Эван Хантер – Пух и прах (страница 22)
– Что это значит? – спросил Макфадден.
– Вот ты нам и расскажи, – мрачно произнес Браун.
– Да я-то откуда знаю?
– Кто передал тебе конверт?
– Какой-то мужик. Высокий блондин со слуховым аппаратом! – выпалил Майкл.
– Раньше его видел?
– Никогда в жизни!
– То есть он просто подошел к тебе на улице и сунул в руки конверт? – хмыкнул Браун.
– Нет, он подошел ко мне и предложил пятерку, если я отнесу конверт в участок.
– Почему ты согласился?
– А что, доставка писем полиции теперь считается преступлением? – вскинулся подросток.
– Только если отправитель – рэкетир, – ответил Браун.
– Что такое «рэкетир»? – нахмурился Макфадден.
– Ты ведь из «Ужасной десятки», я ничего не путаю? – неожиданно спросил Клинг.
– Банда распалась, – глухо ответил Майкл.
– Но ты ведь в ней состоял?
– Да. Откуда вы знаете? – не без гордости поинтересовался подросток.
– Мы знаем каждого гопника в районе, – отозвался Уиллис. – Ты с ним закончил, Арти?
– Закончил, – кивнул Браун.
– В таком случае до свидания, Макфадден.
– А что такое «рэкетир»? – снова спросил подросток.
– До свидания, – с напором повторил Уиллис.
Слежку за Энтони Ла-Бреской поручили Мейеру Мейеру. Большинство людей почему-то считают, что лысых детективов не бывает, и потому в участке решили, что Ла-Бреска при всей его осторожности ни за что не срисует Мейера. Кроме того, детективы решили, что если Энтони действительно вынашивает планы преступить закон и совершить преступление, то лучше не ходить за ним по пятам, а поджидать его там, где он чаще всего отирается. Естественно, тут же возник вопрос, а где же такое место находится, но тут кто-то из сыщиков припомнил важную деталь: Энтони упоминал, что часто заглядывает в бильярдную на Саус-Лири. Именно в это заведение в четыре часа дня прибыл нести вахту Мейер.
Перед тем как отправиться на задание, сыщик нарядился в мешковатые вельветовые брюки и коричневую кожаную куртку, а на голову нацепил коричневую вязаную шапку. В результате Мейер смахивал на портового рабочего. Честно говоря, детективу было плевать, на кого он смахивает, главное, чтоб никто не распознал в нем полицейского. Довершая образ, детектив сунул в рот спичку, сочтя это удачной находкой, ведь главное – это детали! Поскольку уголовники каким-то шестым чувством способны угадывать, вооружен ты или нет, Мейер не стал брать с собой револьвер. Захватный крюк, повешенный на пояс, был единственным оружием, которое он взял с собой. Мейер рассуждал так: если его кто-нибудь спросит о крюке, он ответит, что это его рабочий инструмент, дав понять, что сам он докер. Детектив искренне надеялся, что ему не придется пустить крюк в дело.
Он вошел в бильярдную, располагавшуюся на втором этаже грязного кирпичного здания, поздоровался с мужчиной, сидящим в будочке у входа, после чего спросил:
– Свободные столы есть?
– Во что играть будем? Русский бильярд или американский? – осведомился мужчина. Он тоже жевал спичку.
– Американский, – ответил Мейер.
– Четвертый номер, – отозвался мужчина и, повернувшись, щелкнул тумблером на приборной панели, включив над означенным столом свет. – У нас впервой? – поинтересовался он, снова повернувшись к Мейеру.
– Да, я еще у вас не был, – кивнул сыщик.
– Мы здесь катал не жалуем, – предупредил мужчина.
– Я не катала, – заверил его Мейер.
– Мое дело предупредить.
Пожав плечами, Мейер направился к залитому светом столу. В бильярдной было еще человек семь – все они столпились у стола возле окна: четверо играли, а трое наблюдали и лезли с непрошеными советами. Мейер с независимым видом взял со стойки кий, расставил шары и принялся играть. Играл он на редкость паршиво. Считая в уме удары, он раз за разом промахивался. Время от времени он поглядывал на дверь. Минут через десять от компании, игравшей возле окна, отделился мужчина и направился к детективу.
– Салют, – сказал незнакомец, крепко сбитый малый в пиджаке и шерстяной рубахе с распахнутым воротом, обнажавшим темную растительность на груди. Глаза были темно-карие, а черные усы, казалось, состояли из волос, чудесным образом перескочивших с груди своего владельца прямо ему под нос. Волосы на голове были такого же черного цвета. Выглядел он внушительно, даже угрожающе, и Мейер тут же решил, что перед ним местный вышибала.
– Играл у нас раньше? – спросил незнакомец.
– Не-а, – отозвался Мейер, даже не отрывая взгляд от стола.
– Меня Тино кличут.
– Привет, Тино, – промолвил Мейер и ударил по шару.
– Промазал, – заметил Тино.
– Да, ничего не поделаешь.
– Ты катала? – перешел к делу Тино.
– Нет.
– Каталам мы ломаем руки и спускаем их с лестницы, – сообщил Тино.
– Кого спускаете? Катал или их руки? – уточнил Мейер.
– У меня нет чувства юмора, – проворчал детина.
– У меня тоже. Слушай, отвали, у меня из-за тебя игра не идет.
– Не пытайся тут людей на бабки разводить, мистер, – промолвил Тино. – У нас приличное заведение с дружелюбной атмосферой.
– Да, дружелюбие из тебя так и хлещет, – кивнул Мейер.
– Я ведь сказал, мы тут катал не жалуем.
– Я это уже три раза слышал.
– Восьмерку в борт, – подсказал Тино.
Мейер ударил и промахнулся.
– Кто тебя играть-то учил? – поинтересовался Тино.
– Отец.
– Он что, играл так же хреново, как и ты?
Мейер не ответил.
– Че у тебя на поясе?
– Крюк, – отозвался Мейер.
– Зачем?
– Для работы.
– Ты из порта, что ли? Докер?