Эвангелина Андерсон – Кровавый долг (ЛП) (страница 28)

А Корбин еще не закончил.

— Это за то что заговорила не к месту, когда должна была молчать, — прорычал он, снова шлепая меня.

Шлеп!

Моя задница горела, и в этом не было ни черта эротичного. Все совсем не походило, на одну из тех сцен, в пикантных эротических романах, когда строгий мастер охаживает кнутом свою непослушную сабу, в то время как она тайно наслаждается болью и подчинением. Я не желала подчиняться Корбину, не так.

И, конечно, не желала делать это перед Родериком и Селестой. И последнее, но не менее важное, порка действительно причиняла боль. Полная решимости не разрыдаться, я ощущала, как горячие слезы жгут глаза. Боже, если он будет продолжать в том же духе, я месяц не смогу сидеть!

— Это за твое упрямство, что преднамеренно подвергла нас обоих опасности.

Шлеп!

Корбин продолжал говорить и шлепать, и через некоторое время я уже не понимала о чем он говрил. Лежала на его коленях, сжимая руки в кулаки, пока он мучил мою задницу, и едва сдерживала слезы. Это было так унизительно, так унизительно… особенно, когда я услышала смех Селесты.

Хоть я и не желала признаваться в этом, но было очень больно. Меня не шлепали со времен детства, и я забыла какую жгучую боль может принести порка. Мой отчим преподнес мне этот урок много лет назад, и я не ожидала что будучи взрослой переживу подобные унижения и муки.

Но хуже боли, оказалось чувство предательства. Я пустила Корбина к себе в сознание… и возможно, слегка, в свое сердце. До сих пор он относился ко мне как к равной, с уважением, как к той с кем можно считаться. А сейчас, я оказалась всего лишь непослушным ребенком на его коленях, которого нужно наказать для ее же блага. Это больно, так чертовски больно.

Внезапно плотину прорвало, и слезы ярости и боли потекли потоком вниз по щекам. Я до крови прикусила губу, но не смотря на мои отчаянные усилия сдержаться, хрипло всхлипнула. Затем еще раз, и еще. Корбин сразу же перевернул меня, и притянул в свои объятия.

— Все хорошо, Эддисон, — шептал он, поглаживая меня рукой по спине. — Все в порядке. Все будет хорошо.

Я хотела оттолкнуть его, но слишком ослабла. Вместо этого, я сжимала кулачками рубашку на его груди, чувствуя, что он сломал меня. Вот она я, сильная, всеми уважаемая Аудитор вампиров, без страха смотрящая кровососам в глаза, способная убить так же легко, как выключить свет, благодаря Корбину, превратившаяся в рыдающую истеричку.

— Я ненавижу тебя, — прошептала я ему в грудь, зная, что он прекрасно меня слышит. — Боже, как же я тебя ненавижу.

— Отличная работа, — расхохоталась Селеста. — Именно то, что заслужила эта человеческая выскочка.

— Признаю, хорошее шоу, — ответил Родерик. — Но еще ничего не закончено, Корбин. Завтра, когда я приеду инспектировать твое заведение, мы вновь поднимем этот вопрос. Пойдем, Селеста.

Я не слышала, как они ушли, просто внезапно в клубе стало пусто, так или иначе, вампиры исчезли. Затем раздались мягкие шуршащие шаги, должно быть, отправились восвояси «закуски», которых вампиры привели с собой.

Наконец, входная дверь клуба хлопнула последний раз, и мы с Корбином остались одни.

Глава 13

Я рванула свои трусики и платье, одни вверх, другое вниз, прикрывая свое раненное достоинство так как могла. Затем попыталась слезть с колен Корбина, но кто бы мне позволил, я слишком ослабела, а он чрезмерно силен.

— Эддисон… — Тихим и успокаивающим голосом позвал он, удерживая меня за руки нежной, но стальной хваткой.

— Отпусти меня, ты сукин сын. — В моем голосе все еще слышались слезы, и я не могла посмотреть ему в глаза. — Отпусти меня, ты достаточно натворил для одной ночи.

— Я сделал это чтобы спасти твою жизнь. — В его голосе прозвучали гнев и сожаление.

Я сердито сверкнула на него глазами.

— Да быть того не может, конечно, унижая меня перед этими ублюдками.

— Разве перетерпеть небольшое унижение не лучше, чем позволить Родерику раздавить твой разум? — спросил он. — Он очень сильный, Эддисон, я больше не мог сдерживать его, мешать ему взломать твои щиты. И сделал то что мог, единственное, что удовлетворило бы его.

Где-то, в глубине сознания, я понимала, он прав, но мое израненное сердце и жгучая боль на заднице, кричали о другом.

— Ты должен был позволить мне пристрелить его, — ответила я, снова вытирая глаза, на этот раз прозрачным подолом платья. Не очень-то влаговпитывающим. — Я могла бы грохнуть ублюдка, и конец истории.

— Ты бы только разозлила его. — Мрачно сказал Корбин. — Ты успела бы сделать один выстрел, а затем он оторвал бы тебе голову, прежде чем я успел бы остановить его.

— Ты не знаешь этого, — сказала я. — Откуда ты мог знать?

— Потому, что раньше уже видел подобное, только грохнуть Родерика пытался равный ему по силе.

