Эван Хантер – Покушение на Леди. Выкуп Кинга. Под утро (страница 2)

ГЛАВА I

Может, на прошлой неделе вы тоже подбросили липу?

Липа — это когда человек набирает номер Фредерик 7- НО24 и говорит: «Мне надоело твердить вам про эту китайскую прачечную внизу. Владелец пользуется паровым утюгом, и его шипение не дает мне спать. Может, вы арестуете его наконец?»

Липа — это когда человек присылает в 87-й полицейский участок письмо следующего содержания: «Меня окружают убийцы. Я нуждаюсь в полицейской охране. Русские узнали, что я изобрел сверхзвуковой танк».

Каждый день каждый полицейский участок в мире получает свою долю липовых писем и звонков. Письма и звонки бывают разные: от искренних и благородных до идиотских. Есть люди, которые готовы предоставить сведения о тех, кто, по их мнению, являются коммунистами, похитителями, убийцами, фальшивомонетчиками, содержателями подпольных абортариев и фешенебельных публичных домов. Есть люди, которые жалуются на телеактеров-комиков, мышей, домовладельцев, орущие проигрыватели, странное тиканье в стенах и автомобили, у которых клаксон играет песенку: «Крошка, увезу тебя я на такси». Есть люди, которые заявляют, что им угрожали, у них вымогали, их шантажировали, надули, оклеветали, оскорбили, избили, изувечили и даже убили. Классическим примером может служить случай, когда в 87-й участок позвонила женщина и возмущенно заявила, что ее застрелили четыре дня назад, а полиция до сих пор не обнаружила убийцу.

Бывает и так, что таинственный анонимный абонент поп росту сообщает: «В. кинотеатре «Эйвон» в коробке из-под обуви лежит бомба».

Липовые* звонки могут довести до исступления. Они отнимают у городских властей уйму времени и средств. Pci беда в том, что «липу» невозможно отличить от «нелипы» без надлежащей проверки.

Может, на прошлой неделе вы тоже подбросили липу?

Была среда, 24 июля.

В городе стояла жара, и, наверное, не было в нем мест< жарче, чем дежурная комната восемьдесят седьмого участка. Дейв Марчисон сидел за высоким столом налево от ”хода и проклинал свои тесные трусы. Было только восемь часов утра, но за предыдущий день город буквально раскалился докрасна, а ночь не принесла облегчения. И теперь, хотя солнце едва взошло, город уже пылал. Трудно было представить себе пекло страшнее этого, но Дейв Марчисон шал, что в течение томительного долгого дня в дежурной будет — дое жарче и жарче и что без толку ждать прохлада от маленького вращающегося вентилятора на углу стОла, и еще он-знал, что трусы, будь они неладны, не станут Свободней.

В 7.4$ утре начальник — участка капитан Фрик закончил инструктаж группы пплицейсик, которым предстояло смените на посту своих коллег.

-Сегодня, кажется, припечет, а, Дейв? сказал — он.,

— " Марчисон нехотя кивнул. За свои — пятьдесят три года он перелсил не одао-удушливое лето. Со временем он усвоил, что сетовать' на погоду бесполезно— она от — этого-не изменится. Бе нужно пересидеть тихо, без суеты. Насчет теперешней жары он придерживался особого мнения: всему виной эти дурацкие ядерные* "испытания в Тихом оксане Человек начал совать нос в дела господа бога и получает по заслугам.

Недовольно поморщившись, Марчисон одернул трусы под брюками.

Он безразлично глянул на мальчика, который поднялся по каменным ступенькам к участку и открыл дверь. Г аренек посмотрел на табличку с просьбой к посетителям останавливаться перед столом, подошел к ней и стал по слогам разбирать написанное.

— Что тебе, сынок? — спросил Марчисон.

— Вы дежурный?

— Я дежурный. — На секунду Марчисон задумался. лестях работы, — обязывающей тебя отчитываться перед, дым сопляком.

— Вот, — сказал мальчиппса и протянул Марчисону конверт. Тот взял его. Мальчик направился, к выходу.

— Постой-ка, малыш, — сказал Мерчисон.

Малыш не остановился. Он продолжал идти: вниз по ступенькам, на тротуар, в город, во вселенную.

— Эй! — позвал Марчисон. Он быстро огляделся в поисках полицейского. Ну, разумеется, вот так всегда. Он не помнил случая, чтобы коп[3] в нужную минуту оказался под рукой. (' кислой физиономией Марчисон одернул трусы и вскрыл коннерт, в котором лежал один-единственный листок. Он прочел его, сложил, убрал в конверт и крикнул:

— Черт побери, неужели на первом этаже, кроме меня, нет ни одного копа?

