Эван Хантер – Сэди после смерти (страница 36)

– Я попробую, – пообещал Клинг, – а что случилось?

– Они договорились о свидании завтрашним вечером. Поедут за реку в ресторан под названием «Канделябры». Флетчер заскочит за ней в половине восьмого.

– Понял.

– Берт?

– Да?

– Как думаешь, Стиву принципиально, чтобы я сидел на прослушке телефона, когда они уедут ужинать? – спросил Браун. – Сам понимаешь, завтра все-таки сочельник.

– Я его обязательно спрошу, – заверил Клинг коллегу.

– Да, вот еще Хэл очень хочет знать, что ему делать, пока Флетчер с Ортон будут в отлучке? Сидеть в автофургоне? – продолжил Артур.

– Стив с вами свяжется.

– Ты пойми нас правильно, Берт, – проникновенно произнес Артур, – если они укатят ужинать за реку в соседний штат, чего нам прослушивать пустую квартиру?

– Ясно дело, незачем, – поддержал товарища Клинг. – Думаю, Стив со мной согласится.

– Ага. Как там в участке?

– Все тихо, спокойно.

– Да неужели? – спросил Браун и дал отбой.

XV

Детективом, который отвлекал сторожа гаража, вешая ему лапшу на уши разговорами о подозреваемом, скрывшемся с места ДТП, был Стив Карелла. Полицейский техник, изображавший механика из автомобильного клуба, присланного заменить сдохший аккумулятор, был тем же самым специалистом, который установил прослушку в квартире Арлин Ортон.

Автомобиль Флетчера стоял в гараже в четырех кварталах от бизнес-центра, в котором находился офис Джеральда. Выяснить это оказалось несложным – адвоката просто выследили утром 24 декабря. Карелла не сомневался, что машина неизменно будет находиться там же и в другие дни, – человек, регулярно ходящий на работу, как правило, ставит автомобиль в один и тот же гараж.

И вот теперь Карелла стоял на тротуаре у гаража и задавал надуманные вопросы о помятом левом крыле и разбитой фаре никогда не существовавшего в природе доджа 1968 года выпуска, тогда как техник устанавливал «жучок» в олдсмобиль Флетчера 1972 года. В принципе, было бы проще и быстрее поставить в машину «жучок» на батарейке с УКВ-передатчиком вроде тех, что уже стояли в квартире Арлин Ортон, однако батарейки постоянно садятся. И что же делать? Регулярно менять их в чужой машине? Из-за ограниченного доступа к машине делать это сложнее, чем в случае с «жучками» в квартире. Именно по этой причине техник решил запитать «жучок» от электрической системы автомобиля. Техник колдовал у поднятой крышки моторного отсека автомобиля Флетчера. Борода проводов тянулась от аккумулятора в машине адвоката к аккумулятору тягача, на котором приехал техник, в то время как сам он деловито резал контакты, зачищал их, скручивал, соединял и заматывал изолентой. Проще всего было поместить микрофон под приборную панель, однако техник не стал этого делать. На дворе зима, в машине будет постоянно работать печка, и потому вместо разговора чувствительный микрофон «жучка» станет фиксировать ее треск и гудение. Поэтому он спрятал «жучок» между сиденьем и спинкой, провода протянул под ковриком, а затем через приборную панель подсоединил их к электрической системе автомобиля. В городской черте «жучок» без проблем в радиусе квартала мог передавать в эфир любой звук в машине. Это означало, что на «хвосте» у олдсмобиля должна сидеть полицейская машина без опознавательных знаков, при этом дистанция между ней и автомобилем адвоката должна быть минимальной. За пределами города (а это было важно – ведь сегодня вечером Флетчер собирался отправиться с Арлин в «Канделябры») на открытой дороге «жучок» бил метров на четыреста. В любом случае полицейскому, ведущему наблюдение за Флетчером, предстояло изрядно попотеть.

Увидев, как из гаража выезжает техник на своем видавшем виды тягаче, Карелла быстро поблагодарил сторожа и поспешил в участок.

Рождество было уже совсем на носу, и ребята из восемьдесят седьмого участка, расположившись в инструктажной, устроили в четыре часа дня ежегодную вечеринку. Всякий раз она начиналась в разное время – это зависело исключительно от того, когда начнут прибывать гости. Они были совсем не похожи на обычных гостей, которые рассаживались за праздничными столами во всем городе. Они были связаны с преступным миром, тем миром, против которого хозяева участка вели неустанную борьбу. Подавляющее большинство гостей были магазинными ворами. Некоторые принадлежали к касте карманников. Кроме них, доставили еще пару пьяниц и одного убийцу. Магазинных воров брали по лавкам и универмагам, раскиданным по всей подведомственной территории участка. Канун рождественских праздников – прекрасное время чего-нибудь стянуть в магазине, а сочельник – последний шанс что-нибудь умыкнуть, пока в торговых залах полно людей. Прятали добычу воры по-разному. Когда в инструктажную ввели тощую даму по имени Эстер Брейди, она выглядела так, словно находилась на сносях. Тайна ее беременности прояснилась достаточно быстро. Как оказалось, она напихала себе в огромные шаровары под юбкой товара долларов на двести. Сами понимаете, если не набил в этом деле руку, то сильно рискуешь, а если профессионал своего дела, то можно хорошо поживиться: товар с прилавка – цап, в шаровары – оп, быстро одергиваешь юбку и повторяешь процедуру у следующего прилавка. Таким образом, за каких-то двадцать минут можно превратиться из стройной красотки в даму на восьмом месяце беременности. Настоящие чудеса женского организма.

