Эвангелина Андерсон – Разоблачение (страница 21)

Когда родители уводили ее, Надия бросила мимолетный взгляд через плечо. Раст спокойно стоял там и смотрел на нее, в его глазах была непоколебимая уверенность. «Оставайся сильной, — казалось, говорили эти глаза. — Я буду бороться за тебя. Клянусь».

Глаза Надии наполнились слезами, и она постаралась быстро сморгнуть их. «Я люблю тебя». Это был лишь шепот, едва слышный, но она сказала это, хотя знала, что он не услышит. Сказала, потому что это была правда.

Что бы ни думал о ней Адам Раст, Надия отдала ему свое сердце, и теперь его уже не вернуть.

— Да как она смеет? Как только посмела? — Й'декс Ликлоу ходил взад-вперед, его сапоги из шкуры вранна стучали по твердому каменному полу от ярости. — Как она посмела привести сюда такого неполноценного мужчину, чтобы бросить мне вызов?

— Нам очень жаль, Й'декс. — Мать и отец Надии чувствовали себя не в своей тарелке, а у родителей самого Й'декса на лицах застыло выражение неодовольства.

— Это неслыханно — нелепо! — прошипел он. — В самом деле, отец, разве ему сойдет с рук то, что он меня ударил? Разве мы не можем выставить его на поверхность, чтобы он замерз за то, что посмел совершить насилие над жителем грота?

— Это правило действует только во время самого испытания, к сожалению. — Судья Ликлоу нахмурился. — Но я бы не волновался, сынок. Если он даже не Киндред, ты легко выиграешь испытания. Как ты сказал, кто он? Человек? Это то самое слово?

— Что-то вроде того. — Й'декс пренебрежительно махнул рукой в воздухе. — Но он, проклятье богини, большой человек, отец. Может, в нем и нет настоящей крови Киндред, но он точно такой же огромный, как один из них. — Юноша осторожно потрогал кончиками пальцев свой пульсирующий нос. — И сильный.

— Й'декс, я уверена, что ты справишься, — мать Надии говорила с умилением. — Ты такой же высокий, как он, и с его неполноценной кровью…

— Мне кажется, мы все упускаем из виду нечто очень важное, — вдруг леди Ликлоу, которая молчала на протяжении всего разговора, заговорила.

— О? — Отец Й'декса посмотрел на нее с уважением. — И что же это, любовь моя?

— То, что ты — судья, который будет председателем на трех испытаниях, — леди Ликлоу положила руку на плечо своего мужа и улыбнулась — выражение, которое не достигло ее бледных серо-голубых глаз. — Ты тот, кто будет проверять и оценивать все происходящее. Именно ты будешь судить каждое состязание.

— Голдуры для испытания силы, — мать Надии была взволнованна. — Если бы один из них был выведен из равновесия…

— И судья, судивший поединок, не заметил этого, — подхватил отец Надии.

— Или грязевые черви для испытания воли, — сказала мать Надии. — Они ведь не обязательно должны быть абсолютно одинаковой силы, не так ли?

— Именно, — леди Ликлоу кивнула, а ее улыбка стала шире. — Я вижу, вы все начинаете улавливать ход моих мыслей.

— Но… но, любовь моя… — Судья Ликлоу чувствовал себя не в своей тарелке. — Судить состязание крови — это святая обязанность. Я действительно не думаю…

— Что мы должны оставлять что-то на волю случая. Разве не об этом ты подумал, мой дорогой? О, спасибо, Лидия, — добавила она, когда ее дочь тихо прошла через собравшихся гостей, доливая напитки из кувшина из черного камня. — Напиток очень освежает.

Лидия кивнула и пошла наполнить кружку Й'декса, но он отстранил ее, нахмурившись.

— Убирайся отсюда, сестра. Разве ты не видишь, что мы обсуждаем важные вопросы?

— Вижу. — Лидия молча склонила голову и отступила назад. — Прости, брат.

— Так и должно быть, — усмехнулся он. — Теперь уходи, беги и оставь нас.

— Ты слышала своего брата, Лидия, — леди Ликлоу резко кивнула ей, ее хорошее настроение полностью исчезло. — Уходи и больше не беспокой нас.

— Как пожелаете, — Лидия снова поклонилась и быстро вышла из комнаты. Она забежала в отсек для приготовления пищи, чтобы поставить каменный кувшин, а затем бесшумно выскользнула из дома.

Надия была одной из ее лучших подруг, и девушка хотела сказать ей, что ее чемпион, не принадлежащий к их миру, не будет играть на равных.

Глава 13

— Готова ли ты к этому? По-настоящему готова?

Глубокий, властный голос заставил Лорен дрожать от смешанного страха и предвкушения, когда она стояла на коленях посреди спальни.

— Да, — прошептала она, покорно склонив голову.

— Да, что? — прошептал голос.

— Да… господин, — боже, Лорен все еще возбуждалась, называя его так. Но опять же, они с Зарном не так давно вместе в интимном плане и поэтому все еще остро чувствуют себя в этом новом и захватывающем аспекте их отношений.

