Эвангелина Андерсон – Востребованная (ЛП) (страница 45)

Отец Брайда, который был редким чистокровным Киндредом, без генетических примесей в своей родословной, молился ей в случае необходимости и научил своих сыновей тому же. "И сейчас я нуждаюсь в этом как никогда, — невесело подумал Брайд. — Вот если бы только Оливия не была такой чертовски упрямой! Если бы я смог заставить ее увидеть, насколько сильно мы нуждаемся друг в друге".

Его мысли кружились в голове, пока он стоял на зеленой и фиолетовой траве. Пышная растительность устилала пол храма, который находился в глубине Священной Рощи. Мягкая трава щекотала его босые ноги, так как он разулся, прежде чем ступить на священную землю.

Его окружали деревья различных форм и расцветок. Бледно-лиловые и цвета мяты листья смешивались с фиолетовой и изумрудной корой, наполняя рощу Матери всего живого теплым, смолистым ароматом растений. Брайд вдохнул его, позволяя благословенному запаху заполнить его легкие, успокоить его.

Независимо от того, кто какому божеству поклонялся, этот храм был священным для всех Киндредов. Искусственное солнце, которое висело над головой и омывало золотисто-зеленым сиянием центр станции Киндредов, было точной копией солнца, освещавшего их родную планету.

Брайд вздохнул, вспомнив, как мечтал в скором времени показать Оливии эту часть станции. Они были только в ресторанах и осмотрели достопримечательности по периметру станции, рядом с их каютой. Всю ту неделю Оливия не была отмечена его запахом, и в случае возникновения неприятностей он хотел быть поближе к дому.

Он надеялся, что к концу их купальной недели Оливия будет полностью покрыта его запахом и её можно будет привести сюда, в центр станции, где три вида Киндредов встречались чаще всего. Но теперь… он покачал головой.

— Воин, тебе нужна помощь?

От тихого хриплого голоса, раздавшегося позади него, Брайд вздрогнул и обернулся, увидев приближающуюся к нему древнюю жрицу Матери всего живого. Она была одной из редко встречающихся чистокровных женщин-Киндредов.

Ее большие миндалевидные глаза, с радужкой насыщенного изумрудно-зеленого цвета, окруженной светло-зеленым белком, утопали в сети мелких морщинок. Ее белые волосы с прядями нефритового и оливкового оттенка волной ниспадали на плечи.

Даже не успев вдохнуть ее аромат, Брайд знал, что у жрицы не было пары. Его люди почитали женщин-Киндредов из-за их редкости и уникальных способностей, и большинство из них становились жрицами Матери всего живого, отказавшись от создания собственной семьи.

Брайд пришел в священную рощу в надежде обрести мир и разобраться в своих чувствах, не беспокоя Сильвана. Он не собирался просить духовного руководства, но сейчас, увидев приближающуюся жрицу, почувствовал, что просьба готова сорваться с его губ.

— Я пришел за советом к Матери всего живого, которая создала и воспитала нас, — ответил он, соблюдая формальности.

Жрица подошла ближе, шелестя босыми ногами по траве.

— В тебе много печали. Хочешь поговорить об этом, воин?

Брайд не знал, с чего начать.

— Все дело в моей невесте. Наши души вступили в союз шесть земных месяцев назад, и, судя по ее аромату, она нуждается во мне так же сильно, как и я в ней, но не хочет этого видеть. Она… отказывает мне снова и снова.

Жрица нахмурилась.

— И это ранит твою гордость?

— Да, чёрт возьми, ранит, — вырвалось у Брайда. Потом он вспомнил, с кем говорил. — Прошу прощения, Ваше Преосвященство. Просто… просто это ранит и мое сердце. Я люблю ее, нуждаюсь в ней, а она не хочет иметь со мной ничего общего.

— Ты добр к ней? Почитаешь и уважаешь ее? Поклоняешься ее телу своим собственным? — потребовала ответа жрица.

— А… — замялся Брайд неловко. — Настолько, насколько она позволяет мне. Она, эм, решила, что не хочет… не хочет, чтобы я прикасался к ней. По крайней мере, не больше, чем необходимо.

— Она боится тебя. — Это было утверждение, а не вопрос.

Брайд кивнул.

— Да, думаю, так и есть. Или она боится потерять все, если отдастся мне.

— Что она боится потерять? — спросила жрица.

— Свою семью, особенно сестру, которую она очень любит. Свою карьеру. Она только что закончила обучение на медика, и хотела бы использовать свои знания.

Жрица царственно кивнула.

— Да, ей нужно отдать довольно много ради любви мужчины, которого она видела только во сне.

— Знаю, — в отчаянии воскликнул Брайд. — Но она моя единственная, моя истинная пара.

— А чем ты готов пожертвовать ради нее? — спросила жрица, пристально всматриваясь в него зелёными глазами.

— Всем. Но я не могу последовать следом за ней на Землю. Совет запретил жить на поверхности планеты до тех пор, пока мы не уничтожим Скраджей.

— Ты готов ждать её до тех пор, пока не закончится война? — Она вопросительно приподняла оливкового цвета бровь.

