Эван Хантер – Покушение на Леди. Выкуп Кинга. Под утро (страница 98)

— Ну, даже не знаю. Она ведь была здесь только один раз. — Мисс Феделсон на минуту задумалась, потом сказала — Она вполне могла быть хорошенькой, если бы постаралась, но, видно, это ее не волновало. Волосы короткие и темные, а сама какая-то… замкнутая, что ли. Когда пришла сюда, даже темные очки не сняла. Может, просто застенчивая. Или 'испуганная. Не знаю. — Она снова улыбнулась. — Я вам хоть как-то помогла?

— Теперь мы по крайней мере знаем, что она собиралась за границу, — сказал Карелла.

— Сентябрь — отличное время для поездки, — откликнулась мисс Феделсон. — Все туристы уже разъезжаются по домам. — В голосе ее слышалась легкая зависть.

Поблагодарив ее, Карелла вышел из маленького кабинетика, где на заваленном бумагами столе лежали рекламные проспекты.

ГЛАВА VI

Чеки были на исходе, и на исходе были идеи. Получалось, что девушка искала спасения в бегстве, хотела спрятаться, но от чего ей было бежать, по какому поводу прятаться. В лодке Джози Томпсон была одна. Дознание решило, что произошел несчастный случай. Страховая компания признала требование Клаудии вполне законным и выдала ей чек, погасить который девушка могла в любой точке земного шара. И все-таки она пыталась спрятаться, убежать, и Карелла не мог понять, в чем тут дело. И что прикажете делать дальше?

Он вытащил из кармана список оставшихся чеков. Сапожник Клаудии, парикмахер, цветочник, кондитерский магазин. Все это не серьезно. А оставшийся чек на конкретного человека предназначался Дэйвиду Облински, номер чека 006, выписан 11 июля на сумму 45 долларов 75 центов.

Перекусив в половине третьего, Карелла поехал в город. Облински он нашел в закусочной около автостанции. Облински сидел на высоком стуле у стойки и пил кофе. Он предложил Карелле сесть рядом, и тот согласился.

— Значит, вы меня по этому чеку нашли, да? Мой номер телефона и адрес дала телефонная компания, да? А ведь меня в телефонной книге нет. И давать мой номер они не должны.

— Ну, они пошли нам навстречу, потому что мы все-таки < полиция.

— А если полиция попросит номер телефона Марлона Брандо? Как думаете, дадут или нет? Да нипочем не дадут. Не нравится мне это. Нет, сэр, не нравится, и все тут.

— Чем вы занимаетесь, мистер Облински? Почему вашего номера нет в телефонной книге? На это есть причина?

— Такси вожу. А причина, ясное дело, есть. Если твоего номера нет в телефонной книге, это сразу прибавляет тебе веса. Вы разве не знали?

Карелла улыбнулся.

— Не знал.

— Так знайте.

— Почему Клаудия Дэвис дала вам этот чек? — спросил Капелла.

— Ну, я работаю на таксомоторную компанию здесь, в городе. А в свои выходные или в субботу с воскресеньем обычно вожу пассажиров в поездки подлиннее, понимаете? За город, в горы, на пляж, кому куда надо. Мне все равно. Отвожу, куда скажут.

— Понятно.

— Ну вот. Как-то в июне, в начале месяца, мне позвонил один кореш с Треугольного озера и говорит: есть богатенькая бабенка, нужно отогнать ее «кадиллак» обратно в город. Если я прикачу туда на поезде и отгоню назад ее тачку, заработаю тридцать долларов. Я сказал ему: нет, извините. Сорок пять — другое дело. Я знал, что деваться ему некуда. Он уже сказал мне, что пытался подрядить местных водил, но тащиться в город никто не пожелал. Короче, обещал поговорить с ней и перезвонить. И перезвонил — а на телефонную компанию у меня, между прочим, большой зуб. Не должны они давать мой номер первому, кто попросит. А будь на моем месте Дорис Дэй? Думаете, ее номер они кому-нибудь бы дали! Нет, я им этого прощать не намерен.

— Он вам перезвонил, и что было дальше?

— Сказал, что она готова заплатить сорок пять, но надо подождать с деньгами примерно до июля, она пришлет мне чек, сейчас у нее со средствами туговато. Ну, я решил, какого черта, едва ли меня станет надувать дамочка, которая гоняет на «кадиллаке» 1960 года. До июля прокатим ее в долг. Но я еще сказал ему, раз так, пусть оплатит и дорожный налог за обратный путь, хотя обычно я с клиентов этого не спрашиваю. Вот вам и семьдесят пять центов. Дорожный налог.