Зарн делал все медленно, очень медленно, потому что до сих пор немного боялся, что может причинить боль любимой. Его стремление доминировать и обладать было как никогда сильным, но мало-помалу Лорен доказывала, что бояться нечего. Что она может вынести все, что Зарн выдаст.

— Отлично. — Большая теплая рука потянулась вниз, чтобы погладить ее волосы, и Лорен прильнула к ней, как кошка, которая хочет, чтобы ее погладили. — У нас будет церемония соединения, как у людей — свадьба, если захочешь, — продолжил Зарн. — Там мы обменяемся кольцами и поклянемся в вечной любви. Но этот знак моего народа — последний знак обладания, который я дам тебе сегодня. Если, конечно, ты готова принять его.

Лорен вздрогнула от смысла, прозвучавшего в его глубоком голосе. Последний знак — тот, который сделает ее его без тени сомнения. Она уже проколола соски и вытатуировала на своем теле его инициалы. А всего за неделю до этого ей прокололи клитор крошечным серебряным колечком — разумеется, женщина-техник. Лорен не хотела, чтобы на ней были руки другого мужчины, особенно в таком интимном месте. Теперь оставался только один знак обладания — самый заметный из всех.

Ошейник.

— Я готова, господин, — сказала она, не сводя взгляда с Зарна, позволяя обожанию и любви светиться в ее глазах, когда рассматривала его высокое, мускулистое тело и красно-черные глаза. — Более чем готова — я жажду.

— Лорен… моя Лорен. — Зарн снова погладил ее волосы, его голос был наполнен нежностью и любовью. — И я жажду закрепить его на твоей шее. Чтобы пометить тебя как свою навсегда.

Из-за спины Зарн достал тонкий черный кожаный ошейник с блестящей серебряной пряжкой. В центре ошейника был кулон из одного кроваво-красного рубина размером с большой палец. Камень огранен в идеальный квадрат и сверкал в тусклом, романтическом свете, отбрасываемом огоньком, потрескивающим в камине.

Лорен задохнулась, когда увидела его.

— Он… он прекрасен, — она поняла, что когда ошейник будет застегнут, рубин идеально ляжет в ложбинке ее горла. — Но… почему квадрат?

— Каждая сторона символизирует один из четырех знаков обладания Скраджей. — Он осторожно взял рубин в ладонь, чтобы показать ей. — Это не обязательно должен быть рубин — традиционно подойдет любой драгоценный камень. Но я посчитал, что пылающий красный цвет будет прекрасно смотреться на твоей коже.

— Я уверена, что так и будет. — Лорен уже представляла себе сверкающий красный камень на фоне кремовой кожи цвета мокко. Это будет смотреться потрясающе. Но хотела носить ошейник не только из-за его великолепной драгоценности — Лорен хотела носить его в знак покорности и любви к своему мужчине. Как публичное напоминание о том, что они делали, когда оставались вдвоем наедине.

— Я знаю, что ты готова его надеть. Но есть одно последнее испытание. — Зарн аккуратно положил черный кожаный ошейник на каминную полку. Конечно, на космическом корабле камины не нужны. Но так как Киндреды старались удовлетворить как желания своих женщин, так и их потребности, почти в каждой каюте был такой камин.

— Испытание? — Лорен нахмурилась. — Но я думала… я ведь уже приняла все знаки?

— Приняла. Ты терпела боль, чтобы показать свою любовь ко мне, — голос Зарна звучал немного хрипло, пока он стоял на коленях, лицом к ней.

— Не больше, чем ты терпел ради меня, — пробормотала Лорен, обводя взглядом буквы своего имени, выжженные на его широкой обнаженной груди.

— Я готов вытерпеть это и многое другое, чтобы всегда быть с тобой, — мягко заверил ее Зарн. — Но чтобы ты смогла носить ошейник, я должен связать остальные знаки, а после взять тебя с ними.

— Связать их? — Лорен нахмурилась. — Я не понимаю.

— Я покажу тебе. — Из кармана своих обтягивающих черных кожаных летных брюк Зарн достал тонкую золотую цепочку. — Это первая, — загадочно сказал он. — Подними руки.

Лорен сделала, как он велел, и Зарн застегнул цепочку вокруг ее бедер. Крошечные золотые звенья приносили прохладу на ее кожу, и она не могла не заметить, что цепочка упала точно в центр большой заглавной буквы «З», которую Зарн начертал на ее коже еще до того, как связал ее с собой.

Прежде чем Лорен успела спросить, что дальше, Зарн достал еще одну цепочку, вернее, три цепочки, соединенные крючком, с золотым кольцом на одном конце. — Что это? — нахмурилась, когда он раздвинул три золотые нити.

— Сейчас увидишь. — Золотое кольцо закрепилось на цепочке, которую он надел ей на бедра, оставив три нити болтаться. Зарн взял одну из них и подсоединил крошечную клипсу на ее конце к серебряному кольцу, пронзившему ее правый сосок. Вторую нить он прицепил к левому. — Вот так, — пробормотал он и слегка подергал обе золотые цепочки, которые тянулись упругими линиями от ее тугих, ягодно-темных сосков к центральному кольцу на пупке.