В одну из дверей просунулась голова полицейского.

— Что случилось, сержант?.

Какого дьявола, куда все запропастились?

— Никуда, — ответил полицейский, — мы тут.

— Отнесите это письмо в сыскной отдел, — сказал Марчисон и протянул конверт.

— Любовное послание? — спросил полицейский. Марчисон промолчал: слишком жарко, чтобы отвечать на тупые остроты. Полицейский пожал плечами и пошел на второй этаж, где, согласно указателю, находился отдел сыска. Дойдя до перегородки из редко сбитых реек, он толкнул маленькие воротца и направился к столу Коттона Хейвза.

— Дежурный сержант велел передать это вам. — Он протянул конверт.

— Спасибо, — поблагодарил Хейвз и развернул письмо.

В письме говорилось: «Сегодня в восемь вечера я убью Леди. Ваши действия?»

ГЛАВА II

Детектив Хейвз прочел письмо раз, другой. Первая мысль была: липа. Вторая: а если нет?

Вздохнув, он отодвинул стул и прошел в другой конец комнаты. Высокий, шесть футов два дюйма без обуви, он весил сто сорок фунтов. У него были голубые глаза, тяжелый квадратный подбородок с ямочкой и рыжие волосы, только над левым виском, куда ему однажды нанесли ножевую рану, волосы росли почему-то белые. Нос прямой, красивый, с уцелевшей переносицей, хорошо очерченный рот с полной нижней губой. И увесистые кулаки, одним из которых он стучал сейчас в дверь лейтенанта.

— Войдите! — крикнул Бирнс.

Хейвз открыл дверь и шагнул в угловой кабинет. Стол лейтенанта обдувал вращающийся вентилятор. Бирнс, плотный, небольшого роста мужчина, сидел за столом. Узел его галстука был приспущен, ворот рубашки расстегнут, а рукава закатаны почти до плеч.

— Газеты обещают дождь, — сказал он. — Куда же провалился этот проклятый дождь? — Хейвз ухмыльнулся. — Вы собираетесь испортить мне настроение, Хейвз?

— Не знаю. Что вы на это скажете? — Хейвз положил письмо перед Бирнсом.

Бирнс быстро пробежал глазами послание.

— Вечно одно и то же. Стоит температуре подняться до тридцати, и психи тут как тут. Жара пробуждает в них жажду деятельности.

— Думаете, это липа, сэр?

— Откуда же мне знать? Одно из двух: либо это липа, либо святая правда. — Он улыбнулся. — Не правда ли, блестящее применение дедуктивного метода? Неудивительно, что я уже лейтенант.

— Что будем делать? — спросил Хейвз.

— Который час?

Хейвз взглянул на часы.

— Начало девятого, сэр.

— Значит, если это правда, в нашем распоряжении около двенадцати часов, чтобы спасти некую леди от возможного убийства. Двенадцать часов, чтобы найти убийцу и жертву в городе с восьмимиллионным населением при помощи одного только письма. Если это правда.

— Не исключено, сэр.

— Знаю, — задумчиво произнес Бирнс. — Не исключено также, что кому-то пришла охота позабавиться. Нечем заняться? Время некуда девать? Так напиши копам письмо. Пусть побегают за призраком. Все возможно, Коттон.

— Да, сэр.

— Не пора ли звать меня Пит?

— Да, сэр.

Бирнс кивнул.

— Кто держал в руках это письмо, кроме вас и меня?

— Очевидно, дежурный сержант. Я сам до листка не дотрагивался, сэр… Пит… если вы имеете в виду отпечатки пальцев.

— Именно. Кто сегодня дежурит?

— Дейв Марчисон. 

Марчисон — хороший работник, но готов биться об заклад, что он заляпал весь этот дурацкий листок. Откуда ему пять, что в конверте? — Бирнс задумался. — Ну вот что. Сделаем все как положено, Коттон. Пошлем письмо в лабораторию вместе с отпечатками пальцев — моих, ваших и Дейна. Это сэкономит ребятам Гроссмана уйму времени. Время — это, пожалуй, единственное, чем мы пока располагаем.

— Да, сэр.

Бирнс снял трубку и дважды нажал кнопку селектора.

— Капитан Фрик, — послышалось в трубке.

— Джон, говорит Пит, — начал Бирнс. — Ты можешь…

— Привет, Пит. Сегодня, кажется, припечет, а?

— Еще как, — ответил Бирнс. — Джон, ты можешь на часок отпустить Марчисона?