Эван Хантер – Покушение на Леди. Выкуп Кинга. Под утро (страница 84)
ГЛАВА XIII
В десять часов утра дверь дома Дугласа Кинга отворилась. Дуглас Кинг в темном пальто, черной шляпе и жемчужносерых перчатках вышел из дома. В руке у него была коричневая картонная коробка, набитая газетами. Быстро оглянувшись, он направился к боковой стене дома, пошел прямо в гараж, открыл дверь, сел в черный кадиллак, стоящий в гараже, и повернул ключ. Несколько секунд он ждал, пока нагреется мотор, потом выехал из гаража, сделал круг и направился по дороге, туда, где по бокам ее стояли два тонких каменных столба. Он повернул на шоссе Смоук Райз и посмотрел в заднее зеркало. Он не увидел ни одного прохожего, ни одной машины. Если кто-нибудь и наблюдал за ним, то из очень надежного укрытия.
Не зная полностью своего маршрута, Кинг проехал прямо несколько блоков, свернул с шоссе Смоук Райз — на виадук и поехал через город. За ним не следовало ни одной полицейской машины. Наблюдающий его мог подумать, что он буквально следует инструкции. Он выехал из дома ровно в десять часов, держа в руках коробку, полную денег. Он сел в машину один и ехал, ожидая дальнейших инструкций.
Однако никакой наблюдатель, случайный или самый внимательный, не мог даже предположить, что в девять тридцать детектив Карелла вошел в гараж через дверь, ведущую кухню, влез в кадиллак и удобно устроился на полу у задн<, . сиденья.
Приподнявшись на локте, он спросил Кинга: — Видите что-нибудь?
— Что вы имеете в виду? — спросил Кинг.
— Может быть, нас преследует какая-нибудь машина? Прохожий подает знаки? Прямо над нами летит вертолет?
— Нет. Ничего.
— Как же они надеются установить контакт? — проворчал Карелла. — С небес ударит гром?
В десять утра Эдди начал разогревать свое оборудование-. Сай выехал в девять тридцать с картой дорожных кордонов, зажатой в руке и запечатлевшейся в памяти. Когда все трубки засветились и ожили, когда гудение генераторов и передатчика наполнило комнату, Эдди стал волноваться. Неприятное ощущение тревоги зародилось где-то в животе и распространилось по всему телу. Он снова проверил аппарат, убедился, что настроился на нужную частоту, и замер возле своего сложного сооружения, установив микрофон прямо перед собой, разложив рядом на полу карту города. Циферблат был на расстоянии трех дюймов от его правой руки. Он посмотрел на часы. Десять часов три минуты. Он даст Кингу еще семь минут. И в десять часов десять минут начнется самое важное.
— Все еще ничего? — спросил Карелла.
— Нет.
— Который час?
— Десять часов пять минут.
— Почему вы поехали, мистер Кинг?
— Это мое дело.
— Вы могли не ехать. Ваше место мог занять детектив.
— Я знаю.
— Кроме того, я очень сомневаюсь, что за домом наблюдали. Если только в этой банде не сотня человек, они не могли…
— Вы женаты, мистер Карелла?
— Да.
— Вы любите свою жену?
— Да.
— А я люблю свою. Сегодня утром она от меня ушла. Столько лет мы прожили вместе, а сегодня она ушла. Знаете, почему?
— Думаю, что знаю.
— Конечно. Потому что я не согласился заплатить выкуп а сына Рейнолдса, — Кинг кивнул головой, не отрывая глаз от дороги. — Вы тоже думаете, что это подло с моей стороны, верно? не дадут за это Нобелевскую премию, мистер Кинг.
— Может, и не дадут. Но мне не нужна Нобелевская премия. Мне нужна только обувная компания Грейнджер.
— Тогда вас не должно расстраивать, что от вас ушла жена.
— Я тоже так думаю. Если бы мне была нужна только компания Грейнджер, я бы не очень-то заботился о Дайане или Бобби, или о чем-нибудь еще, верно?
— Очевидно.
— Тогда что же я здесь делаю?
— Это я у вас и спрашиваю, мистер Кинг.
— Не знаю, что я здесь делаю, мистер Карелла. Я знаю только одно. Я не могу заплатить выкуп за этого мальчика. Не могу, потому что это будет означать, что я погубил себя собственными руками. Это для меня невозможно. Я не верю в волшебные сказки, а вы?
— Я тоже не верю.
— Уж такой я есть, мистер Карелла. И не думаю, что когда-нибудь смогу измениться. Бизнес — это часть моей жизни, без него я все равно что мертвец. Такой уж я. И я не прошу за это прощения. Может быть, я испортился за все это время, очень может быть. Может, я и обидел кого-то, но я ни одного не выгнал без причины. Такой уж я, и не прошу за себя прощения. Мне пришлось долго карабкаться, чтобы добраться до того места, где я нахожусь сейчас, мистер Карелла.
— А где вы сейчас находитесь, мистер Кинг?
