Эвангелина Андерсон – Обретенная (страница 71)

Подняв взгляд, Зарн увидел женское лицо, прижавшееся к прутьям клетки. Это было то самое лицо, которое он помнил, что видел снова и снова в видениях, показанных отцом. При взгляде на это лицо его сердце едва не остановилось. Сердце уже начало ощущаться в груди куском твердого льда, но теперь болезненно пульсировало внутри, словно говоря, что еще не совсем замерзло.

— Мама? — спросил он, обходя упавшее тело всеотца. — Это ты? Это действительно ты?

— О, Зарн. Мой мальчик. — Она прижалась лицом к прутьям клетки и протянула к нему руки.

Зарн медленно подошел к ней, ступая на ноги, которые казались ему сухими палками. Мама… моя мама… Странно, но она выглядела точно так же, какой была в видениях. В ее длинных каштаново-черных волосах не было седины, а лицо было без морщин, не тронутое возрастом.

— Мама, — снова прошептал он, падая на колени рядом и сжимая ее протянутые руки. — Как… почему… я думал, что ты умерла. Почему я никогда не видел тебя? Где он держал тебя?

— Твой отец держал меня в стазисе — я никогда не старела, никогда не менялась. У него есть устройство для введения в стазис и его поддержания на длительный период в одной из аварийных спасательных капсул — там он меня и держал, — в ее глазах блестели слезы. — Он хотел, чтобы моя боль всегда оставалась свежей — боль потери ребенка. Зарн, мой мальчик, для меня это было только вчера, когда тебя вырвали из моих рук. А теперь ты уже взрослый мужчина. Я с трудом могу в это поверить.

— Мама… — внезапно Зарн понял, что она все ещё в клетке. — Подожди, — сказал он, нащупывая замок. — Я вытащу тебя отсюда. Я пришел забрать тебя домой.

— Ох, Зарн… — она издала полувсхлип, когда он нашел запорный механизм и погрузил в него крио-нож. Замок замерз и разлетелся на тысячу осколков. Зарн открыл клетку. — Выходи.

— Сын мой. Как я жаждала обнять тебя хотя бы еще раз. — С трудом она выбралась из тесной клетки и упала в его объятия. Зарн сразу же притянул ее к себе, прижался лицом к волосам и вдохнул их запах.

— Мама, — прошептал он. — Всю свою жизнь я тосковал по тебе.

— Мне очень жаль. Так жаль, — она всхлипывала, прижимаясь к сыну, и Зарн попытался обнять ее нежнее. Она чувствовалась слишком хрупкой в его руках, словно могла разбиться на тысячу осколков, как замок на двери.

Зарн глубоко вздохнул и попытался успокоить болезненное биение своего сердца. Больше оно не было ледяным — любовь матери полностью растопила его.

— Теперь все хорошо, — прошептал он. -

Я отвезу тебя в безопасное место. Тебе больше никогда не придется ни о чем беспокоиться. Я буду помогать и заботиться о тебе…

— Нет, сынок. — Ее голос звучал странно, и он отпрянул назад, чтобы взглянуть на нее.

— Почему нет?

— Я не проживу так долго. Смотри, — она указала на свое лицо, и Зарн к своему ужасу обнаружил, что прежде гладкая кожа теперь покрыта морщинами. По мере того как он смотрел, морщин становилось все больше, они проступали на прекрасных чертах, превращая молодую женщину в изможденную старуху. В волосах появились серебристые пряди, а руки стали дряблыми.

— Боже! — воскликнул он, охваченный паникой. — Что случилось? Что с тобой происходит?

— Клетка, в которую меня поместили, поддерживала достигнутый стазисом результат, — ее голос звучал хрипло и высоко, это был голос старухи. — Когда я вышла из неё, процесс, сдерживающий моё старение, перестал оказывать на моё тело влияние. Теперь все прошедшие года догоняют меня, при этом каждый год пребывания в стазисе выходит мне тремя годами реальной жизни. Это смертельно опасный процесс — боюсь, у меня не хватит сил противостоять ему.

— Почему ты не сказала мне? — Зарн почувствовал, как горячие слезы навернулись ему на глаза. — Почему ты не осталась в клетке? Я не должен был ломать замок!

— Я хотела этого. — Мама подняла увядшую руку и коснулась щеки сына. — Я хотела еще раз обнять тебя перед смертью. Я люблю тебя, мой дорогой. Очень сильно люблю. Пожалуйста, прости меня за то, что отсутствовала в твоей жизни.

— Ты ничего не могла с этим сделать, — прошептал Зарн прерывистым голосом, когда слезы потекли сильнее. — Я никогда… никогда не мог винить тебя в этом.

— Спасибо тебе, сынок. Я люблю тебя, — она улыбнулась ему, и несмотря на то, что лицо ее было морщинистым и старым, Зарну эта улыбка показалась самой прекрасной из всех, что он когда-либо видел. — Скажи мне вот что — есть ли у тебя кто-то, кто тебя любит? Кто-то, кто заботится о тебе?

Зарн подумал о Лорен. О том, что никогда не сможет вернуться к ней теперь, когда его природа Скраджа вновь заявила о себе.

— Да, — хрипло прошептал он. — Есть девушка, которую я люблю. Она добрая и красивая. Я… я думаю, она бы тебе понравилась.