— Готов, если придётся. Но на это могут уйти годы! Она не связана со мной, и где гарантия, что кто-то еще не завоюет ее сердце, пока я застрял здесь без нее? — потребовал ответа Брайд. — Она нужна мне, я должен привязать ее к себе, но она не позволяет мне этого.

— Тебе предстоит нелегкий выбор. — Жрица шагнула вперед. — На колени, воин, дай мне заглянуть в тебя.

Брайд неловко поежился.

— Это действительно необходимо?

— Ты пришел за советом или нет?

— Думаю, да. — Он нахмурился. — Но предупреждаю вас, жрица, вы можете увидеть то, что вам не понравится.

— Я увижу лишь то, что Мать всего живого покажет мне. — Она подошла к нему. — Опустись на колени и дай мне взглянуть.

Брайд опустился перед ней на колени, стараясь расслабиться и внутренне опасаясь того, что должно было произойти. Женщины Киндредов обладали неизученными экстрасенсорными способностями, и поэтому шли в услужение Матери всего живого, а не связывались с мужчинами.

Позволять жрице копаться в твоём разуме — не самый приятный опыт. Он перенес его впервые, когда был посвящен в воина, и второй раз, когда его и Сильвана выбрали для генетического обмена с Землей, и повторения подобной процедуры он не желал. Тем не менее, Брайд не мог проигнорировать требование жрицы, и, возможно, она поможет ему разобраться в проблемах с Оливией. Разжимая кулаки, он глубоко вдохнул и попытался открыть свое сознание.

— Отлично. — Жрица подошла ближе и слегка коснулась кончиками пальцев правой руки его виска. — Теперь посмотри на меня, воин. Откройся и позволь мне увидеть.

Брайд попытался выполнить ее просьбу. Их взгляды встретились, и он почувствовал мягкое, как порхание тысячи крылышек, прикосновение к своему сознанию. Затем ощущение изменилось, и казалось, словно чьи-то пальцы скользнули в его голову, вторгаясь в мозг и перебирая воспоминания.

Он увидел свое детство, взросление, сначала на Рейджероне, потом на Твин-Мунс, потерю матери и образование сильной связи с Сильваном. Он видел свое посвящение в воина, снова стал свидетелем боли своего брата, когда его отвергли на Транк Прайм, их последующее решение присоединиться к новому генетическому обмену с Землей. А затем… то роковое задание, когда его разведывательный корабль был захвачен Скраджами.

"Боги, нет, не хочу вспоминать об этом…"

Но было слишком поздно. Он погрузился во тьму и ощутил едкое зловоние станции Скраджей.

— У него интересный вкус. Его боль уникальна. — Голос Всеотца заполнил его сознание, резкий и неблагозвучный, и Брайд снова почувствовал агонию. "Датчики по всему моему телу, провода, выходящие из кожи, подсоединенные к какой-то жуткой чертовой машине. Оставьте меня в покое, дайте мне уйти!" Затем иссушающая сила Всеотца сосредоточилось только на нем.

Брайд снова ощутил подавляющее отчаяние от того, что все его воспоминания оказались искажены, любовь превратилась в ненависть, удовольствие в боль. Огромный яркий экран над головой показывал то, что происходило в его прошлом, но все было неправильно, искажено. Он видел, как кричал на своего отца, как убил своего брата, как делал другие ужасные вещи. "Нет, я никогда бы такого не сделал. Я люблю их, я бы не стал… никогда бы…"

— Ты уверен? — хитрый, скрипучий голос Всеотца в его голове был неумолим. Медленно, но верно, Брайд ощущал, как исчезает привычная реальность, ощущал, что теряет рассудок.

Каждое драгоценное воспоминание превращалось в нечто отвратительное, странное, неправильное. Он приказал себе сопротивляться, пытался усилить свои ментальные щиты, но не осталось ничего, что бы Всеотец не смог исказить. Ничего, кроме…

Оливии… Ее душа нашла его в той проклятой темной яме, где приковали его Скраджи. Брайд словно смотрел на темное небо и вдруг увидел на нём единственную яркую звезду.

Он начал обмениваться с ней снами и наблюдал за тем, как проходит ее день. Ее нормальная жизнь и сияющая красота подкармливали его, помогали контролировать сильную боль, которую он испытывал, когда Всеотец концентрировал на нем свое внимание. Благодаря Оливии, он смог усилить ментальные щиты и не сломался окончательно.

Брайд знал, что она тоже видела, что с ним происходит, что он находился в плену и подвергался пыткам, он ощущал ее сострадание. И он понимал, что должен сбежать от Всеотца, иначе никогда ее не увидит. Никогда не обнимет, никогда не востребует, как свою невесту.

Он увидел то время, когда дожидался подходящего момента. Наблюдал за тем, как вырвал провода, которые высасывали из него жизнь, из-под своей кожи, и задушил ими подошедшего слишком близко охранника. Наблюдал за тем, как отчаянно играл в прятки со своими похитителями, пока однажды наконец не смог угнать корабль и улететь на станцию Киндредов, где его с тревогой ждал Сильван, задаваясь вопросом, сможет ли он когда-нибудь прийти в себя.