— Я нахожусь в машине, ожидая указаний от похитителя, — Кинг слабо усмехнулся. — Вы знаете, о чем я говорю. Мне понадобилось немало времени для того, чтобы получить вещи, в которых я всегда чувствовал необходимость. Человек не меняется, мистер Карелла. Дайана не знает, что такое бедность. Откуда ей знать? Всю жизнь у нее были деньги. Я — другое дело, мистер Карелла. Я не имел ни гроша. Я голодал. Бедность не забывается, и голод нельзя забыть. Я начал работать в компании Грейнджер, когда- мне едва исполнилось шестнадцать. На складе. Я работал лучше всех. Я таскал и складывал больше всех. Сколько я перетаскал ящиков с этими проклятыми туфлями, и гордился своей работой, самой тяжелой на фабрике, потому что знал:'когда-нибудь я стану владельцем этой компании. Глупость, верно?
— Честолюбие — не глупость.
— Может быть, и так. Я изучил производство вдоль и поперек. Каждую операцию, каждую линию, каждого работника. Я изучил обувь. Я стал специалистом по обуви. Эта компания
— Где вы ее встретили, мистер Кинг?
— Мы встретились случайно. Еще шла война. Я имею в виду вторую мировую войну.
— Какую же еще?
— Я был тогда сержантом, приехал в отпуск. Вы служили в армии?
— Да.
— Значит, вам не надо объяснять, насколько одиноким себя чувствуешь в своем родном городе, когда приезжаешь в отпуск. Я встретил Дайану на вечере. Она занималась благотворительностью в пользу солдат вместе с другими богатыми девушками. Несколько раз я пригласил ее на танец. Между нами как будто проскочила искра. Вот так это случилось. Богатая девушка из Стюарт Сити встретила бедного парня из Келли Корнере, и… вы хорошо знаете город, мистер Карелла?
— Неплохо.
— Тогда вам знакома часть города, которую старожилы называют Стюарт Сити, у реки, к югу от Изолы. Все очень шикарно, июейцары, роскошные апартаменты, кондиционеры. И вы знаете, где находится Келли Корнере, углы Келли. Когда я был маленький, мы называли это место Вонючие Углы. Мы встретились, мистер Карелла. Поезда никогда не встречаются в задачах по арифметике, а мы вот встретились. И полюбили друг друга. И она вышла за меня- замуж. После демобилизации я вернулся на работу в компанию Грейнджер. В первый год после нашей женитьбы я зарабатывал около шестидесяти долларов в неделю. Этого' было мало. Мало для Дайаны, и мало для меня. И я стал делать то, что следовало — укреплять свое положение на фабрике, сметать с дороги каждого, кто пытался встать у меня на пути, потому что все еще мечтал стать владельцем компании. Я бы засунул обратно в глотку папаше Дайаны Кесслер его слова. Я ворвался бы в его квартиру в Стюарт Сити с кондиционером и дорогими коврами и заставил его извиниться за то, что он называл меня ничтожеством. По правде говоря, я так и не смог испытать это удовольствие и отомстить ему. Старик умер раньте, чем я добился чего-нибудь стоящего. И он умер, даже не спросив о своей дочери, с которой ни разу не виделся и не говорил с тех пор, как мы объявили ему о нашей женитьбк- Я так и не отомстид ему.
— В мести нет ничего приятного, — сказал Карелла. — Это просто утомительно.
— Конечно, но мне хотелось бы отомстить. Через пять лет я уже мог бы наплевать ему в глаза, но он в это время находился на шесть футов под землей, не пойдешь же плясать у него на могиле! Через пять лет я купил дом в Смоук Райз. Я еще не был по-настоящему готов к этой покупке, но знал, что дом будет для меня очень важен. Так и было. Дом — прекрасный инструмент для заключения сделок, мистер Карелла. Вы. бы удивились, если бы узнали, какое впечатление производят на многих самые обычные вещи: дома, столовое серебро, автомобили, даже гардины. И сейчас… я владелец этого дома и буду иметь достаточно акций, чтобы стать президентом компании Грейнджер. Мой сын ходит в частную школу, у меня есть повар, шофер, садовник, горничная, спортивная машина для жены, кадиллак н достаточно денег, чтобы купить все, что я захочу, мистер Карелла. Все, что я захочу.
— Тогда почему вы здесь? — спросил Карелла. — Почему вы ведете свой кадиллак, ожидая, пока с вами вступят в контакт люди, которые могут оказаться чем-то худшим, чем простые убийцы?
— Я не знаю. Нет, знаю! Я не могу дать этим людям деньги, которые они требуют. Не могу, — потому что это меня убьет. Если я кажусь сволочью, пусть будет так. Но я не могу измениться, мистер Карелла. Такое бывает только в волшебных сказках. Злая волшебница превращается в прекрасную принцессу, лягушка становится принцем, отпетый негодяй вдруг понимает, что жил не так, как следует, и дает обет делать людям добро до конца жизни. Сказки, манная кашка для американских телезрителей. Я никогда не изменюсь. Я это знаю, и Дайаиа знает, но она вернется ко мне, мистер Карелла, потому что любит меня. Я никогда не стану другим. И если я сволочь, что ж, пусть будет так. Но я боролся всю свою жизнь, и если я не могу дать этим людям деньги, которые они у меня требуют, то могу бороться с ними по-другому, могу хоть что-то делать.