Еще один человек по имени Феликс Хопкинс перед своим ежегодным турне по магазинам облачался в длинный плащ с кучей карманов. В них он рассовывал добычу – мелкие, но очень дорогие ювелирные украшения. Хопкинс – высокий ху-дой чернокожий джентльмен благородного вида, с аккуратно подстриженными усиками и очками в золотой оправе – обычно подходил к прилавку, просил показать ему зажигалку, тыкал пальцем в приглянувшийся ему экземпляр. Пока продавец послушно доставал зажигалку с витрины, Хопкинс успевал стянуть пять-шесть перьевых ручек. Действовал он с проворностью фокусника. Феликс отдал делу столько лет, что стал настоящим мас-тером, – теперь, пряча украденное, он даже не расстегивал плащ. Несмотря на то что в момент задержания в его карманах уже находилось несколько пар золотых сережек, золотая перьевая ручка, платиновые часы, золотой зажим для денег, ожерелье из горного хрусталя, настольные часики, отделанные натуральной кожей, кольцо с монограммой и черным ониксом, Хопкинс имел наглость заявить полицейскому, что все эти вещи он честно приобрел на свои кровные деньги. Чеки? Чеки он выкинул. Да, и заворачивать все это добро он предпочитает сам, дома, потому что продавцы ни черта в этом деле не смыслят.

Подавляющее большинство остальных магазинных воров были наркоманами. Мечта о дозе лишала их разума и осторожности. Они не думали о службе охраны универмагов и стражах закона. Их манили залитые электрическим светом товары на прилавках одного из крупнейших магазинов мира. Они знали, что если пойти на риск, то в случае удачи еще до наступления ночи у них будет доза-другая ге-роина, а значит, можно не бояться ломки на Рождество. Наркоманы являли собой жалкое зрелище. Бродили как неприкаянные по решетчатой камере в дальнем конце инструктажной, в любой момент готовые сорваться на крик или согнуться в приступе рвоты. Они прекрасно понимали, что их замели, а значит, на Рождество будет ломка, и единственная надежда смягчить ее – доза метадона, которую и не факт, что дадут. Такие профессионалы, как Эстер Брейди в раздутых как у беременной шароварах, Феликс Хопкинс в плаще со множеством карманов и Джуниус Купер со свертками, набитыми старыми газетами, взирали на наркоманов свысока и с нескрываемым презрением.

Джуниус Купер самостоятельно придумал способ незаконного обогащения. На вид ему было года эдак сорок три. Одевался он очень хорошо, напоминая директора рекламного агентства, кинувшегося в дикой спешке докупать в последний момент рождественские подарки, которые забыла приобрести разиня-секретарша. Всякий раз он заходил в универмаг, держа в руках пакеты, набитые свертками с подарками. Далее он выбирал один из двух способов действий. Оба эти способа были весьма эффективны. И в том и в другом случаях он пристраивался к покупателю или покупательнице, которые на пару секунд имели неосторожность поставить свой пакет на пол или прилавок. Воспользовавшись моментом, Джуниус проворно (а) перекладывал из пакета жертвы один подарочный сверток к себе в пакет или (б) забирал пакет жертвы, оставляя взамен свой. Броско упакованные свертки, лежавшие у Джуниуса, были набиты старыми газетами. В такой системе имелись свои плюсы и минусы. С одной стороны, Джуниус не знал, что находится в подарочных свертках жертв, и потому ему приходилось довольствоваться тем, что есть. С другой стороны, он мог без всяких опасений бродить с невинным видом прямо перед представителями службы безопасности – ведь в его пакетах лежали честно оплаченные покупки, аккуратно завернутые продавцами. По сути дела, имелся лишь один способ задержать Джуниуса – поймать его на месте преступления в момент подмены. Сегодня его изловили именно так.

Разношерстную толпу магазинных воров разбавляли их коллеги по цеху – ближайшие родственники – карманники. Они тоже полагали безумные предрождественские дни с толпами покупателей в магазинах своей страдой. О чем только может мечтать карманник? Конечно же, о толпе, а людей, мечущихся по магазинам в дни предпраздничной распродажи, было как тараканов под ванной. Выйди на улицу – там толпы народа, зайди в магазин – там то же самое, в метро – давка, в автобусы – еле влезть. Карманники, настоящие искусники с ловкими, проворными пальцами, работали и в одиночку, и парами. Легкий тычок, толчок: «Ах, прошу прощения», и кошелек перекочевал из сумочки жертвы в их карман. Заинтересовал боковой карман? Легкое движение бритвы, и пухлого бумажника как не бывало. Ни один полицейский в городе не носил бумаж-ник в карманах брюк – ни в боковых, ни тем более в задних, – там таскают кошельки только лохи. Впрочем, даже полицейские не застрахованы от карманной кражи. В инструктажной карманников собралась целая толпа. Естественно, все они кричали о своей невиновности и громогласно уверяли, что знают свои права.