Эван Хантер – Сбытчик. Плата за шантаж. Топор (страница 53)

— Сколько было фотографий?

— Штук тридцать с лишним.

— Все сексуальные?

— Мистер, — сказал Блиер, спокойно глядя на Хейвза.

— И Люси Митчел пришла сегодня к вам, чтобы их забрать?

— Она меня поразила смертельно, будто на меня свалился десятитонный грузовик. Она выглядела, словно только что из женского монастыря. Что делает с людьми жизнь! Я ей сказал, что у меня нет этих фотографий. Она обвинила меня в сообщничестве с каким-то Саем Крамером. Я сказал, что она дура. И не знаю другого Крамера, кроме Дина Крамера, который редактирует и выпускает некоторые журнальчики для мальчиков. Она спросила меня, не состоит ли этот Дин Крамер в родственных связях с Саем Крамером? Я ответил, что, насколько мне известно, он родственник Марте Крамер, и что я больше не знаю ничего. Что я ей — библиотека-картотека Конгресса?

— Что она вам на это ответила?

— Она потребовала адрес этого Крамера. Я его дал. Но меня сильно удивило другое: зачем ей после стольких лет понадобились эти веселенькие фотографии? Этого я не понял!

— И вы, конечно, не знаете Сая Крамера?

— Что, вы уже нападаете на меня?

— Знаете вы Крамера или нет?

— Не знаю. Я даже Дина Крамера знаю по шапочному знакомству. Я продал ему половину фотографий, когда он учредил свой журнальчик. Этот малый литературного склада. Ему, видите ли, нравится литературно оформлять картинки с обнаженными девицами.

— Какого сорта картинки?

— Ну, ему было мало девочек, он желал придумывать и тексты для этих куколок. Ему казалось, что читатель больше увлекается чтением текстов, а не созерцанием красоток, словно он читает роман типа «Война и мир». Но меня поразила Люси Митчел. Какого черта она нацепила на себя этот балахон! Боюсь, что она сейчас никому не нужна. Какой-же идиот клюнет на это пугало?

— Кто знает? — задумчиво произнес Хейвз.

— Ну, в старые, добрые времена… — Блиер сделал паузу, погрузившись в воспоминания, затем спокойно сказал:

— Мистер…

ГЛАВА VII

Журнал имел чисто мужское название. Это дошло до Хейвза, когда он входил в здание редакции. Одновременно он подумал над тем, что ни одно мужское название в словаре не обходится без того, чтобы его нельзя было бы прилепить на обложку мужского журнала. Удивительно, что подобные журналы имеют такие названия, как:

«Трус»— журнал для тебя и меня»;

«Неряха»— журнал для мужчин, которых не очень заботит их внешний вид»; .

«Хи-хи»— журнал сближения».

Хейвз улыбнулся своим мыслям и вошел в приемную. Вся комната была увешана масляными картинами мужчин с обнаженными торсами, выполняющих различные телодвижения. Вероятно, это были картинки для обложек журналов. Сильное впечатление производила картина обнаженного по пояс мужчины, вооруженного ножом и вступившего в смертельную схватку с акулой. Еще один, бронзовый от морского загара удалец ловко управлял узким каноэ. Храбрый ковбой бездушно скальпировал врага-индейца и, наконец, потрясающая картина дуэли: голые по пояс атлеты хлестают друг друга кнутами.

За столом сидела девица с полуобнаженным бюстом. Едва увидев ее, Хейвз влюбился в нее, во весь ее обнаженный бюст, но подавил в себе вихревые порывы могучими усилиями воли, вспомнив, что он здесь на работе. Девица на мгновенье оставила работу на печатной машинке и посмотрела на него.

— Мне нужен Дин Крамер, — сказал Хейвз. — Я из полиции. — Он протянул ей полицейский жетон. Девица взглянула безразлично на жетон, а затем лениво позвонила по телефону. Хейвз был рад, что он уже разлюбил ее.

— Пройдите сюда, сэр, — медленно протянула девица, лениво жуя резинку. — Комната десять, в центре холла.

— Благодарю вас, — поблагодарил ее Хейвз и, открыв дверь во внутренние комнаты, вышел в холл. Коридор также был обильно обклеен различными фотографиями. Здесь были изображены старинное оружие, спортивные машины, девушки в купальниках, без которых интерес к мужским журналам мгновенно улетучивался. Любой редактор мужского журнала должен зарубить у себя на носу то, что каждый мужчина в Америке жить не может без старых револьверов, спортивных машин и полуобнаженных девушек.