— Я так рада, — его мать устало вздохнула. — Я так рада, что ты не один. Что у тебя есть кто-то, кто тебя любит, — она слабо покачала головой. — Мне пора. Обещай больше не забирать силу у своего отца — она ведет только к боли и злу.

— Я… я обещаю, — прошептал Зарн. — Мама, пожалуйста, не уходи. Не надо… не умирай.

Но было уже слишком поздно. Медленно ее зеленые глаза закрылись, а грудь опустилась на последнем вздохе. Глядя на нее, Зарн знал, что она больше никогда не поднимется. Мама покинула этот мир.

— Мама! — Запрокинув голову назад, он завыл от горя на всю вселенную. Она умерла, она была мертва! Зарн только ее нашел, чтобы потерять навсегда. Это казалось таким несправедливым, таким неправильным. Он хотел убивать, хотел умереть, нырнуть в черноту космоса и позволить вакууму поглотить его, чтобы не чувствовать невыносимую боль потери.

Вдруг он услышал тихий шорох у своих ног.

— Итак, ты наконец осссвободил ее. — Всеотец наблюдал за ним тускло-красными глазами, но Зарну показалось, что он выглядел сильнее, чем несколько минут назад. Его сила вернулась?

«Неважно, даже если это так, — подумал Зарн, обратив на отца убийственный взгляд. — Я могу это исправить». Он почувствовал, как внутри него снова поднимается жадный, неутомимый кулак, готовый взять, забрать силу отца и оставить его пустым, иссохшим трупом у подножия собственного трона.

Но потом он вспомнил мягкий голос своей матери. «Забирая его зло, ты запятнаешь свою душу!» — сказала она.

— Всссе правильно, так и будет. — Всеотец слабо захихикал, его глаза засветились ярче, когда он прочитал мысли Зарна. — Поэтому ты не можешь забрать мою жизнь. Я знаю тебя, мой сссын, ты не пойдешь против предсмертного желания своей матери.

— Нет, не пойду. — Зарн нежно положил тело матери на пол и повернулся лицом к отцу, который каким-то образом поднялся на ноги.

— Я так и зззнал. — шипящий смех Всеотца наполнил зал. — Знал, что ты слишком слаб, чтобы бросить мне нассстоящий вызов.

— Я не хочу бросать тебе вызов, — сказал Зарн, делая шаг к нему. — Я хочу убить тебя.

— Что?.. — начал всеотец, его багровые глаза расширились от удивления.

Зарн погрузил крио-нож в его грудь, пронзив скрученный черный комок, служивший ему сердцем.

— Умри, отец, — прошептал он. — Умри.

Тело всеотца застыло в шоке, и тонкий слой инея образовался на его жестком торсе. Зарн бесстрастно наблюдал, как мужчина, воспитавший его в таких страданиях и боли, упал на колени, и жизнь покинула его глаза.

Когда всеотец пал, казалось, что какая-то связь между ними прервалась. Чуждая, жадная рука, которую Зарн чувствовал внутри себя, была выдернута, как зуб, вырвана с корнем. Он вскрикнул от внезапной боли, схватившись рукой за грудь. А после рухнул у подножия трона с зеленой резьбой, беспомощно упав между телами матери и отца.

«Мама, — подумал он, поворачиваясь к ее лицу, наконец обредшей покой после смерти. — Мне жаль. Я не смог спасти тебя, но, по крайней мере, отомстил за тебя. И то, что делало меня похожим на него, ушло. Сила, жадность ушли…»

Затем мир поглотила тьма, и его больше ничего не беспокоило.

Глава 37

Зарн очнулся в тусклой комнате от чувства,

что над ним кто-то склонился.

— Что… кто ты? — пробормотал он, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Успокойся, Зарн. Это я, Сильван… я целитель.

— Я болен? Где я? — Он сел в постели, и комната закружилась вокруг него. Пришлось со стоном опуститься обратно на подушки.

— Ничего серьёзного, — Сильван выглядел обеспокоенно. — Ты был ранен и потерял много крови. Я хочу сделать тебе переливание, но все еще провожу анализы, чтобы убедиться, что наша кровь совместима с твоей.

— Ничто во мне не совместимо ни с кем, — Зарн приложил руку к голове… и остановился. — Включи свет.

— Зачем? — нахмурился Сильван.

— Включи свет, черт возьми! Мне нужно себя увидеть.

— Хорошо. — Подняв взгляд к потолку, Сильван произнёс: — Включить верхнее освещение.

Зарн моргнул от внезапной вспышки и осмотрел свою руку с перламутрово-серой кожей. «Серая? Но ведь должен быть загар — человеческая ДНК, которую я получил от Лорен, изменила цвет. Как это может быть снова серый? Как?»

Внезапно в стремительном потоке образов воспоминания вернулись к нему. Коридор, заполненный солдатами, выращенными в чанах, высокие ступени, ведущие к трону, клетка, покрытая черной тканью, ухмыляющееся лицо отца, скорбное, прекрасное лицо матери, прежде чем она состарилась и умерла прямо на его глазах. И крио-нож, до рукояти пронзивший грудь всеотца.

Мёртв. Они оба мертвы. «Я убил их обоих».