Эван Хантер – Обманщики (страница 1)
Эд Макбейн
Обманщики
Глава I
Управляющим «Ниночки» был умник по имени Доминик Ла Палья. Он не был особенно авторитетным, но был связан с мафией и имел ряд арестов, начиная с семнадцати лет. Отсидел дважды: один раз за нападение с умыслом, другой - за торговлю наркотиками. Он утверждал, что в клубе всё чисто, и нельзя купить даже ингалятор.
«У нас здесь собирается публика постарше», - говорит Ла Палья. «Ниночка» - это свет свечей и тихая музыка. Оркестр балалаек, три скрипача, переходящие от столика к столику в антракте, старики, держащиеся за руки, когда не танцуют на полу. Здесь никогда не бывает неприятностей, спросите своих приятелей из отдела по борьбе с наркотиками.»
«Расскажите нам о Максе Соболове», - сказал Карелла.
Сейчас было одиннадцать часов вечера в среду, шестнадцатого июня. Трое мужчин стояли в переулке, где скрипачу дважды выстрелили в лицо.
«Что вы хотите знать?» - спросил Ла Палья.
«Как долго он здесь работал?»
«Долго. Два года, вроде бы?»
«Вы наняли слепого скрипача, верно?»
«Почему бы и нет?»
«Чтобы переходил от стола к столу, верно?»
«В любом случае, место тёмное, какая разница для слепого?» - сказал Ла Палья. Он хорошо играл на скрипке. Ослеп на войне во Вьетнаме, знаете ли. Человек - герой войны, а кто-то его завалил в переулке.»
«А как насчёт других музыкантов, работающих здесь? Имелись ли какие-нибудь трения между Соболовым и ними?» - спросил Мейер.
«Нет, он был слепой», - сказал Ла Палья. «Все очень хорошо относятся к слепым людям.»
Кроме тех случаев, когда они дважды стреляют им в лицо, подумал Карелла.
«Или кто-то ещё в клубе? Кто-нибудь из барменов, официанток, кто угодно?»
«Гардеробщица?»
«Вышибала? Вообще кто-либо из персонала?»
«Нет, он ладил со всеми.»
«Расскажите нам, что произошло сегодня ночью», - сказал Карелла.
«Вы были здесь, когда его застрелили?»
«Я был здесь.»
«Давайте по порядку», - сказал Мейер и достал свой блокнот.
Как рассказал Ла Палья, клуб всю неделю закрывается в два часа ночи. Оркестр играет свой последний сет (
«Вы знаете строчку Коула Портера (
«Вы узнали выстрелы по звуку?»
Ла Палья поднял брови.
«Да ладно», - сказал его взгляд. «Думаете, я не различаю выстрелы, когда их слышу?»
«Нет», - сказал он с сарказмом. «Я подумал, что это автомобильный выхлоп, верно?»
«Что вы сделали?»
«Я выбежал в переулок. Он был уже мёртв. Лежал на спине, всё лицо в крови. Белая трость лежала на земле возле его правой руки.»
«Видели кого-нибудь?»
«Конечно, убийца оставался здесь, чтобы его опознали.»
Мейер подумал, что сарказм не слишком хорошо сочетается с мафиози.
Семья Соболовых сидела, прижавшись друг к другу.
Мейер бывал на таких мероприятиях и проходил это, но Карелла сегодня впервые был на еврейских поминках. Он просто последовал его примеру. Когда он увидел, что Мейер снимает обувь у открытой двери в квартиру, он тоже снял свои туфли.
«Двери оставляют открытыми, чтобы посетители могли заходить, не отвлекая скорбящих», - сказал ему Мейер. «Не стучат и не звонят в дверной звонок.»
Он помыл руки в небольшом тазике с водой, стоявшем на стуле справа от двери. Карелла последовала его примеру.
«Я не религиозный человек», - сказал Мейер. «Я не знаю, почему мы моем руки перед тем, как войти в дом.»
Всё это было очень ново для Кареллы. В гостиной Соболовых было около двух десятков человек. Пятеро из них сидели на низких скамейках. Позже Мейер объяснил, что скамейки поставило похоронное бюро.
Все зеркала в доме были завешены тканью, а в одном из углов комнаты горела большая свеча.
По еврейскому обычаю, Соболова похоронили сразу, и семья начала отпевать его, как только вернулась домой после похорон. Сейчас было утро пятницы, восемнадцатый день июня. Мужчины в семье не брились. Женщины не красились. В доме царило глубокое чувство утраты. Карелла бывал на ирландских поминках, где женщины плакали, но при этом смеялись и много пили. Он бывал на итальянских поминках, где женщины кричали и рвали на себе одежду. Здесь же преобладало настроение тихой скорби.
Квартира принадлежала младшему брату Макса и его жене. Брата звали Сидни. Жену звали Сьюзен. Оба родителя Макса умерли, но в доме присутствовал пожилой дядя, а также несколько двоюродных братьев и сестёр.
Дядя говорил с тяжёлым акцентом, русским или среднеевропейским, трудно было определить, каким именно. Он рассказывал детективам истории о том, как Макс был ещё маленьким мальчиком. Как родители купили ему игрушечную скрипку, которую Макс сразу же взял в руки...
Видели бы вы его, обычного Иегуди Менухина (
Брат Сидни рассказал им, что его родители сразу же начали давать уроки Максу...
«На настоящей скрипке, не говоря уже об игрушечной», - сказал дядя.
«...и уже через несколько месяцев он играл сложные скрипичные пьесы...»
«Его учитель был поражён!»
«У него были такие способности», - сказал один из кузенов.
«Естественно», - согласился Сидни. «Он был таким чувствительным, таким чувствующим.»
«Самый добрый человек.»
«Такой милый мальчик.»
«Когда он играл, ваше сердце могло растаять.»
«Вся его доброта проявилась в его игре.»
«Какой скрипач!» - сказал дядя.
Сидни рассказал, что никто не удивился, когда его брата приняли в школу Клебера, и когда Кусмин взял его в свой частный класс. «Алексей Кусмин», - объяснил он. «Заведующий кафедрой скрипичной игры.»
«У Макса впереди была прекрасная карьера.»
«Но потом, конечно...» - сказал один из кузенов.
«Его призвали в армию.»
«Война», - сказал его дядя и поцокал языком.
«Вьетнам.»
«Двадцать пятая пехотная дивизия.»
«Вторая бригада.»