Что касается девушек в купальниках, то это Хейвзу нравилось, но единственным оружием, каким он интересовался, был револьвер, висящий у него под мышкой. Интересы его в автомобилестроении ограничивались стареньким «Фордом», который добросовестно возил его каждый день, как старый верный конь.

Двери в комнату номер 10 не было. Кстати сказать, и стен тоже. Вместо них во всю длину тянулась перегородка по грудь взрослого человека, которая разделяла комнату на две половины. Хейвз громко постучал по перегородке сразу же после того, как вошел. Человек за ней повернулся в крутящемся кресле и посмотрел на него.

— Мистер Крамер? — спросил Хейвз.

— Да. '

— Я детектив Хейвз.

— Проходите, — сказал Крамер.

Крамер был крепким мужчиной небольшого роста, с выразительными карими глазами и широким носом, с черными волосами и лохматыми, как у моржа, усами. «Усы, — подумал Хейвз, — отращены специально, чтобы придать солидность физиономии». Но он здесь промахнулся. «Не меньше двадцати пяти», — решил Хейвз.

— Садитесь, мистер Хейвз, — вежливо пригласил Крамер.

Хейвз опустился в кресло напротив него. На столе, перед Крамером, была груда иллюстрированных журналов в разных красочных переплетах и все с названием его фирмы.

Крамер поймал взгляд Хейвза.

— У меня журнальное издательство, — сказал он. — Все они одинаковые, только материалы разные.

Хейвз на минуту усомнился относительно разницы между различными материалами, но удержался и промолчал.

— По крайней мере, — продолжал Крамер, — мы стараемся разнообразить наши журналы. Они должны отличаться друг от друга, иначе никто даже и не взглянет на них у газетного киоска.

— Понимаю, — сказал Хейвз. .

— Что вас привело ко мне, мистер Хейвз? Вы не из почтового министерства?

— Нет.

— У нас возни|(ли некоторые проблемы с одним изданием, которое мы отправили по почте. Мы полагаем, ваше разрешение на пересылку изданий будет получено? А, вы не оттуда? Благодарю вас! Слава богу!

— Я из полиции, — ответил Хейвз.

— Что вам угодно в таком случае, мистер Хейвз?

— Скажите, приходила ли сегодня к вам женщина по имени Люси Митчел?

Крамер удивленно посмотрел на Хейвза:

— Да, приходила, а что?

— Что она хотела?

— Она полагала, что у меня имеются какие-то фотоснимки, принадлежавшие ей. Я уверил ее, что у меня нет ничего подобного. Также она справлялась у меня, не состою ли я в родстве с неким Саем Крамером.

— Саем Крамером? — притворился Хейвз, что не слышал этого имени.

— Да, именно так.

— А вы что, его родственник?

— Нет.

— Вы когда-нибудь видели эти фотографии Люси Митчел?

— Мистер Хейвз, у меня перед глазами фотографии с красотками каждый день. Я не могу отличить Люси Митчел от Маргарет Митчелл. — Он вздохнул и после паузы сказал — «Скарлетт О’Хара не была красавицей, но мужчины, как и близнецы Тарлетоны, не понимали этого, когда попадали в ее сети».

— Кто такие эти Тарлетоны? — удивился Хейвз.

— Первая строка из романа «Унесенные ветром». Это мое хобби. Я запоминаю первые, строчки всех известных произведений. Первая строчка книги может быть самой важной из всех в ней. Вы это знали?

— Нет, не знал.

— Я вижу, — ответил Крамер. — Это моя теория. Вы удивитесь, сколько авторов придают внимание первым строчкам! Они очень важны.

— Как насчет фотографий? — напомнил было ему Хейвз.

— «Полный собственного достоинства, толстяк Бак Муллиган вышел из-за лестницы, держа в руках мыльницу, зеркало и бритву», — процитировал Крамер. — Откуда это?

— Не знаю, — сказал Хейвз.

— Улисс, — пояснил Крамер. — Джеймс Джойс. Вот кто специалист в значимости первых строк! — Крамер замолчал на минуту, затем, припомнив еще что-то, сказал — «Это день венчания Ванга Ланга».