучно открывает и закрывает рот. Общение со мной становится для него личным испытанием. Он изо всех сил сохраняет невозмутимость, а я жду, когда он справится с шоком и начнёт снова соображать.

– Ладно! – говорю ему, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более снисходительно; однако на губах мелькает озорная улыбка. – Принеси мне альбом со свадебными фотографиями. И я пойду. Ты же знаешь, где он?

У него такой вид, как будто хочет, но не понимает как мне отказать.

– Или я могу сходить за ним сама… – продолжаю дожимать. – Только вот не помню, куда я могла его деть? Придётся поискать.

– Я сейчас принесу.

Вот теперь видно, что он готов практически на всё, чтобы избавиться от меня как можно быстрее! Могу быть уверена – с моим поручением не задержится.

Я с довольным лицом провожаю его взглядом, и сразу отвечаю на вопрос о предложенной мне чашечке чая:

– Благодарю. Сладкий с лимоном.

Даже пара глотков горячего напитка оказывается очень кстати, в миг разгоняет кровь – руки теплеют, на душе становится легче. Тревога сворачивается клубочком и, устроившись поудобнее, ложится на дно моей души.

Пока я доедаю свой бутерброд, возвращается Константин и протягивает мне фотоальбом довольно-таки внушительных размеров. Без видимого интереса сую его подмышку.

– Дорогу найду сама. И… Константин, спасибо, – подмигиваю ему, чем ошарашиваю его ещё больше. – Жду ужин.

Крепко ухватив второй сэндвич зубами, я выхожу в уже знакомый мне коридор и иду дальше – на выход. Задерживаться здесь дольше не имею ни малейшего желания.

Когда слышу приближающиеся шаги, то, скорее интуитивно, чтобы избежать встречи с кем бы то ни было, проскальзываю в ближайшую дверь. Ну как проскальзываю, как умею – неуклюже вваливаюсь. Роняю альбом, который с глухим звуком приземляется на пол и несколько фотографий рассыпаются мне под ноги.

Хорошо, что сэндвич остаётся в зубах!

Прежде чем осознаю, что вижу перед собой, я крепко зажмуриваюсь и только спустя мгновение вновь открываю сначала один, а потом и второй глаз. Можно, конечно, оценить внутреннюю отделку и обстановку кабинета, но мой взгляд сразу натыкается на голые мужские ягодицы, которые с каждым ритмичным поступательным движением рельефно поджимаются.

А если по порядку, то прямо передо мной, в тусклом свете нескольких бра и настольной лампы двое занимаются сексом: она, сидя попой на столе, а он – стоя, поддерживая руками и прижимая к своим бокам две изящные женские ножки в туфлях на высоком каблуке.

Хочется громко выругаться, вот только рот занят.

Остаётся нервно сглотнуть – в горле мгновенно пересыхает.

Я-то думала, потрясений для ослабленной психики на сегодня достаточно, но ошиблась!

Глава 2.3

Вдруг, не заметили, – говорю про себя (без особой, правда надежды), – но когда слышу, как мужчина на пике напряжения тихо сквозь зубы выругивается себе под нос, моё везение ползёт за отметку в минус один.

Движение его ягодиц резко останавливается. Оставив женские ножки, он, с шипящим глубоким выдохом, опирается руками о стол и опускает голову:

– Вон!!! – рычит, а я непроизвольно вздрагиваю от неожиданной грубости. Внутри меня всё болезненно сжимается в малюсенький перепуганный комочек. Когда он понимает, что я не двигаюсь с места, яростно выплёвывает: – С-с-сука!!!

Ой, как же мне хочется натянуть на голову одеяло… или хотя бы подушкой прикрыться, но за неимением, прячусь под капюшоном худи. Стыдно же! Ситуация, прямо сказать, неоднозначная. Щёки вспыхивают, как по заказу. Уши тоже.

С трудом перебарываю желание спрятать руки за спину, чтобы скрыть их дрожь, ещё и рукава натянуть, но нет. Я же не дура – отлично понимаю кем могут быть эти двое! У кого ещё наглости хватит?!

– Господи! – с придыханием произносит девушка, выглядывая из-за плеча моего мужа с каким-то особенным, совсем не посторонним любопытством, даже чуточку приподнимаясь, чтобы лучше разглядеть меня. – Игорь, это уже слишком!

Его любовница оказалась жгучей брюнеткой – моей полной противоположностью: высокая (насколько можно судить по её позе), загорелая и вызывающе фигуристая красавица с гладкими, блестящими длинными волосами; я-то хрупкая блондинка с небольшой грудью и самыми непослушными путающимися кудряшками, а ещё на шее видно, как каждая жилка бьётся.

Надув и без того пухлые губы, её лицо приобретает страдальческое выражение, словно она смертельно устала от моих выходок, чего нельзя сказать о её взгляде, которым девушка меня окидывает. Сколько же в нём превосходства и агрессии!

Игорь холоден. На меня он смотрит лишь единожды, и то так, словно я ничто. Пустое место.

Он застёгивает ширинку, опирается на край стола и скрещивает на груди руки, вытягивая ноги перед собой – занимает вальяжно-выжидательную позу.

Ждёт объяснений. Уверен в себе до безобразия.

Я сглатываю.

В вороте распахнутой рубашки виднеется широкая мускулистая грудь, и я ругаю себя мысленно, что бессовестно пялюсь туда. Отвожу глаза, но становится только хуже – теперь краснею.

«Я только что видела его голую задницу!», – твержу сама себе. – «Дыши! К чему эти сантименты с полуобнажённым торсом!»

Нервничаю. Чтобы хоть как-то протолкнуть ком в горле, откусываю, жую и проглатываю кусок своего бутерброда.

Будучи я в здравом уме, тут же развернулась бы и вышла, но сейчас моё состояние здравым можно было назвать с сильной натяжкой, ведь этот день и так прошёлся по мне асфальтоукладчиком.