— Значит, туда вы поехали поездом, а оттуда вывезли мисс Дэвис на ее «кадиллаке», верно?

— Угу.

— Наверное, она была в тяжелом состоянии?

— Чего?

— Ну, была не в себе.

— Это как?

— Не знаю, в истерзанных чувствах. Плакала. В истерике билась.

— Не сказал бы. Нет, она была в норме.

— Я имею в виду… — Карелла заколебался. — Сама-то ведь она машину вести не могла.

— Угу, это точно. Потому меня и наняла.

— Но это значит…

— Нет, не потому, что она была не в себе или что-то такое.

— А почему же? — Карелла нахмурился. — Багажа было много? Ей с багажом ваша помощь требовалась?

— Это да. Ее багаж и се двоюродной сестры. Та ведь утонула, вы же знаете. . .

— Знаю. .

— Но с багажом ей мог помочь кто угодно, — сказал Облински. — Нет, меня она наняла не из-за этого. Ей действительно был нужен именно я.

— Почему?

— Почему? Да потому, что она машину водить не умеет, вот почему.

Карелла уставился на него.

— Вы ошибаетесь, — вымолвил он.

— Ничего подобного, — возразил Облински. — Можете мне поверить, водить она не умеет. Я укладывал вещи в багажник, а ее попросил тем временем машину завести, так она даже не знала, с какой стороны к ней подойти. Как думаете, стоит мне с телефонной компанией связываться?

— Сами решайте, — сказал Карелла, резко поднимаясь. Надо срочно выяснить, за что Клаудия Дэвис выписала чек парикмахеру. Вдруг этот чек наведет его на след?

Салон-парикмахерская находился на Двадцать третьей Южной, рядом с Джефферсон-авеню. Над тротуаром у входа зеленел навес. На нем белой краской было изящно выписанб: АРТУРО МАНФРЕДИ. Название фирмы повторялось на стеклянной табличке в витрине, для тех, кто не читает журналы «Вог» или «Харпере базар», табличка гласила также, что у фирмы есть два отделения, одно здесь, в Изоле, другое в Нассау, на Багамах. Буковками помельче было написано: «Известна во многих странах мира».

Карелла с Хейвзом вошли в салон в четыре тридцать пополудни. В маленькой приемной сидели две тщательно причесанные и наманикюренные дамы, шикарно скрестив дорогие и изящные ножки — ждали то ли шоферов, то ли мужей, то ли любовников. Обе с надеждой подняли глаза, когда появились детективы, свежевыщипанными бровками изобразили легкое разочарование и снова углубились в журналы мод.

Карелла и Хейвз подошли к столику. Их встретила блондинка с непроницаемой приклеенной улыбкой и голосом школьной выпускницы.

— Да? — спросила она. — Чем могу быть полезна?

Улыбка ее чуть-чуть полиняла, когда Карелла произвел на свет свой жетон. Она прочитала буковки на металле, глянула на фотографию в удостоверении личности, упакованном в пластик, снова стала непроницаемой и равнодушно-бесстрастным тоном спросила:

— Да, что вас интересует?

— Вы можете сказать что-нибудь о девушке, которая выписала этот чек? — спросил Карелла. Из кармана он вытащил фотокопию чека и положил его на стол перед блондинкой. Блондинка как бы между делом взглянула на листок.

— Какая там фамилия? — спросила она. — Не могу разобрать.

— Клаудия Дэвис.

— Д-э-в-и-с?

— Да.

— Не помню такую, — сказала блондинка. — В число наших постоянных клиентов она не входит.

— Но она выписала на ваш салон чек, — настаивал Карелла. — Седьмого июля. Пожалуйста, проверьте свои записи и выясните, что она здесь делала и кто ее обслуживал.

— Прошу прощения, — сказала блондинка.

— Что?

— Прошу прощения, но мы закрываемся в пять часов, и сейчас у нас самое напряженное время дня. Вы должны нас понять. Если вас не затруднит, придите немного попозже…

— Затруднит, даже очень, — решительно возразил Карелла. — Потому что немного попозже мы придем уже с ордером на обыск, а то и с ордером на арест вашей документации, а такое иногда приводит в волнение светских хроникеров, и это может прибавить вам известности во многих странах мира. У нас был трудный день, мисс, а дело важное, так что, может, давайте по-хорошему?

— Разумеется. Мы всегда рады помочь полиции, — с каменным лицом проговорила блондинка. — Особенно, когда ее сотрудники так хорошо воспитаны.

— У нас все такие, — откликнулся Карелла.

— Седьмого июля, вы сказали?

— Седьмого июля.