Я знала, вспомнила его рассказы, Корбин не врал. И если, Родерик оказался достаточно силен, чтобы оторвать голову могущественному вервольфу, то меня прихлопнул еще быстрее. Но я все еще не могла признать этого, слишком сильно злилась.

— Я не могу позволить ему снова провести Тейлор через этот кошмар, — прохрипела я. — Этот скользкий ублюдок. Я дала слово, что больше ее никто и пальцем не тронет.

— Не возражаю против твоего обещания, но сейчас она находится под моей защитой, — сухо ответил Корбин. — Неужели ты думаешь, я отдал бы ее?

— А разве нет? — спросила я, не отводя от него взгляда.

— Конечно, нет. — В его голосе прозвучало раздражение. — Ты не знаешь Родерика так как я. Он из тех мужчин, которые берут то, что само плывет в руки. И завтра, придумав отговорку, почему не могу предоставить ему в пользование Тейлор, тут же предложил бы другую женщину. И он забыл бы о твоей подружке между одним сердцебиением и следующим.

— У вампиров нет сердцебиения. Я думала ты не нанимаешь проституток, — огрызнулась я.

Корбин нахмурился.

— Нет. Но у меня на службе имеются несколько женщин-вампиров, которые, возможно, захотят выслужится перед Родериком.

— Он больной, садистский мудак, — прямо сказала я. — Любит играть по грубому. Кто в здравом уме захочет добровольно быть с ним?

— Любой, кто хочет быть представленным ко двору, — невозмутимо ответил Корбин.

— Что, ты имеешь ввиду Вампирский Двор? Своего рода королевский двор?

Он кивнул.

— А что касаемо, «играть грубо», как ты выразилась, большинство из нашего рода не приемлют подобную практику. Мы не такие хрупкие, как люди, и не против заплатить Кровавый Долг. А потому, зачастую, наши сексуальные игры порой слегка…садомазохисткие.

— Ты разыгрываешь меня? — Я с недоверием посмотрела на него. — Ты хочешь сказать, то что он вытворял с Тейлор, это нормально?

— Не совсем. Даже для моего вида, Родерик жесток до крайности. — Корбин нахмурился. — А еще он очень, очень сильный, и бросать ему вызов самоубийство.

— Я не бросала ему вызов, я хотела его грохнуть, — огрызнулась я.

— Боюсь, ты должна отказаться от этого желания, если хочешь жить. Эддисон, посмотри на меня… — Я не хотела, но он приподнял мою голову пальцем за подбородок, и заставил встретиться с ним взглядом. — Я знаю какая ты храбрая, Эддисон, — прошептал он. — Твое мужество не подлежит сомнению. Но ты так же ужасно хрупкая, моя дорогая. Очень хрупкая, и драгоценная. Я не могу позволить тебе рисковать собой так как сегодня.

— Ах, так я хрупкая, да? — Потребовала ответа я. — И ты, конечно, не знал об этом, когда отшлепал меня сегодня! Меня не били так сильно с тех пор, как я была ребенком, и отчим отхлестал меня своим ремнем.

Он нахмурился.

— Сожалею, но учитывая обстоятельства, я сдерживался как мог.

— Обстоятельства? Что ты имеешь ввиду?

— Все должно было выглядеть вполне реалистично, чтобы удовлетворить Родерика, настоящие слезы, настоящее раскаяние.

— Ну, ты хорошо его удовлетворил, — с горечью сказала я.

— Не совсем, — мрачно ответил Корбин. — Чувствую, завтрашний день принесет очень неприятные сюрпризы.

— Меня не волнует, что он там принесет, я ухожу. — Я попыталась снова слезть с его коленей, и на этот раз он мне это позволил. Но, когда я попыталась на едва не подгибающихся ногах, отойти от его кресла, резкая боль пронзила меня, и я чуть не упала.

— Эддисон! — Корбин подхватил меня на руки, и снова усадил к себе на колени.

— Отпусти меня. — Я слабо барахталась в его объятиях. — Я уже достаточно натерпелась от тебя за эту ночь, черт, да на всю мою чертову жизнь. Отпусти меня!

— Нет, пока я не посмотрю насколько серьезная у тебя травма. — Корбин встал со мной на руках, и куда-то понес, с такой легкостью, как будто я весила не больше котенка.

— Что? Подожди! — воскликнула я, но он спокойно шел со мной руках через весь клуб. — Куда ты меня несешь?

— Туда, где мы останемся одни, и я смогу тебя вылечить, — не терпящим возражения голосом ответил он, но я всё же попыталась воспротивиться.

— Со мной все в порядке, мне не нужна медицинская помощь, и лечение, — запротестовала я, продолжая извиваться в его руках, и застонала, задев раненой попкой его руку.

— Если бы с тобой на самом деле все было в порядке, ты не плакала бы от боли, едва я до тебя дотронулся. — Корбин нахмурившись посмотрел на меня. — Мне казалось, я достаточно сдерживался, стараясь не навредить тебе, но теперь вижу, что ошибался.

— Нет, серьезно, отпусти меня. Я просто приложу лед, — умоляла я, но он уже спускался вниз по лестнице, унося меня в свое тайное дневное убежище. Миновав бронированную дверь, он направился прямо к кровати. Корбин осторожно положил меня на живот, и снял пиджак и галстук, как человек, готовящийся к серьезной работе. Потом задрал вверх мое платье.